Зима 2000 года. Город Грозный. Чеченская война. Проснулась среди ночи от очередной взрывной волны. Высунула нос из- под одеяла: ледяной, колючий холод царапнул своими злобными иголками по лицу. Было темно и промозгло. Дом еще покачивало от взрыва, но полиэтиленовая пленка, кажется, уцелела, не порвалась от бесконечных хлопков по оконной раме. Во всем доме из 93-х квартир, кроме нас с Сашей, ночевало еще три семьи: в нашем подъезде - мы с Соколовыми (но дед с бабкой на ночь спускались в щитовую, что под нашими квартирами, оборудовав себе постель на большом деревянном ящике, находившемся там), в пятом подъезде находились Клипачеы - дядь Коля с тетей Валей, и в шестом - Губковы: Ольга и дядя Володя. Тоже, досталось старикам с лихвой!
Прислушалась: как там Сашка? Он спал в большой комнате на диване (спать вместе нам было неудобно, к тому же, мы были полностью одеты в зимние одежды). Дверь в большую комнату у нас всегда открыта и находится как раз напротив входа в спальню, разделенная небольшим коридором. С Сашиной стороны послышалось шевеление. «Слава Богу, живой! - решила я, - Сбереги его, Господи!» - и я повернулась набок, чтобы снова попытаться заснуть. «Скорее бы утро наступило…» - подумала я. И тут началось то, чего я не могу забыть все свои последние годы. Нет, это был не сон, потому что я ущипнула себя несколько раз. Не посчитайте меня сумасшедшей, это действительно случилось со мной и ни капли вымысла здесь нет. Видимо, что-то произошло с памятью, и я вспомнила себя… до рождения.
…Сначала было возвращение… Захлёстывала обида: меня отвергли, отторгли, выкинули! Я не могла понять, почему так поступили со мной? Обида была равноценна неописуемой боли. За болью последовало разочарование, отчаяние. Я явилась в сон своей несостоявшейся мамы и спросила ее:
- Почему ты не захотела меня? Я бы тебя прославила…
