За секунду до взрыва, до рождения паники
Мир особенно безобразен.
И, вопреки нерасхожему мнению,
На Титанике нет романтики.
Падаль бессильна в перерождении.
Начало баталий — конец эстетики,
Не глупы признания, они — несуразны.
Я оставляю пустые брожения
И измышления о перестатике
На мерзко-спокойные времяявления.
Солнце есть солнце, как я есть генетика,
Социальщина разнообразная
Плюс бессмысленные изыскания —
Психологическая акробатика.
И она — неизменная переменная.
За секунду до взрыва, до рождения паники
Мы все становимся страшно-ясные.
Набухшие органы обнажаются скальпелем,
А мысли измученные — вскрывают страхами.
(Наверное, случай неоперабельный).
…Я ем мороженое, безвкусно-фисташковое, за секунду до взрыва, до рождения паники. Я ем мороженое — а, в сущности, важно ли, что было столетье назад на Титанике?
Я ем мороженое, я не думаю разумом за секунду до взрыва, до рождения паники. А секунду спустя я подумаю, может быть — и к черту пошлую математику.
К черту разом все переменные: я знаю, я выступлю за конкретику. А сейчас я ем мороженое. И, попирая смешную эстетику, я (не) рисую фигуру лошадную. Она ложится под ложкой искусанной сама. Сумасшедшая кинестетика…
…За секунду до взрыва, до рождения паники мир оживает в его безобразии. Люди влюбляются, люди страшатся — дышаще-глупые груды органики…
…За секунду до взрыва, до рождения паники мир безобразен. Но я — безобразнее.
13.09.2018 г.
