Не помню точно, может мне приснилось.
Мужчины, женщины. Тут множество людей,
И много звуков в одну ноту слилось.
Смотря на это, я становился всё бледней.
И я пошел средь них без явной цели,
Как будто через лес, где ветер дул,
Не интересен никому и даже не смотрели,
Лишь голосов усиливался гул.
Я брёл вперед и вглядываться начал в лица,
Но словно пелена затмила мне глаза,
И чтоб не зря идти пришлось остановиться,
И понимание всего пришло, меня разя.
Я увидал людей за кафедрой стоящих
Вещали, не без гордости, уча людей,
Взор глаз на них, от зависти горящих...
В сторонке спор шел, кто средь них добрей?
Вдруг, музыка, смех, звон и стол огромный,
Сидели пары, пили ели за столом,
Их руки, ноги где попало, голос томный.
Я видел, пир сей кончился блудом.
И тут же брань среди гостей пирушки,
Один за стол сел не по чину гость,
Другой краснел от гнева с пят и до макушки...
А на столе разорванная винограда гроздь.
Я отошёл от пира и на человека
Чуть не наткнулся. Был он словно памятник тоске,
В самокопанье тут стоял он от начала века,
Себя кляня, остановил развитие в ростке.
А дальше звон монет и тихий шепот.
Пытался побежать в людской толпе,
Вслед, впереди рос недовольный ропот,
Я стал и понял, отсюда не убраться мне.
Теперь я видел, люди на меня смотрели,
Указывая на меня все говорили:"Это ты!"
И в памяти всплывали дни, недели,
В толпе молчали все, кривя в усмешке рты.
Мои глаза, мои черты, моё всё тело,
У всех вокруг. Я ими был в душе,
Я всеми был, я ими был всецело,
И как исправить всё не ведал я уже.
Морок прошёл и я от грёз очнулся,
Но мысль: "Как дальше это всё нести?"
И к Солнцеликому тогда я обернулся,
И закричал что есть с мольбой:"Прости!!!"
