Стихи Романа Гунина — самые популярные.

Роман Гунин • 39 стихотворений
Читайте все стихи Романа Гунина онлайн.
Полное собрание стихотворений с комментариями и оценками.
ДАТА Все время
ЯНВ
ВЕФ
МАР
АПР
МАЙ
ИЮН
ИЮЛ
АВГ
СЕН
ОКТ
НОЯ
ДЕК
ПН
ВТ
СР
ЧТ
ПТ
СБ
ВС
ЖАНР Все
Мы предвзято судим о враче,
Мол, врачу не править нипочём.
А врачом был команданте Че!
Сальвадор Альенде был врачом…
 
И в шеренге меж парадных форм
Белый след оставили они,
Терапией медленных реформ
Скальпелями танковой брони.
 
Где врачи у власти – там война.
Медики – у них наметан глаз, -
Сразу видят, чем страна больна,
Где ветвятся нити метастаз,
 
Кто стране здоровой был не рад,
Затаившись, точно вши в белье.
Истреблял их врач Жан-Поль Марат,
Выжигал их медик Дювалье.
 
Говорите, метод их жесток?
Полумеры не приемлет рак,
С ним нельзя наладить диалог.
Для врача любой соперник – враг
 
Отвечая за страну один,
Встав у радикалов на пути,
Врач аль-Асад держит карантин,
Чтоб не дать заразе в мир уйти.
 
Мы предвзято судим о врачах,
Логике здоровой вопреки.
Ищем, чем придраться в мелочах:
Порошки, микстуры их горьки,
 
У врачей, мол, острый инструмент
И к прививкам трепетная страсть…
 
И случится так в один момент,
Что художник снова примет власть…
0
Прикрывшись дымкою неброской,
В желаньи с облаками слиться,
Плывет корабль арварохский,
Скользит над крышами столицы.
Лаская мостовую тенью,
Минуя гребни крыш и скаты,
Плывет чужое сновиденье
В пожар заката.
 
Вновь наводняет Гребень Ехо
Вечерний гул привычно-мерный.
Потоки искреннего смеха
Наружу льются из таверны.
И едет вновь в Квартал Свиданий
Амобилер с немым возницей.
И сны, пригревшись, ждут у зданий
Кому присниться.
 
Ныряя в лавки и трактиры
Спешат простые горожане.
Корабль, плывущий к Сердцу Мира
Невольно взглядом провожая.
И ветер плотный и пурпурный
И томно пахнущий духами,
Как старый сноб литературный,
Несет салфетку со стихами.
 
Не пожалев локтей, коленей
В толпу студент ныряет дерзкий.
На площади Увеселений
Грохочет выговор ташерский,
И в шуме различимый плохо
Картавый голос изамонца…
Плывет корабль из Арвароха.
В закат уже второго солнца.
 
Плывет корабль, едва заметный
За огненными облаками,
Вдоль радуги девятицветной,
Касаясь флюгеров боками.
Плывет корабль невесомый,
Бесплотный, призрачный, нетленный,
Чужою волею несомый
В чужой вселенной.
 
Опять с изнанки Мир распорот
Уже нельзя остановиться.
Опять себя меняет город
Глазами нового сновидца
Еще неведомого нрава,
Он счастья полон или гнева...
И целый мир качнёт направо,
Качнет налево…
0
Из Грузии все фотографии - вертикальной ориентации.
Лестница в старом доме и высотный шпиль телестанции,
"Грузия-мать" над склоном, этажерка харчевен и лавок...
И вот ты послушно кладёшь фотокамеру набок,
ловишь картинку, боясь упустить минуту...
Щелчок! Круто!
 
В Грузии все фотографии сняты в "Живом" режиме.
Не надо мудрить в настройках, фильтры кажутся здесь чужими.
Пейзажи или портреты - к чёрту "Ярче" или "Усиленно".
Здесь в парках - живая зелень, здесь небо - без фильтров синее,
и ты с облаками вровень - что это, если не чудо?
Щелчок! Круто!
 
Из Грузии все фотографии - хоть с настройками, хоть на "Авто",
каким бы ты ни был мастером - всё равно половина правды.
Аромат горячего мчади и хрустальный воздух Казбека -
на плоскости фотографии не хватает душе разбега.
Но ты все равно снимаешь, словно сам говоришь кому- то:
Я здесь! Круто!
0
 Вы сказали: мечи деревянные – блажь,
А фантастика – просто дешёвая ложь…
Хватит петь о любви – ведь её не продашь,
Хватит плакать о прошлом – его не вернёшь!

Вы, кто слишком серьёзен для песен и cаг,
Кто забавой считает пиры и бои,
Вы вросли в города, вырубая леса,
Ради денег забыв про истоки свои…

Вы лишь бледные тени былых королей,
Растерявшие славу за тысячи лет:
Раньше спорили люди о том, кто храбрей,
А теперь – кто богаче и ярче одет.

Вы, кто сетует горько, что жизнь нелегка,
Что проблем и забот и без сказок - не счесть,
Вы забыли о том, что в былые века
Все проблемы решали отвага и честь.

И к врагу выходили один-на-один,
И на плаху ложился корыстный судья,
И правитель на битву скакал впереди,
Под забралом ни мыслей, ни глаз не тая…

Раньше знали, что друг – это друг до конца,
И с последним бродягой был вежлив Герой,
Раньше дамам навек отдавали сердца,
Чудеса ради них совершая порой;

И в сраженьях со Злом не считали потерь,
Стариков уважали за ум и года…
Разве вы, о живущие Здесь и Теперь,
Не мечтали ни раз жить Там и Тогда?

Так не стоит хвалить непридуманный ваш
Мир, где правят обманом одни богачи…
Кто сказал, что мечи деревянные – блажь?
Ну, чего же вы ждёте?
                                       Берите мечи!..
Был октябрьский вечер  ненастен и хмур.
Долгий марш позади, день грядет непростой.
Добредя под дождем до села  Азенкур,
Встал французский отряд у крестьян на постой.
 
Понабились в лачугу десяток бойцов,
В лоб хозяину дали, чтоб вслух не ворчал.
Хлеб достали и сыр. Отыскалось винцо
И пошло по рукам за разгром англичан.
 
Беспокойным соседям  хозяин не рад.
Притаился в углу – и свое не возьми.
Лишь один из семьи не чурался солдат –
Сын хозяина Жан, паренек, лет восьми.
 
Он послушал, как байки травили стрелки,
Он ловил каждый жест исцарапанных рук.
И спросил вдруг, для храбрости сжав кулаки:
- «А скажите, милорд, что вот это за сук?»
 
Усмехнулся один:  - «Все милорды теперь
Обсуждают, как завтра поделят врага.
Ну а это – не сук и не палка, поверь,
А полезная вещь. Это  – «козья нога»[3].
 
Удивился парнишка: «Бедняга коза»! 
И о чем-то подумал… потрогал крюки
На того арбалетчика поднял глаза:
- «Значит, ходит теперь та коза без ноги?»
 
Рассмеялся солдат, подхватил арбалет,
Из-за шаткого, крякнув, он вылез стола…
- «Без ноги, говоришь?  Той козе не во вред
То, что ногу свою она нам отдала.
 
Вот к витой тетиве прикоснулась рука.
- «Натяни-ка досюда!»  Стараясь, как мог
Жан все силы напряг, но на полволоска
Не сумел толстых нитей подвинуть пучок.
 
Отдышался мальчишка. Болело в груди.
От обиды ползли по щекам две слезы…
- «Не сумел? Не беда. А теперь погляди,
Что умеет подарок волшебной козы».
 
Арбалетчик привычно наладил рычаг,
Приналег, поднатужился…  Что за дела!
Ожил вдруг арбалет, тихо скрипнув в плечах[4].
Тетива, проскользив, в паз ореха[5] легла.
 
Оглянулся стрелок и смутился слегка:
Столько радости было в сиянии глаз!
- «Понимаешь теперь, для чего та «нога»?
Стать она помогает сильнее в семь раз!
 
А теперь – ну-ка спать! И отца не тревожь!
Завтра будет работа не только для нас…»
Сам вернулся за стол он и взялся за нож.
Болт поправить успеет к рассвету как раз...
 

 
И наутро был дождь. Просто дождь, без грозы.
Что за гром за холмами – поймет, кто умен...
И глядели крестьяне, как тонут в грязи,
Отступая, остатки французских знамен[6].
 
Лев[7] английский ушел, взяв добычу мечом…
Но крестьянам и рваная котта[8] мила.
Возвращался в халупу бедняк богачом,
Павших в битве солдат обобрав догола.
 
Арбалетчиков Жан отыскал у леска,
Где валлийцы наскоком прошли через строй.
И когда он вернулся – лишь «козья нога» -
Вся добыча… Котомка осталась пустой.
 
Мимо дома пройдя, он залез под возы,
Не услышав  отцовых бичующих фраз.
Обнимал он подарок волшебной козы,
Тот, что стать помогает сильнее в семь раз…   [3] «Козья нога» - раскладной рычаг для облегчения зарядки арбалета [4] Плечо – часть арбалетной дуги [5] Орех – деталь спускового устройства арбалета [6] Знамя – сборная группа из нескольких рыцарей с личными боевыми отрядами [7] Лев – символ Британии, геральдическая фигура гербов ряда английских династий [8] Котта – верхняя одежда, род туники

Анчар

29.08.2013
Как порожденье древних чар,
Исток которых вам неведом,
В пустыне чахлой, я – Анчар,
Как беспощадный янычар
Стою, ославленный поэтом.
 
Я крив, невзрачен, невысок,
Но лик мой – лик посланца ада:
Не влага – ядовитый сок
С коры моей бежит в песок
И застывает коркой яда…
 
Меня обходят стороной
И человек, и зверь с охоты…
И нет на свете ни одной
Души, что мне была б родной
И поняла мои заботы.
 
А не убить я не могу –
Мне дан приказ Судьбою строгий:
Не дать проникнуть чужаку
В ту тайну, что я берегу,
Пока не вышли дни и сроки.
 
Внизу, под толщею песка
Заклятье древнее хранится.
Оно сокрыто на века
И не должно наверняка
На белом свете появиться.
 
И род людской храня от бед
Я здесь стою, в пустыне жгучей.
Чтобы случайно или нет,
Не вызнал кто-нибудь секрет, -
Я смертью исключаю случай.
 
А были дни, когда я рос…
И под землёй мечтал тогда я
Пить влаг предрассветных рос,
Раскрыть цветы для пчёл и ос,
Цвести и жить не увядая.
 
Но у Судьбы расклад иной!
И  я её не обвиняя,
В полночный хлад, в полдневный зной
Стою, как вечный часовой,
Неблагодарных охраняя.
Зимою, вечером буранным
Я ставлю свечи к изголовью.
Тебе читаю вслух романы
О тех, что связаны любовью.
 
И ты в неверном тусклом свете,
Закрыв глаза, внимаешь оде,
Той, что Ромео пел Джульетте,
Той, что Тристан читал Изольде.
 
Давно на каменном соборе
Куранты за полночь пробили.
И  старый призрак в коридоре
Гуляет, кашляя от пыли.
 
А ты сидишь в плаще из пледа,
Под властью чар легенды длинной,
О том, как Грейн нашла Дирмеда
И Дженнет обрела Там-Линна.
 
В глухом часу перед рассветом
Я у зари стою на страже…
Увы, но часто в мире этом
Мы – только чьи-то персонажи.
 
Я всё листаю фолианты,
Но дрёма путает обличья:
И я – уже не я, а Данте,
И ты – не ты, а Беатриче.
 
Потух очаг, оплыли свечи,
Рассвет закутался в туманы…
Сейчас ты спишь, но будет вечер
И будут новые романы.
 
Как клятву верности надежде
Шепчу я у твоей постели:
«Тебя люблю я так, как прежде
Любить, поверь мне, не умели…».
 
Однажды, с бульканьем и треском,
Гоня лягушек в камыши,
Болотом, скрытым перелеском,
Куда-то брёл один мужик.
 
Зачем ушёл он из деревни,
Что он искал в глухом краю:
Стрелу, упавшую к царевне,
Заначку ль верную свою?
 
А может, убежал по пьяни
От тёщиных подальше глаз?
А может, кинул поле брани?
Итак, он брёл…
И вдруг завяз!
 
Завяз! И помощь срочно надо,
Не то мужик пойдёт ко дну.
В трясине он стоит по гланды
И оглашает тишину…
 
Увы, напрасно – на болоте
Редка надёжная рука.
И вот уже темнеет вроде
И тают  силы мужика.
 
Он так и эдак лез из кожи,
Охрип, махнул рукой и сник…
Вдруг слышит голос.
Да, похоже
К нему на шум спешит лесник.
 
Услышав крики «Помогите»,
Лесник, привычно матерясь,
Верёвку привязав к раките,
Влез к утопающему в грязь.
 
Вот он от цели недалече,
Уже протянута рука…
Но вдруг лесник услышал речи
От недотёпы мужика:
 
-« Ты не спеши, браток, полегче…
На свой взгляни-ка внешний вид:
Сам руки вымазал по плечи
И мне их сунуть норовит!
 
 А вдруг не только руки в глине,
Вдруг совесть тоже нечиста?
Ведь в поздний час, в глуши, в трясине
Ты оказался неспроста?
 
Сейчас ты действуешь как брат, но
Порассуждав не горячась,
Кто поручится, что стократно
Я не раскаюсь через час?
 
Вот ты скажи – с какою целью
Спасаешь душу ты мою?
А вдруг потом за первой елью
Меня ограбишь, и  - адью!
 
И прежде чем сюда ломиться,
Изволь все объясненья дать!
А может, скажем, ты – убийца
Или насильник, или тать.
 
И мне, возможно, безопасней
Чужим не доверяться зря…»
Вещал мужик, увлёкшись басней
И подозрением горя.
 
Лесник, в болотной стоя жиже,
Внимал ему, раскрывши рот…
Меж тем мужик всё ниже, ниже
Спускался под поверхность вод!
 
А после мужиковой фразы:
«А, может быть ты – людоед…»,
Болото выдохнуло газы
И мужика простыл и след!
 
Лесник же выбрался из грязи
И, поглядев на пузырьки,
Смотав верёвку, восвояси
Поплёлся в сторону реки…
 
А смысл у этой басни ясен:
Когда сидишь в беде по грудь,
Не время для сомнений, басен,
И помощь глупо оттолкнуть!
0
Стучит тяжёлый меч в сапог
И лук натёр плечо.
Куда меня забросит Рок?
Чей зов меня влечёт?
 
Куда иду – не знаю сам:
Меня ведёт судьба.
Мой вымпел чист, как небеса,
А щит мой без герба.
 
Где тот, кому бы верный меч
Мог службу сослужить?
Тот, за кого я мог бы лечь
И голову сложить?
 
Увы, прошли те времена,
Когда, чуть только год,
Звенели громко стремена
И рог трубил «Поход !».
 
И враг назад летел стрелой,
Едва лишь нас узрев;
И реял алый вымпел мой,
А на щите был лев.
 
А после – льва сменил орёл.
И с новым королём
Крест золотой я приобрёл
На  вымпеле моём.
 
И снова пыль чужих земель,
И вновь своя земля…
И вновь пел юный менестрель
О славе короля.
 
Я помню радость тех побед…
Теперь я сед и стар.
И флаг мой, после стольких лет
Остался без креста.
 
Ушли победы, как вода
Уходит сквозь персты.
Моя рука уже не та,
А кошельки пусты.
 
Но вон селение вдали –
Мы жгли его не раз.
Пойду, спрошу – не нужен ль им
Пастух иль свинопас?
 
0