Стихи Евгении Андриановой

Просто роль стервы не так вредна мне, как жертвы. Прости, я хочу быть верной и тоже чувствую каждой порой и различаю твои аккорды. Поверить сложно и уязвимо, такое хрупкое, так опасно ходить по струнам любви новой, еще неловкой и без опоры. И я рисую силуэт сложный дрожащей кистью, пока не видят, и всё выспрашиваю о тебе карты, и слышу соль в дождевой капле.

Так бесстыдно беспечно в вечности отражаясь в твоих зрачках, ощущаю всеми пальцами, как дышит в них пламя, ступаю смело и мягко на пальцах, настоящая и живая. Поймай меня в своём взгляде, задержи, запомни, и, может быть, я все-таки сумею заполнить ею себя эту. Лавой рассвета это тело, чтобы юность в нем осмелела до точки невозврата и я уже не смогу обратно.

А в противовес этому сиреневый вкус лета, невесомая фиолетовость твоего взгляда, тычиночный рассвет в фиалковом где-то. Не надо немого крика ни рядом, ни под, ни в воздухе. Закопать запах страха и засадить жимолостью, жасмином и юностью. Ослеплённый солнцем он растворится и больше никогда никому не приснится. Все обратимо, замоется и замолится, обратится. Крик убаюкается, а не смолчится.

Из каждой строчки мироздания, из сознания и бессознания я стремлюсь к тем губам, читая по ним свою жажду и его неумение молчать. Он - течение, неизменное в постоянстве изгибов. Привлекая его внимание, я выбираю жить. Я выбираю жаждать его и остаться собой- наедине с морем. Ведь в нем тот огонь, о котором я вспоминала и слышала сказания и музыку наперебой. Вот он- такой ледовито-чужой, но все же живительно- влажно свой? Да, и огонь пылает влагой, когда жажда совсем не земная. Я приду, и сама не подозревая. В конце пути ничего больше не останется как бесшумно вместе уйти.

Ну что, узнала? Я - ты большая. Ты так стремишься скорее стать взрослой. Ты веришь в чудо и хочешь в сказку. Конечно, я вовсе не поумнела. Я стала сильной, довольно гибкой, я стала смелой, но ты смелее. И я в тебя неизменно верю. О чем живу я? Да все о том же: как в омут в дружбу, любовь и музыку, а все другое такое узкое, по-своему ценно, но пусть останется пока за сценой. Да, ты умеешь летать и верить, и ты права, что любовь все может. Твои глаза освещают землю и всегда помнят дорогу к морю. И ты умеешь говорить с ветром и понимаешь цветы и кошек. Ты потеряешь панамку в горошек, я и сейчас на тебя похожа. Готовишь сани- получишь зиму. Боишься боли- боль неизбежна, а значит бояться- тоже быть смелой. Не сомневайся в себе ни разу, не верь тому, кто в тебя не верит, не поддавайся на уговоры, люби сильнее братьев и папу, как можно больше, потом узнаешь. И да, права ты: жизнь неизбежная и смешная , я знаю точно, я проверяла. Цветы по осени умирают. А время никого никогда не лечит, да времени как такового и нету. Да, ты сумеешь распознать знаки. Однажды получишь за четверть двойку, но это не важно совсем нисколько, гораздо важнее уметь слышать. Ну вобщем, что еще: не напрасно и не случайно, не сомневайся, не жалуйся, не жалей и не бойся, а когда грустно, зови- я близко.

Тогда это все же был июль, жаркий, что невозможно и на террасе спать, потому что больше воздуха раз в пять и непросто объять лето и звездное небо и все-все сказать. К тебе это все же была страсть такая, от которой полнее и ярче жить, такая, что хочется крикнуть «держись» и кружиться и тебя кружить. И вскружить тебе голову потому, что только ты можешь так видеть и удивлять, что сразу попадаешь в радость и мир наливается цветом вишни и никто и ничто из этого мира не выпадет, пока мы держимся за руки, стоя на фанерной крыше. Там, в той жизни все более взрослое, чем во взрослой жизни, и хочется повторить и вернуть себя ту, у которой все кошки и бабушки живы, где целы у забора сливы и день измеряется лужей у канавы с крапивой, через которую мы прыгали как будто и не подозревая, что лета кончаются, а бабушки умирают, и ни разу, слышишь, ни разу уже не будет так много воздуха, как в том нашем дачном счастье из того измерения, куда, кажется, рукой подать, как только наступает весна.

Взгляд твой не подвластен ни времени, ни тлению. Взгляд твой освобождает от чувства долга и бремени, рассеивает сомнения, что все в порядке и своим чередом и ходом. Ты доволен и волен быть там, где тебе рады, где ты сможешь заново, как хотелось бы, где новое тело и цели, где жизнь в начале апреля, а ты идешь по лесу, как тогда, или плывешь по морю, и ветер в спину. Бесконечно благодарю за веру в меня, за нежность твою, за силу любви внутри и снаружи. Ты конечно мне невосполнимо нужен. Но я смогу сама. Отпуская тебя, нашу связь не нарушу. Ты слышишь, она стала тоньше и глубже. Ты за ниточку ведешь меня. Она радугой светится над поколениями сквозь измерения, вопреки изменениям. Путешественник в пространстве и времени, плыви по течению или против течения. Люблю тебя, папа.