Стихи Наны Мура()вы — самые популярные.

Нана Мура()ва • 53 стихотворения
Читайте все стихи Наны Мура()вы онлайн.
Полное собрание стихотворений с комментариями и оценками.
ДАТА Все время
ЯНВ
ВЕФ
МАР
АПР
МАЙ
ИЮН
ИЮЛ
АВГ
СЕН
ОКТ
НОЯ
ДЕК
ПН
ВТ
СР
ЧТ
ПТ
СБ
ВС
ЖАНР Все
Ты - черновик собрания сочинений
Из сигарет.
Коротких звонков.
И таблеток.
Стертые до синих созвездий колени -
Напыление на лотерейных билетах.
 
Мечешь мятую тень по съемным панельным стенам,
Сбегаешь по ступеням, не дожидаясь лифта.
Орешь в трубку, что я ублюдок и неврастеник.
Грешная Федра. Снотворным блюющая нимфа.
 
Не успеваешь вычистить карму с рассветом.
И грязь под ногтями, если признаться, тоже.
Не падай ниц, я не буду просить об этом.
Да и иметь тебя можно не только лежа.
 
Костлявые руки повисли на шее бечевкой.
Никотином вгрызаюсь в спутанный горький волос.
Думаешь – я повержен?
Нет.
Это тебя – чертовку
Тридцатилетний стаж высек до кровавых полос.
 
Осталась шрамом на лице. Плесенью на диване.
Часть интерьера по классике мыльного жанра.
Но не могу думать, что кто-то другой раздевает.
Тебя.
 
Знаешь,
Ты – слабое место Джека.
Марла.
0
ты небо смутила,
закат попятился - алым огнём восстал,
зарделся и пятнами в сотню карат – задергался.
запищал.
 
многоэтажек глаза намазаны белым.
в рам рухлядь вдавлены стекла.
со двора ем детские децибелы,
пока льёшь сахар под мои рёбра.
покадрово тянешь руки,
мнёшь в пальцах бумажный образ.
 
если всё - чертовы слухи -
хочу быть обманут
ещё
раз.
 
стонет на кухне кран, вода томно по трубам дышит.
в мой коммунальный стан ты закралась,
пролезла мышью.
тебе двери прищемят кожу,
красный угол-изгиб расправят.
вздохи слижет с обоев воздух, умоляя меня оставить.
 
(оставить раненых и больных на прошитом картечью поле.
оставить тех, кто почти погиб и кто погибает от боли.)
 
барабанная сядет дрожь - на коленки.
виски.
запястья.
 
криком гнать -
а только уйдёшь.
 
разрубить
свой
скелет
на
части.
Я - перевалочный пункт,
протухающий глубоко в лесу.
Я - место,
куда ты можешь прийти. Схватить с полки посуду.
Охотничья будка.
Сырой шалаш егеря.
Избушка Яги.
Халабуда.
Я - угол,
где упадешь (с такими же чужаками) пить и обсуждать Будду.
 
Привяжешь коней и все свои принципы к столбу во дворе.
Шагнёшь внутрь – холодный -
как шальной медведь в январе
воскресший.
По-хозяйски оторвёшь мои мысли от сознания, как пластырь.
Соберёшь в охапку лица.
Бросишь леденцы скуластой
детворе.
 
Я - койка-место,
на которой можно дотерпеть до рассвета.
Я - не самый удобный матрац
с отдушкой скисшей летом
травы.
Ночлежка.
Подвал.
Вокзальный зал.
Палата для неизлечимо больных.
Я - квартира,
из которой вынесешь вещи. И бросишься из страны.
 
Напоследок
вышвырнешь с размаху выкидыш остывающих в трупьё слов.
Схватишь печную трубу за горло.
Согреешь руки. Сходишь в уборную.
Как будешь готов - свернёшь шею,
чтобы никогда не смотреть в мою сторону.
Выползешь наружу.
Продавишь телом траншею.
И бросишь ворону душу.
 
Я - заколоченная стоянка,
где варили жутко пресный кофе из автомата.
Я - хибара,
которую кто-то в спешке забыл нанести на непросохшие карты.
Незнакомая хата.
Передержка.
Переправа.
Разбитый, поросший мхом мост.
Я - координата,
которую ты, изрубив топорами ботинок,
сотрешь.
0
Отнесусь на завод -
самостоятельный член бумажного общества.
Позабочусь, чтобы по датам совпало -
чтобы был непросроченный.
 
Отнесусь спокойно к разбору (если не морфологическому, то) личности.
Пусть на конвейер бросят мои отрезанные, ощипанные конечности.
Там женщины с черными щёлками без белков (в коротких чёлках)
Составят обратно из частей, лоскутов, крупиц и осколков
Моё тело.
Мозг скормят мятым, фланелевым робам в столовой.
Я это знаю. Все бумаги подчир(кал) - я к жизни готовый.
 
Права (по акции) купил в переходе метро.
Их в тот же день отобрали.
Кричал что свободен.
Неприкосновенен.
Пока меня трое пинали.
 
Жена сгорела у телевизора, поедая очередное фрик-шоу.
Вот так. Искра.
И ты (бумажный) свитком катаешься по вросшему в землю полу.
 
Дети закончили вышку.
С неё прыгнули в ночь на субботу.
Думаю, они не хотели (в пластмассовом мире) работать.
Я - другой.
Я мыслю.
Хотя, (вспомнил) на самом деле, мне нечем.
 
(Мозг съели фланелевые робы).
Мне мозг заменяет печень.
 
Её я пропью.
Постоянный клиент в алкогольном (за шторкой) борделе.
Куплю бутылку -
её с моим трупом сосед распределит по отделам -
 
Стекло сюда.
Рванину направо.
Металл, пластик рядом
в мусора кучу.
 
На бирке - умер от цирроза мозга - прочитает опарыш.
Вонючий.
Выведи меня из горящей душной души.
Из пепла.
Выведи.
Схвати за волосы и выволоки в десяток шагов наружу.
И не хочу знать, кто в этих палатах курил, трахался, славно жил.
Список давно умерших (прокисших в ацидофилине) не нужен.
 
Уговори бежать.
Замани конфетами к маяку выхода.
Бинтами грубо закрой дыру рта, чтобы тот не скулил остаться.
Если ринусь тушить пожар – буду спрашивать, где песок да вода,
Засунь силой в мешок и тащи,
изображая божка-скитальца.
 
Я буду рваться назад к измозоленным граблям да к родной земле,
Что по несколько тысяч раз пальцами в кашицу перекопана.
Буду падать,
лизать чернь ям,
кататься собакой в горячей золе,
Собирать боль (класть под язык по крошкам) из ржавеющей копоти.
 
Надену платья прошлых обид на вешалки плеч. И еще поверх.
Зароюсь молью в тряпках. Прогрызу по венам ход - как в лабиринте.
И останусь высушенным, немым насекомым гореть здесь навек.
И останусь.
Корчиться в огне.
Если ты не поможешь мне выйти.
0
Есть люди - душный омут.
К ним нельзя приходить.
Засосёт.
Затащит куклой фабричной в муть.
 
А ты, глупая,
руки все тянешь.
Думаешь, сможешь отпрыгнуть,
как камнем начнёшь тонуть.
 
В губы зубами целишься -
крови своей напилась до кишечных спазматических колик.
 
К мягкой лопнувшей коже прикладываешь листья клыков.
Корчишься диким ужом от боли.
 
Есть люди - трансформаторная будка.
Одно нажатие пальцем и ты -
решето из кожи.
 
Но ты же смелая.
И без чужих советов полезешь.
В печь.
Глиняной статуэткой на обжиг.
 
Опустишь в нелепом кивке флажок головы -
дашь хрипло команду на взлётные острые полосы.
 
Самолётами слов разрежет.
Раздавит.
Сжуёт.
 
Знаешь,
не перевариваются только волосы.
 
Есть люди - тугая петля.
Аксоном висят.
Маячат под хрустальной советской люстрой.
 
Выбирай стул покрепче и внутрь.
 
Слышишь?
В позвонке что-то предательски звонко хрустнуло.
0

Ты сама.

14.03.2019
Я мертвых псов на тебя спущу. Прикажу сожрать.
Пусть сгрызут карамель лица до трафарета липкого черепа.
Ты сама пришла в моё поле -
Сеять.
Растить.
Жать.
Сама, поцеловав порог, стала работать с утра до вечера.
 
Вместо вина хлебанула яда. Руки в капканы вплавила.
Бросив пальцы к черте шеи, затянула петлю потуже.
Ты сама отдала пьедестал. К короне меня приставила
Меня -
затасканный картонный макет.
Конструктор потухший.
 
Бесполезно метаться. Скрипя зубами взрывать капсюль.
Прогрызать зигзаги в голове-коробке
да копать траншеи.
Не надо бросаться вперёд, закрывая меня от пуль.
Не надо отпихивать с плахи, подставляя тугую шею.
 
Намазала кровью щеки с гранитных губ алтаря.
В припадке пригладила холку претензий.
Обид.
Слёз.
Но, знаешь, дорогая, хорошая,
все это зря.
Я не князь в отчем доме.
Я ямщик что тебя привёз.
 
Я не принц,
не король,
не граф,
и ходят слухи -
не человек.
Жаль, никто не сказал (тебе) ребёнку об этом.
И ты взяла камень с земли - пригрела между рёбер-прорех.
А если бросишь - память вмиг вернет.
Рикошетом.
 
Не надо корчить в анфас святую. Мученицу с обетом.
Завывать под похоронную службу нервного напряжения.
Я твоей любви не хотел.
Не мечтал.
Не молил об этом.
Но ты ланью бросилась в омут,
не спрашивая разрешения.
0
Пока ты еле ползаешь молью в мякише будней,
Я рассматриваю внутренности под прессом лупы.
Рваться из картонного пресного города глупо.
И поздно.
Крюк курева обнимают скисшие губы.
 
Я боюсь теней -
ночью по-паучьи давят на осипшее горло.
Жизнь из голливудского фильма опустилась до дешевого порно.
Поровну разделить с соседями кухню,
душевую,
уборную.
Разложить синтаксис тела на составные и отбросить в сторону.
 
Мой принц.
Тебя дети забьют ногами - попадись в переулке.
У них вместо игрушек - стройки, костры
и отцовские куртки.
Знают, куда сдать металл и как сбежать из дежурки.
Голодные
злые
подвальные лица-фигурки.
 
Мой принц.
Тут балы грохочут в подъездах под матерный лязг.
Амбалы на спортивных площадках повисли, как мясо.
Королевы скупают просрочку, что подсвечена красным,
Выскребая мелочь из обрюхаченных старых колясок.
 
Перебинтуй сломанный смысл, заправь бак на последние деньги.
Пусть душа твоя молча уйдёт в пятки,
а ещё лучше в стельки.
 
Обезглавь тревогу.
Беги.
Стань рвотным позывом скорченной рыхлой панельки.
Один.
 
Я останусь дочерью черного города.
(У него в подмастерье).
0
мы же договорились: сначала пьем кофе, а после –
сходишь с ума.
сначала бросаю горсть слов, словно монеты облезлому нищему.
все обороты, причастия и суффиксы я выдумала сама.
(записала алгоритм работы, чтоб знал повороты и трещины).
 
сначала тяну за плечи, слепым кутенком у ног ласкаюсь.
сначала аккуратно веду, а после –
ведешься. не наоборот.
зачерпни солнце из промозглых колодцев сопливого мая.
сначала мы строим ревущую драму, а после –
ты камнем под лед.
 
сначала жуешь моменты, а после –
ты ими же давишься.
сок истерик и ревности липнет к каркасу желудка.
сначала мы клеим комнату, а после –
внутри катаешься.
каждый день проклиная тюремное хриплое утро.
 
нет замков. нет решеток. нет бирки. и даже с матрасом койка.
но ты сам – надзиратель, виновный, озлобленный пес.
сначала ты признаешься в любви, а после –
пьяный конвойный
(в твоем же лице)
загибает у наручника хвост.
 
приду вся размытая, словно постаревший призрак,
разожму крест ребер, брошу требуху на разбухший стол.
застелю лицо простынями девственно-чистыми,
чтобы и дальше крахмально манить,
звать к себе мертвецов.
 
вместо кладбища плюсы оконных рам и запах земли из ванны.
нашинкую голову формальдегидом и брошусь к проспекту.
сначала ты почувствуешь, как расползается рваная рана,
а после –
(случайно) выйду городским полоумным адептом.
 
у тебя есть право на бесплатный минутный звонок диспетчеру ада:
выбираешь удобное время и любимый до боли круг.
не забудь про акцию: «выстрел в сердце по цене отравления ядом».
сначала пьем кофе, а после –
ты искореженный болью труп.
0
ни в ком не нуждайся больше.
и меньше тоже не надо.
я знаю секретный код, если все полетит к чертям.
когда шею стянет от чужого калёного взгляда
уходи.
исчезай.
пропадай.
и бросай адреса.
 
замечаешь жжение в сердце?
вырывай его с коркой.
пусть кровь пропитает каркас ушитой рубашки.
не страшно.
страшно –
вскакивать утром с бельмом мысли о ком-то.
страшно –
превратиться в повешенный на стену калашников.
 
который найдет себе цель.
обозначит крестом на лбу карты.
цель может сбежать,
зарыться в песок,
перешить лицо.
пусть пуля и дура, все же закончит (рикошетом) партию.
ты станешь первым трофеем среди убитых бойцов.
 
если ищешь в рыхлой толпе –
застилай глаза равнодушием.
если тянешь угол улыбки при встрече –
сожми челюсть.
если под ребрами опухоль привязанности –
разрушь ее.
если хочешь примчать через весь город –
завари двери.
 
если кроет, ломает, крутит –
забаррикадируйся в мыслях.
если чувствуешь, что барахлит пульс –
вытаскивай и меняй.
если думаешь, в этот раз все иначе –
борьба бессмысленна.
 
есть только один безопасный путь.
запомни –
 
не привыкай.
0
укутай тоску, как лялечку.
ты укачай её,
приголубь.
 
прекрати бесконечно маяться,
плохо спать,
покупать фастфуд.
 
размочи мертвый слой на памяти,
разожги костёр.
нутро гробницы разгребай старательно,
фараон.
 
я надеюсь, ты счастье ложками
за нас двоих
пихаешь в рот и совсем не морщишься
от обид.
 
и надеюсь, что ей ты-утренний
сопишь в живот.
 
надеюсь, что ты-вечерний
спешишь домой.
 
тебя же это устраивает?
расскажи.
такая пластмассовая
нелепая жизнь?
 
пока кипячусь с незнакомцами
каждый день,
пока запираю намертво
в архивы дверь.
 
знаешь,
быть равнодушной так искренне.
лить печаль.
 
пока пью голые
крепкие
мысли,
ты пьёшь чай.
 
я знаю, как тебе неудобно
с собой жить:
рутина давит на рёбра,
швыряет ножи.
 
в плечи,
лопатки,
грудь,
шею,
 
под больной камуфляж.
 
ты солдат необъявленной битвы.
боец – мираж.
 
вместо пуль -
пыль шальных эмоций.
осколки слов.
 
вместо цели -
размытый образ
зверей-врагов.
 
ты подошёл вплотную,
взял на прицел,
 
прострелил улыбку
на моем лице.
0
в мою голову лезут пассажиры-мысли, обувью давят трап,
пока в капитанской считаю риски, унимая животный страх.
расслабить перепутья пальцев, внести маршруты в автопилот,
добраться до конечной локации, махнуть через люк за борт.
 
самолёт заржавел от истерик, постарел, развалился, обрюзг.
внутри бог-ветер обломки стелит на ковёр исковерканных чувств.
залатаю все бреши, прибью крылья, перестану ломать кости.
мы, возможно, ещё живые. (горожане песочной пропасти).
 
не бойся. верь мне. рви поводок. кусай за облезлые плечи.
у меня в бардачке аптечка - бинты от гниющих увечий.
у меня в груди сорок градусов книжных цитат и реплик,
но твой персонаж по-партизански разбил мой резвый блицкриг.
 
я знаю, что кислородные маски только ослабляют волю.
я знаю, что все твои сказки – лишь сборник поминальных историй.
затолкай консервы под майку, возьми канистру с бензином.
уходи. слышишь? проваливай. один переживу эту зиму.
 
согреюсь от кипяченой злобы, порву рот в животном оскале.
у пещеры брошу заслоны, чтоб ученые не раскопали.
привязанность провалила проверку в силе, цене, нетленности.
знаешь, мы навсегда застряли в ревущем кольце турбулентности.
0

Дефект

15.08.2021
согреваешь руки в расколе моих тугих рёбер,
сдавленно шепчешь в могильный холодный висок.
мой хороший, я - царь циклопов
(он вечно голоден).
знаешь, я - Апофеты для больных близнецов.
 
самый лютый злодей из детских сказок.
холера.
зараза.
чума.
мутация.
не надо брешь мне в груди замазывать.
пожалуйста, не надо даже пытаться.
 
я эмоции прячу в просушенный склеп.
там на входе сидит трехголовый цербер:
он туговат на ухо и давно ослеп,
но ни один спартанец не достиг цели.
 
не обнимаю - давлю из хребта мускат жил.
не целую - глодаю тёплые кости.
вместо нежности - в кулаке кулёк ужимок.
вместо ласки - охапка собачьей злости.
 
ровной стопкой ставлю любые слова:
могу до дурного удушья трещать. выть.
но внутри - полое.
пойми, я мертва.
вдруг забыли отпеть и похоронить.
 
заползу к тебе внутрь. забью без наркоза сваи,
убью жалость для мучительности эффекта.
просто однажды меня, как игрушку, сломали.
 
а знаешь,
может, я сразу родилась с дефектом.
0
уеду в лес - в одиночестве утоплюсь.
из собачьей шерсти свяжу дом
и останусь жить.
заползу поглубже, из палок скреплю плюс
или крест.
пусть торчит из промёрзшей корки земли.
 
все, что знаю, швырну тряпками вглубь пальто.
облезлый скарб разожгу на обрыве.
треск.
щелк.
щелк.
дождь заберётся в дырявое решето
моей головы.
там от сырости вырастет мох.
 
рьяно бежишь от смерти, хоронишься в арке метро.
я подошла вплотную - запах гнили застрял во рту.
но она утром почистит крепкие пеньки зубов.
а ты так и застынешь -
сорняком расти в пустоту.
 
проще выйти из жизни,
как из квартиры на улицу.
проще взломать систему бледного торчка-умника.
проще гореть под солнцем,
от бликов-ожогов щуриться.
чем зверьком беспризорным ютиться в каменных джунглях.
 
свернусь гиеной у крепких ног сироты-вулкана.
разобью лагерь и привычный уклад вещей.
соберу на рассвете охапку травы дурмана.
выкурю внутренних грешников да палачей.
 
от счетов, групповой терапии, скандалов на кухне,
шальных переходов, парков, вросших в бетон,
рвет кричать.
вырежу по пунктиру сердце – гнилое пожухлое.
 
ответь,
если сбегу из цирка,
какой шанс одичать?
0
Время - спалиться перед родственниками на привыкании.
Время - вкачать в широкую вену пару кубов флешбэков.
В мареве сна провалить самое первое тест-задание.
Превратиться в тень вместо прямоходящего человека.
 
Чай не с ароматом мелиссы, а с легким запахом твоей кожи.
В голове не факты, а голосовые, что выплюнуты из челюсти.
По мокрому городу ходят, от холода морщась, прохожие -
В моей нервной системе скрупулезно добываешь окаменелости.
 
Царапаешь скальпелем по вывернутым сухожилиям,
Ищешь древние руны, камни внутри черепной пещеры.
Регулируешь уровень моей боли силой нажима,
Перекручиваешь в жгут оголенные провода-нервы.
 
Чужая душа - потёмки. Кусок зеркала. Берег наоборот.
Ты проводник в чудесатый лес, эдакий кот Чешир.
Вот только глухая полоса-дорога, которая вглубь ведёт -
Закольцованный гулкий Ад - горящие виражи.
 
Моей скверной любви хватит на тысячу атмосфер.
А ты в одиночку испытывал главный реактор на прочность.
Гигант в момент перегрелся и после взрыва сгорел.
Рычу обожженная до лоскутов.
Слепа.
Раскурочена.
0
я мертвая птица в твоих руках,
размазанная по рту асфальта
крыса.
я то, что осталось на стеллажах,
когда бар обанкротился
и закрылся.
 
я хуже таблеток, которые пьёшь
на хмурый завтрак и после ужина.
я голый тощий пробел.
скользкая брешь,
плевок бензина - патИна на луже.
 
метроном в мозгу отбивает вслух ритм,
кусок кухни свалился на бок,
как лошадь,
я ненавижу оставаться в живых -
квадратные метры -
могильное ложе.
 
я расколотый череп чумного пса,
окровавленный нерв - борьба истерик.
я клоака, где мусору нет конца,
кит, сдвинутый ультразвуком на берег.
 
почему не уходишь?
не дерешь рот фразами
удушливо пряными, нелепыми, грязными?
остаёшься в бессмыслице, будто привязанный.
ты на этих маршрутах воевать не обязан.
 
над легкими дырка – шляется ветер –
закрываю пальцами гнойный ноль.
не выдержу, если выпалишь:
«верь мне».
прижмешься развязанный и хмельной
на рёбра голову бросишь криво,
начнёшь про увечное, про то, что дура,
 
но я не алтарь,
я - гильотина -
перебитый хрящ за одну процедуру.
 
крикливая нежность шкрябает панцирь.
я броню растила, как сад из роз,
а потом ты пришёл и, стиснув пальцы,
разбил мои латы
 
и внутрь заполз.
0