Улица просыпается, отекшая памятью

Она знает себя, но не знает причины.

Ей вскрывают канал в течение лета, чтоб, якобы, разогнать морщины, чтоб, якобы, переросла в осень.

Ей твердят, что небо неприкосновенно, и ей хочется быть им.

 

Невесомая, чуть тронутая сном насекомых, далекая от жизни, рождаемой на земле, далекая от неба, знающего, что этой ночью его настигнут улицы, оно станет досягаемым, ощутимым, касаемым, как раны богинь, когда любят человека.