Стихи Геннадия Устинова — самые популярные.

Геннадий Устинов • 24 стихотворения
Читайте все стихи Геннадия Устинова онлайн.
Полное собрание стихотворений с комментариями и оценками.
ДАТА Все время
ЯНВ
ВЕФ
МАР
АПР
МАЙ
ИЮН
ИЮЛ
АВГ
СЕН
ОКТ
НОЯ
ДЕК
ПН
ВТ
СР
ЧТ
ПТ
СБ
ВС
ЖАНР Все
Вам шлёт привет из ближнего Ростова
Ваш бывший Папа, незабвенный Хам,
Который проще самого простого,
И самый хитрый, признанный Пахан.
 
Я - Хам от бурной юности донецкой,
Ночною жизнью закалённый Хам.
Я «Хам грядёт!» так грянул молодецки,
Что сразу понял: не один я хам.
 
Я понял, что настала эра хамов:
Хамид Карзай, Алиев, вот, Ильхам.
В далёкой Сирии есть славный город Хама,
И сауна – не сауна: хамам!
 
И стал я первым Хамом-президентом!
Меня признали. Приняли. И вот
Коллегам я распальцевал акценты…
Коллеги?!... Кони! Надорвёшь живот!
 
Была там Даля. Ну, Грибаускайте.
Сплошной туман, ни «да», ни «нет» в ответ!
- Держите Хама! Дескать, не пускайте
Не только в Новый, но и в Старый Свет!
 
Я ей сказал отечески, но строго,
И даже, по привычке, не хамил.
Послав подальше Далю, - в путь-дорогу! -
Не бил на посошок, лишь приструнил:
 
- Товарищ Даля! Вы гриба искайте!
Найдёте если, вместе их съедим!
Пока же, Даля, вы не забывайте:
Вам не сойдёт, как с белых яблонь дым!
 
Там был Барак. По прозвищу Обама!
Я звал его привычным словом «БУР».
С ним, как со мною, приключилась драма,
И скромный сочинил я каламбур:
 
Спросил я прямо у жены Обамы, -
Ведь были президенты оба мы:
- Жуёт он жвачку. Хам. Но млеют дамы,
Его любя! Иль братья-хамы мы?
 
Жена Обамы, копошась на грядке,
Сводя вопрос мой каверзный на нет,
Как будто я до славы Бура падкий,
Бурчала про Овальный кабинет.
 
Но у меня был кабинет квадратный, -
Овальный Хаму вовсе не к лицу, -
Свободный вход и, понятый превратно,
Свободный выход. Прямо по лицу.
 
Там был министр. Какой-то Лавринович:
Придумал Хама хамски наказать!
Он ликовал! Но перебила горечь
Министра радость. Я решил сказать:
 
Ему сказал я вежливо: в колено –
Прямой ногой. И тут же – правой кросс…
Была зима. И - снега – по колено.
Министр. В костюме. Улица. Мороз.
 
Забыл пальтишко он в моей приёмной, -
Спешил, бедняга, выполнить наказ.
Жаль, был без шапки! Жаль, не ночью тёмной!
Сорвал беседу! Уж в который раз!
 
Бесед подобных – добрых - было много.
За них, как приз в конце моих концов,
Из хамов Хам, за хамскую дорогу
Увенчан я венцом из всех венцов!
0
Печально то, что, урождённый
русский,
Войдя в сей мир дождливым
ноябрём,
Владею русским словно князь
этрусский:
Читаю и перевожу
со словарём!
 
А
Афронт амёбы – аховый аффект
Алкания амёб аплодисментов.
Аукнул атеизм апологет,
Апокрифы – аналог инструментов!
 
Акафист агнцу – аз; ажиотаж,
Азартно адресованный адепту.
Аккорды аксиомы – антураж
Античного, артельного аспекта!
 
Б
Барабан бил боязливо,
Бабы бурно бунтовали,
Босс большой бурчал брезгливо,
Бригадиры блефовали.
 
Безалаберной бодягой
Безответно больно били
Беспросветного бродягу, -
Босса бережно бранили.
 
Бабник был бродяга бледный,
Балагур, бахвал банальный,
Баловник, безбожник бедный –
Бестолковщина буквально.
 
Больше бунта босс боялся
Бормотанья бригадиров.
Бабник бешено брыкался…
Бесполезно буйство было!
 
В
Велетень в ванной возился,
Вдоволь воды – весело!
Вдруг водопад взбеленился,
Вихрем водицу взнесло!
 
Веером взвились виденья,
Вкруг водопада вертясь!
Вздорного века воззренья
Вяжутся в вечную вязь:
 
Варево варвар варганит,
Вежды впивая впотьмах,
Ведьма вареники варит,
Возле визжит вертопрах!
 
Вертится верный выжлятник
Возле вольеры волчком,
Вытащил валенки, ватник –
Волка вязать вечерком!
 
Выписал вензель вояка,
Валится взрослый варяг.
Внемля внимательно вракам
Вакха, витийствует враг!
 
Вопль вурдалака-верзилы:
- Выгнать вандала взашей!
Вдруг возмутился ветрило,
Водных варьируя вшей1
 
Вмиг василисков ватага
Вживе взалкала винца,
Влив веселительной влаги,
Все вожделеют венца!
 
Велетня визг валаамов:
- Верю, Всевышний, вовек!..
Вихри вернулись в вигвамы,
Выдохся вычурный век!
 
Г
Годы гаду гадина
Говорила гадкое,
Гневалася, гладила
Головёнку гладкую.
 
Грела гренки гаеру
Грузному, горелые,
Голосила, гикала
Гадину гаремную, -
 
Грезил гад гадюкою
Гибкою, гулящею,
Гильотиной гибельной
Голышом глядящею.
 
Гад грустил. Грядущее
Гнилью гаду глянуло:
Горы грязи, грубости
Громом грозным грянули.
 
Грызлись гады глупые.
Годы греховодные
Гнались, гневом гнутые,
Говорильне годные.
 
Д
Думал дятел: «Дребедень
Добываю долгий день,
Древний дуб дроблю, долблю,
Древоточину давлю!
 
Дома – детки: «Денег дай!»,
Доке давний долг давай,
Дядин дядя-дармоед,
Да двуличный дремлет дед!
 
Добавляет дёгтя друг,
Декорируя досуг!
Длинный доллар давит длань!
Допекает догмам дань!
 
Доля!..» - Дятел доскакал
До дуплянки. Джин достал.
Депрессивный, допьяна
Данность дятел дул до дна!
 
ЕЁ
Еле-еле ели ели
Ёжики еловые…
Ежедневно ёлки есть –
Ересь ерундовая!
 
Ж
Жёлтой жабе жирный жук
Жаловался. Жала
Жизнь жука: женился, жмот, -
Жёнка – жучье жало!
 
Жабу жалобами жжёт –
Желчью живодёра.
Жёнку жалкую журить
Жужелицы-жора?
 
Жахнул жвалами желвак
Жабий, жук жеманный!
Жертве ж жулика, жене,
Жох-жуир – желанный!
 
З
Забулдыга злобный, зять,
Заартачился, зараза!
Заграбастал зелья, знать,
Заграничного заказа!
 
Заунывно затянул
Зюзя здравицу законам
«Знаменательной» - загнул –
зверовидной, злачной зоны!
 
Зуботычины, зуда,
Заслужил зело здоровой!
Закатилася звезда
Забубенного злослова!
 
И
Излучал иезуит
Исполинскую истому:
Иноверец, им искомый,
Им играючи избит!
 
Искалеченный иглой,
Испытал источник истин
Истолкованных, и, истов,
Иноверец и изгой.
 
Истощённый, источал
Искру искренних исканий,
Испошлённых излаганьем
Изуверских изъяснял.
 
К
Курился красный камелёк,
Курил кальян кретин-курильщик.
Калиф, кудесник, кулачок
Кропил кабаньею кровищей.
 
Косой калика, каламбур,
Корил концепцию клеврета.
Кусал кутёнок куцый кур,
Крутившихся кругом кювета.
 
Кустарь-кабатчик, книгочей,
Крепил крикливо казуальность
Колодника, корчмы, клетей,
Крамолы конфиденциальность.
 
Кривился крашеный креол,
Контуженый когда-то кем-то.
Кидался, кланялся козёл –
Кормилец колотого кельта.
 
Конфликт крестьянской конуры
Крепчал. Кругом «каюк!» кричали
Клеветники, как комары;
Крича, комически качались.
 
Кокоток крашеных канкан
Казался каторжнику краше…
Клоповник-клуб, клеймёный клан
Кишел кишмя кичливой кашей!
 
Л
Лампадный лился липкий,
Луноподобный луч.
Ложь лицезрели лики:
Ломался льстец липуч.
 
Лощёный лоб-лабазник,
Лубочный лизоблюд,
Ладошкой ловко лазил –
Латал легко лоскут.
 
Ловил лакейски лихо
Лакейский лексикон:
Ласкающее лихо,
Линялый легион.
 
Ланит литых литавры –
Лоснится любо лик…
Ловец лобзает лавры
Лукавой липы лык!
 
М
Мессию мучила мигрень.
Молилась молча Магдалина.
Металась маршем мезонина
Молочнобледная мишень.
 
Манил мадонны магнетизм.
Манипулировал милейшим
Манером маревом милейшим.
Матроны мир – максимализм.
 
Маститый мелкий маркитант
Мечтанья мерил меркантильно,
Маркиза местного мантилью
Мусолил, мерзостный мутант.
 
Миролюбивец-мироед,
Миссионер-мистификатор,
Мещанской мзды мистификатор
Мирволил мишуре монет.
 
Мертвели мысли. Мироед
Мешал мальчишески мессии,
Манерничал, мешал Марии,
Мирской мурлыкал минуэт…
 
Н
Наконец-то, набесилось небо,
Неприступно ночью, ноябрём,
Новобранец никудышный невод
Носит. Нынче нельмы наберём.
 
Нелюдимый, набожный народец
Научился негу насаждать:
Небывальщиной наколобродить,
Наугад нарочно напугать.
 
Но напасть негаданно наскочит,
Наточит надёжный наш народ
Ножички. Немилость напророчит
Наглецам, немерено невзгод!
 
Непорядок, нервное ненастье,
Нехристей нижайшее нытьё,
Напрочь ниспровергнет на несчастье
Нелюдей, несущих нам нудьё!
 
О
Опричнины отчей отрыжка –
Осунувшийся охламон,
Отрыгивал оды одышкой,
Охаивал оксюморон.
 
Ошикивал остро, охвостье,
Отечества остов. Охрип,
Оравши осанну отродью,
Откликнулся: «Осип осип!».
 
Обсели оракула овцы:
Ошуюю ойкал отец,
Одесную – очи-озёрца
Открыл озорной оголец.
 
Один, озлоблён, окаянный
Озяб. Опустошен. Остыл.
Отравой отрав обуянный
Остряк океаном отплыл.
 
П
Парила пария пальцев парез,
Пьяненько пела противные песни.
Пасти плюгавенькой подлой порез
Пенился пирровой пеною пресной.
 
Пах препаршивейше парень-пачкун.
Пахли пачкуном пачкуньи пенаты.
Правил перину подлюга-пестун:
Пачку пестрящих, прогнивших плакатов.
 
Перси прекрасные – паллиатив –
Пьяно пригрезились плаксе-пииту!
Плакал площадно, преступно пропив
Предков простых погребальные плиты!
 
Переборщил плутоватый. Про плач
Погани пагубной, плеши подспудной
Полднем прослышал придворный палач…
Полднем почил ползунище паскудный!
 
Р
Рабы резвились. Ремесло
Раба ревниво, рефлекторно,
Раёшно, радужно росло,
Раздулось рьяно, рукотворно.
 
Разлад разрозненных рядов
Разъел рабам рабочий разум,
Разъял раскольников-рабов,
Размыл раскрепощенье разом.
 
Расплата рекрутам-рабам
Реальна, равенством резонна!
Рулады рушащим рукам
Разрушили рабов резоны!
 
С
Светилось слабенько свеча,
Струился стеарин.
Старик со сводней, сообща,
Старались сбросить сплин.
 
Старик свистел. Свирель слегка
Смягчала сводне слух.
- Смотри, - сказала свысока, -
Сам соблазнишь старух.
 
Старик смолчал. – Скорей спали
Свирельку, старый слон!
Сердечный спазм совсем свалил
Старушек! – Сводни стон.
 
Соседи спали. Сладкий сон
Свирели свист сорвал.
Скопец, скрывавший самогон,
Со страху синим стал.
Свистел, совея, соловей,
Сплетался соек свист.
Сегодня становясь смелей
Скулил слизняк-солист.
 
Сбирался сатаневший сброд –
Сплошь средоточье стигм…
Седьмой сменён солнцеворот –
Свист старикана стих.
 
Старухи сиднями сидят,
Смеются, страсть смирив:
Сумели, сводницу судя,
Спать, старика сморив.
 
Т
Таится трус; таинственно табу
Такого тактика, талантища торжища, -
Трубить, татакать, теребить трубу,
Травить трагедии, транжирить тысячи!
 
Трёп трепача третирует телка,
Триумф трюизма трогает тревожно:
Травить тирады, тезисы толкать
Типичным трупам, тле, тоске таёжной!
 
Толкует тамбуром типичнейший тамбур
Толпы толкучка толикой толстеет!
Тамбур, танбур, топинамбур…
Томится, тлеет, тешится, тупеет!
 
Тотчас торги. Трагедии трактат
Третичен; тоже тронут трубадуром
Творец трактата тайной тароват
Тихонько терпит тенью трубадура!
 
У
Успел убить!
Успел угнать!
Успел умыть!
Успел урвать!
 
Украсть успел,
Уговорить,
Удел уел,
Урок учил!..
 
Ф
Факир финтит феноменально –
Фортуны фюрер, фаворит!
Фурор фальшивейший формально
Фильтрует фильтрами флюид!
 
Фетиш фефёл фигляр фиговый
Фальцует – фирменный фантом!
Факт фанфаронства, фарс фартовый
Формует фортелем-финтом!
 
Х
Хамоватая халда
Хамски хохотала,
Хлопотливого хлыща
Ханжески хапала!
 
Херувимская хвала
Хиленькой хибаре –
Химеричная халва
Хитрой хмурой харе!
 
Худо худенькой халде,
Худ хулитель хлипкий:
- Хватит хулиганить-де! –
Хрястнул харей хлипкой!
 
Холодает. Хнычет хлыщ,
Хлюпает, холера!
Хлопотня хромой халды –
Холуя химера!
 
Ц
Цвети, цветок! Цербер цепной
Цепляет цыпочку-цесарку.
Ценитель ценностей – цензур,
Церковных, цеховских цидул
Цинично целится цигаркой!
 
Ч
Чуралось чучело чертовки:
Чертовка чаяла, чудила, чар!
Чертище, чудище чугунный,
Чихирь чредою черпал чар!
 
Ш
Шушукается шушера,
Шутейлившая шваль,
Шугает шумно шулера –
Швыряет шельме шаль!
 
Шиншиллой шлюха шмыгает, -
Шкодливая шлея!
Шинкарь шинкарке шикает –
Шикует, шепеляв!
 
Шакалам – шалопайничать,
Шалеть, шалить, швырять,
Шабашить, шарлатанствовать,
Шаржировать, шатать!..
 
Щ
Щерится щербато
Щётка!
Щучит, щупловато,
Щёчку!
 
Э
Эвентуальный эгоист
Эгоцентристским экивокам:
- Эпикурейский эликсир –
Эфир элеутерококка.
 
Ю
Южною юдолью
Юдофоб-южанин
Юзом ювелиру
Южные юани.
 
Я
Явился ябеде ярыга:
- Я – ясновидец! Ясный я!
Ядрёный ябеда ярыге:
Якшайся, язва ясная!
 
Алфавит для взрослых:
Ах,
Барышня,
Великий
Грех
Долдонить
Евнуху
Житейские
Законы:
Испорченный
Капканом
Лисий
Мех
Нелепо
Обшивать
Парчой:
Резоны
Снобизма
Требуют
Умелых
Фуг,
Хулящих
Цепкость
Честного
Школярства:
Щедролюбивость
Эвфемизмов,
Юродствование
Языкознавства.
Простым санитаром трудился Зорян,
А стал вдруг Непал-Катмандуйским!
Вот притча о том, как обычный пацан
Взлетел до насестов буржуйских:
 
Однажды Арсений Петрович сказал,
Что сделан он вовсе не пальцем!
С тех пор санитарчик себя осознал
Огромного мира скитальцем.
 
Зорян свою жизнь на алтарь положил
Исканий папаши-непальца
Арсения-Сени, который прожил
В насмешках! Под Кожиным пальцем!
 
И в поисках трудных Зорян осенён
Был мыслью внезапно пришедшей:
«Непальцем ведь был кто-то осеменён?
Не пальцем! И в веке прошедшем!»
 
Логически мыслить умел санитар,
Включал интеллект санитара:
«Непальцу-отцу был не нужен пиар,
А просто непалка. Для пары!
 
Конечно для пары! Ну как без неё
На свет бы явился Арсений?»
Вот так санитарный Зорян познаёт
В трудах родословную Сени.
 
Сумев на бумаге легко разложить
Непальское древо патрона,
Зорян исхитрился неделю прожить
В Непале. Почти что у трона
 
Монарха непальского, их короля,
Который, конечно, не Сеня.
Зорян возвратился. Родная земля
Встречала Арсения тенью.
 
Зорян, измождённый Непалом, упал
И долго лежал неподвижно.
Вот так верноподданный Сени попал
В анналы анналов престижных!
 
А что же не пальцы? Нашёл ли Зорян
Умельцев - конструкторов Сени?
Ужели усилья потрачены зря?..
Молчат санитар и Арсений!
0
В тот славный день была Ирина зла
На мужа Юру, иль - на сына Сашу?
- Олег! Недава! Вынеси козла!
Едва не ляпнула: «Неси к параше!»
 
Но – спохватилась! Всё-таки, она
Не просто чья-то фифа-депутатка!
Муж – прокурор. Она - его жена,
А, значит, может выражаться кратко.
 
Сестра таланта – краткость – принесла
В тот день Ирине мировую славу, -
Она козла пасла! И припасла!
И приказала! И спасла державу!
 
Приказ был краток, ёмок и силён:
Нести козла не просто вон, а нафиг!
Козёл, брыкаясь, вовсе был смешон
В руках Недавы. Но, козлиный трафик,
 
Козлу тропой козлиной начертав
Ирина тут же кротко замолчала.
Козёл Ирине - явно не чета:
Он громко блеял. А она – мычала!
 
В хлеву, бесспорно, изредка мычат
Бывает, хрюкнут. Иногда – заблеют.
По-барски вдруг, от страха, зарычат,
И от рычанья этого хмелеют!
 
А, захмелев, становится зверьё –
Домашнее, взращённое на хлебе,
Прожжённым и отъявленным ворьём,
Цербером-псом для скотского отребья!
 
- Олег! Недава! Вынеси козла!
Запри его в укромном месте «нафиг»!
Рычала Ира от избытка зла…
В хлеву кормёжки был нарушен график!
0
Тише, Миша! Ты на крыше.
Зябко там. Ты - жаром пышешь.
И на крыше ты не слышишь,
Как внизу неровно дышит
Петя. Он пока не слышит,
Как ты тоже нервно дышишь!
Ждёт, когда ты прыгнешь с крыши!
 
Тише, Миша! Прыгнешь с крыши -
Разбегутся, словно мыши,
Все, ползущие по крыше,
Чтоб пленить для Пети Мишу;
Для ползущих Петя - крыша.
Нет для них той крыше выше:
Не знавали краше крыши!
 
Тише, Миша! Тянут с крыши
Просочившиеся к Мише.
Взяли в плен, как кошку мыши!
Видит Петя немощь Миши,
Успокоился. И дышит
Ровно. Рад, что взяли Мишу!
Запихнули в клетку Мишу!
 
Тише Миша! Разве мыши,
В клетку спрятавшие Мишу,
Протащив его по крыше,
Могут разве эти мыши
Удержать в темнице Мишу?
Даже если рядом крыша
Пети? Петя нервно дышит!
 
Тише, Миша! Клетку мыши
Распахнули! Пети крыша
Протекла. Удрали мыши
Под сухую крышу Миши!
Петя крики Миши слышит…
Под надёжной крышей Миша.
Громче, Миша! Петя, тише!
0
Ляшко Олега что-то пучит!
И, непонятно, от чего
Он стал яйца крутого круче?
Что распирает так его?
 
Смешной Ляшко! Под смех беззлобный
Смешную партию создал.
Заставил вздуться плод бесплодный,
Сказав: «Я – главный ради кал!»
 
И вспухла некогда смешная –
Не доминошная – нет-нет! -
Ляшко ручная-преручная
Орава кала вышла в свет.
 
«Ляшко Олега кто-то пучит!», -
Гадалка в небо ткнула перст.
Олегу пучить не наскучит,
Перст двадцать первый - его крест.
 
Олег признался всем открыто
Про шаловливый Борин перст,
Чьим был бессменным фаворитом,
И как любовь попрал арест.
 
Он сел в тюрьму как мелкий жулик, -
Но милый Боря его спас
От покушений – не от пули! –
Освободился педераст.
 
Уж кто-то новый его пучил
Сам Мосийчук вам подтвердит:
Олегу стал примером дуче
Бенито. Беня. Фаворит.
 
И отмахнулся в пользу дуче
Ляшко от Борина перста:
Его Бенито нынче пучит!
И – Беня, с чистого листа!
 
Уж снилось Бене, будто дуче
Олег Ляшко пришёл во власть,
С ним рядом тёмною встал тучей
Сам Мосийчук. И будто всласть
 
Он неприметно пучит дуче,
И нет разгневанных людей,
А он, Бенито-Беня, пучит
И ждёт как мудрый иудей:
 
Вот вознесётся, словно дуче,
Вниз головою, задом вверх
Главрадикал. А он получит
Презент и - станет главковерх.
 
В смешной отаре Беня-дуче
Устроит полный кавардак…
Прервался сон. Олега пучит
Сам Мосийчук. Ну, не бардак?!
 
Они читают вместе дуче,
Бенито внемлют в два ума,
Вдвоём они в два раза круче
И не грозит уж им тюрьма!
0
Он – наш Долорес Ибаррури.
И Гомес он же - тоже наш!
В миру зовут Луценко Юрий,
Правопорядка давний страж.
 
Пред тем, как стать на вахту стража –
Неужто свыше был намёк? -
Зашёлся он в мажорном раже,
Преподнеся менту урок.
 
Он участковому вцепился
Зубами в ухо, вурдалак.
Ментовской кровушки напился
Под водку, а не натощак.
 
Родитель Юры хладнокровно
Пристроил сына в СПУ:
Подальше от родного Ровно,
Поближе к фирме ГПУ.
 
Уж не кусался боле Юрий:
Он, партмандатом защищён,
Лупя ментов под знаком дури,
Не арестован, не пленён.
 
Но кровь мента была заразной
И Юра, кровью опоён,
Министром стал извечно «грязных
Ментов». И был он упоён.
 
Он упивался властью дома.
В немецком аэропорту
Кричал: «Фашисты! Дайте рому!» -
До сухоты в похмельном рту.
 
Ему казалось: немцы, зная,
Что он – полесский партизан,
Начнут пытать. И запытают.
И он умрёт. От многих ран.
 
И волокли его «фашисты»
Лицом нетрезвым по земле.
Костюм министра, раньше чистый,
Извалян в грязи и смоле.
 
Но наш Долорес Ибаррури,
Превозмогая жженье рта,
Собрав в кулак остатки дури,
Воскликнул гордо: «Либерта!»
 
Тут фрицы в страхе отступили,
Поразбегались, кто куда.
Они ментов министра били
Впервые. Экая беда!
 
Наш Ибаррури отряхнулся,
Орлёнком дальше полетел.
Полёт немного затянулся,
И вскоре Юра всё же сел.
 
Его, Долорес Ибаррури,
Режим преступный посадил.
Но даже в клетке, полный дури
Юрец не гнулся и бузил.
 
Вовсю плевался в прокурора,
И тот, слюною поражён,
Сгореть готов был от позора -
Был прокурор в слюне смешон.
 
Слюна мента была заразной -
Слюна – не кровь, и потому
Юрец, лишившись жизни праздной
Сидел, не веря никому.
 
Слюна в оплёванном бродила.
Перебродивши, вознеслась,
Чтобы Долорес, наш чудила,
Поупивался ею всласть.
 
И он упился у потока,
Стал прокурором всей страны.
Кровь и слюна. Вот два истока
Карьеры Юры-сатаны.
0
Не загоняйте Путю в угол!
Он знает это не со слов
Чужих, неграмотных ослов,
И говорящих что-то кукол.
 
Подъездом брёл однажды Путя, -
Спускался лестницею вниз.
Увидел крысу, и - не скис,
Не замер Путя на распутье.
 
Была бедна простая крыса.
Был беден Путя аки мышь.
Но разорвал подъезда тишь
Клич Пути. Обомлела крыса.
 
Проснулся воин грозный в Путе,
Он начал крысу загонять
В какой-то угол. Чтобы стать
Героем битвы. На распутье.
 
Но развернулась хищно крыса,
Но Путя-воин побежал.
Как козлик горный он скакал,
Совсем, как враг народа лысый.
 
Чуть не догнала крыса Путю.
Чуть не вцепилась Путе в лоб.
Тут Путя, как вонючий клоп,
Испортил воздух. На распутье.
 
Так крысу успокоил Путя,
И навсегда он уяснил:
Когда для битвы нет уж сил,
Не стой в раздумье на распутье.
 
«И это всем иметь в виду!», -
Добавил спасшийся мудрец.
Он, целой нации отец,
Смекнул, как укротить беду:
 
«Когда бежит за вами крыса
Старайтесь тщательней вонять,
Чтоб смерти лютой избежать…»
Хорёк! А - испугался крысы!
Наш елбасы не даст вам колбасы
И даже не предложит чоколяду.
А если вы
слегка
попутали рамсы,
Резонно спросит вас: «Какого ляда!?»
 
И «сукой православной» назовёт
Новинского. Какая же он сука?!
В зелёной рясе
скорбно,
славно побредёт,
Но его «сука» - недругам наука!
 
Вы в соцсетях устанете ворчать:
«Зачем его втащили на бульдозер?»
И с этой мыслью
старой
засыпать. И спать.
И прятать мысль, как прячет шулер козырь.
 
Надеясь мыслью сильно напугать
Отпетого злодея из злодеев.
Как будто вы
могли
когда-то повлиять
На извращенья явных прохиндеев!
 
Он - красавЕц, наш сивый елбасы!
Такого нет во всём подлунном мире.
Всегда он точен,
как
точны его часы,
Незримо, рядом, в каждой он квартире!
 
Но, если нужно, в небеса взлетит
Наш елбасы, как сокол остроглазый.
Туннель и мост
откроет,
сам же освятит.
И - перекрестится, смеясь, от сглазу!
 
И мало ли куда ещё нырнёт,
Кого прикупит за рукопожатье!
Наш елбасы
совсем
и нипочём не врёт.
Вы для него – не просто пипл, а братья.
 
Наш елбасы не даст вам колбасы.
Эрзацным не накормит шоколадом!
Ему трубят
ему
приятные басы
Лишь здравицы. Четыре года кряду.
0
Два Дона великих, Володя и Дон -
Когда все дела порешали -
Присели за столик. И выдохнул Дон
Владельцу известных скрижалей:
 
- Скажи мне, Володя, откуда у вас
Берутся всесильные силы?
Калифом ты стал уж совсем не на час,
На годы народу стал милым!
 
Володя как Дон перед Доном слегка
Привычно заёрзал ногами:
- Признаюсь, что ноша моя нелегка,
Борюсь я с моими врагами.
 
Но нам помогает врагов победить
Крестьянская наша смекалка:
Умеем молоть и, чуть-чуть, молотить,
В скрижалях вся наша закалка!
 
Начертаны наши скрижали не там,
Где чтутся Скрижали Завета.
Я их никогда никому не отдам
Я взял их на многие лета!
 
Я некогда понял и выстроил ряд,
Из слов выплетая узоры,
Что нашей страною бессменно рулят,
У власти стоят комбайнёры.
 
Сначала страну заводил Михаил.
На поле, средь зноя и пыли,
Комбайн молотил, Михаил молотил,
И вместе они – молотили!
 
Димон, наш Айфончик, нас всех восхитил,
Едва от мазута отмыли:
Комбайн молотил, и Димон молотил,
И вместе они – молотили!
 
Да что там Димон! Яценюк отомстил
Стеной нам. Мы вместе чудили:
Комбайн молотил, Яценюк молотил,
И вместе они – молотили!
 
А Петя конфетами нас накормил,
За то в унисон мы вопили:
Комбайн молотил, елбасы молотил,
И вместе они – молотили!
 
Уж Петя замену себе прикормил,
Володю за руль посадили:
Комбайн молотил, и Вован молотил,
И вместе они – молотили!
 
Уснул визави, и во сне он рулил,
Комбайном, средь зноя и пыли:
Комбайн молотил, Дональд Трамп молотил…
Некстати его разбудили!
0
Геращенко Ира. Ни разу она
В своей политической жизни!..
Хотя ежедневно менялась страна,
Мечтала, что стойко, до тризны
 
Продержится. И никогда-никогда
Не выступит членом партийным!
Но вдруг приключилась с Ириной беда,
Скандал получился медийный!
 
Впервые решила Геращенко взять -
Не то что подумали люди! -
А то, что на съезде возможно забрать
Без всяких любовных прелюдий.
 
Она прихватила партийный билет.
Вступила. И страшная сила
Впервые, за множество прожитых лет,
Как члена её посетила.
 
Она осознала, что Путин - маньяк,
Что Петя - почти что мессия
И, сжав уже членский, не женский, кулак,
Грозила им Малороссии!
 
Приятно Ирине, что партия ПЁС,
Чьим членом она оказалась,
Как будто бы в шутку, но всё же всерьёз
На битву большую собралась.
 
Конечно, Ирина она - не Мальбрук,
А Петя, конечно, не Витя..
Как члена, её экзальтирует
звук
Военных грядущих событий
0
Жил в столице Гейша Вожик,
Межрайонный передаст,
Обладатель тощих ножек
И по жизни - педераст.
 
Но района стало мало,
Взбунтовался передаст:
- Я хочу всемирной славы,
Я на "ноль" помножу вас!
 
Всполошились передасты,
Возопили: "Вот те раз!
Мы давно, конечно, знали,
Что ты главный педераст.
 
Мы об этом говорили,
Но Ляшко всех подкупил,
Пред его анала силой
Не хватило наших сил!
 
Тут явился миру Беня, -
В педерастах он силён, -
Беня выразил сомненье,
Что Ляшко слегка умён!
 
Мы прислушались к сомненью,
Мы привыкли уважать
Бени мысли, изреченья,
И спешим тебе сказать,
 
Что Ляшко уже не лидер
Педерастов всей страны.
Лидер - ты, наш славный пидер
Межрайонной стороны!
 
Мы с тобой возьмём Европу,
Дальше - мир... Да что там мир!
При твоей бесценной попе
Ты взрастаешь как кумир!
 
Ты становишься мерилом
Педерастов всей страны!
И при звании "Педрила"
Ты пробудешь до весны!"
 
" - Что ж, Педрила - это сила!
Гейша Вожик проронил. -
Я согласный на Педрилу,
Знать, не зря я жизнь прожил.
 
В званьи главного Педрилы
Всех педрил объединю..."
Снял рубашку без усилий,
Красовался в стиле "ню".
 
Благодарные педрилы,
Исполняя ритуал,
Гейшу тут же нарядили
В шляпку, платье. Как на бал.
 
И отныне Гейша Вожик
Ежедневно правит бал.
Он Ляшко намного строже,
Он Ляшко в гробу видал!
 
И воспряли педерасты,
Да и Беня приумолк...
А ведь Беня в педерастах,
Безусловно, знает толк!
0