Стихи Алекса Волка — самые популярные.

Алекс Волк • 33 стихотворения
Читайте все стихи Алекса Волка онлайн.
Полное собрание стихотворений с комментариями и оценками.
ДАТА Все время
ЯНВ
ВЕФ
МАР
АПР
МАЙ
ИЮН
ИЮЛ
АВГ
СЕН
ОКТ
НОЯ
ДЕК
ПН
ВТ
СР
ЧТ
ПТ
СБ
ВС
ЖАНР Все
«Как жаль, что тем, чем стало для меня
Твое существование, не стало
Мое существование для тебя...»
Иосиф Бродский.
 
 
Как жаль, что для тебя я был никем.
Нулем обычным, впрочем, даже нуль
В себя вмещает сотни разных схем.
А я уже похож тогда на стул –
Бездушный, твердый, стерпит сразу все.
Меня пинать и сжечь, и стукнуть можно.
Хоть что со стулом делай – все снесет!
Плевать, что нервы есть под тонкой кожей.
Я стул. Я мебель. Для тебя – я мертв.
Пускай хоть призрак! Но увы, я мебель.
Спали меня – и не услышишь рев…
Но, впрочем, в жизни кем я только не был.
Уродом, тварью, мишкой и козлом –
Меня последний радует особо.
Козла никак нельзя сравнить со злом.
Он только гадит. Впрочем, не со злобы.
Еще был гад, он тоже веселил.
И идиот. Ну, с этим я согласен.
Но все же в жизни выше всяких сил
Стал стул. Но, думаю, мотив твой очень ясен –
Я некрасив, не нужен, не умен.
Я лишь стишки писать умею, правда, это
Не так уж важно. Был тобой пленен
И этим слаб. Печален рок поэтов.
Тебя любил так трепетно и нежно,
Что не заметил сам, как стулом стал.
А уж когда увидел – стать мне прежним
Не так легко. Но выше всех похвал
Твой гордый тон и фраза «Ты мне друг!» -
Такого хамства я еще не слышал.
Меня ты бросила. И сразу, тут же, вдруг
Сказала – друг неплохонький бы вышел.
Но я к чему веду сей монолог:
Мне стулом быть давно уж надоело
И я усвоил жизненный урок –
Любовь опасна. Не иметь с ней дела.
 
8.06.15
 
0
У ворот в рай снова была огромная очередь. 

Архангел вздохнул и, поправив покосившийся нимб, пошел ко входу. Толпа была очень разношерстной и большой. 

Вон там, в двухстах метрах от ворот, стоит бабка. Она громко ругается и вопит, что "Сталина на вас нет!" Она померла в очереди за молоком и все еще уверена, что в магазине. 

Еще ближе стоит несуразный подросток, уткнувшийся носом в телефон. На белой куртке - пятна крови (его сбила машина). Рядом умершая от передоза девица танцует в каком-то своем ритме. Никто ничего не замечает. Никто не знает, что мертв.

Поодаль переговаривается между собой группа людей разных возрастов, обсуждая, кто куда попадет. Неизлечимые. Единственные, кто понимает, что умер, помимо стариков. 

Архангел подошел к небесному компьютеру и, определив параметры сортировки людей, отмел большую часть толпы. Затем лично выпнул в ад религиозных фанатиков, свидетелей пришествия и толстого жадного священника с золотым крестом на шее. Тот, перед тем как упасть в преисподнюю, назвал архангела антихристом. 

Пропустив оставшихся, тот снова поправил нимб и собрался было уходить, как на облако прямо перед стойкой регистрации умерших откуда-то свалился растрепанный молодой человек в пижаме. 

Архангел снова вздохнул. 

- Имя, фамилия, возраст? - задал он дежурные вопросы, пробивая парня по базе данных. 

- Кто Никита Ильич. - ошалело пробормотал упавший и икнул. - 25 лет. А я где? 

- Ты в Чистилище, - честно ответил архангел. - Рассказывай, кто был, как умер, Никита Кто. 

Парень снова икнул. 

- Да никем я не был. Не учился, не работал, не выходил из комнаты. 

Архангел хмыкнул. Еще один поклонник старого друга.

Компьютер отказывался выдавать досье Н.И.Кто, указывая, что никто не найден. 

- Как умер? - задал вопрос архангел, снова вбивая данные в поисковую строку. 

- Н-не знаю... - снова икнул парень. - Заснул и уже тут.

- Остановка сердца, - констатировал архангел, хлопая в ладони - компьютер наконец выдал результат. - Так... Увлечений нет, работы нет, друзей-врагов-родственников не имеет. Мыслей не обнаружено. Мда. Ты полностью соответствуешь своим инициалам. Будто и правда не существуешь...

- Да он и не существует, по факту, - раздался злорадный голос и возле Никиты Кто появился потрепанный мужчина в дорогом костюме. - Здравствуй, Гавриил. 

Архангел поморщился и сдержанно кивнул. 

- Здравствуй, Сатана, - дьявол хмыкнул. 

- Ну зачем так официально? Просто Люц. Можно Лютик. Мы же родственники, как никак. 

- Уже нет... - прошипел Гавриил. - Зачем пожаловал? 

Люцифер почесал затылок и ехидно улыбнулся. 

- Так у тебя такой экземпляр интересный. Как не заглянуть на огонек. Отдашь его мне? Все равно ты его в рай не пропустишь...

Гавриил хотел бы поспорить, но Сатана был прав. Пустых людей в рай не пускали. 

- Забирай, - пожал плечами архангел. Люцифер благодарно кивнул и осмотрел приобретение со всех сторон, а затем дернул себя за ухо. Тело обмякло, а Сатана уже разминал новые конечности. Затем он печально взглянул на старое тело и испепелил его щелчком пальцев. 

- Ты знаешь, брат... - протянул довольно Люц и Гавриил поморщился. - А он действительно никто. Пустой. Так удобно - ничего не мешается...
0
Человек нервно ходил по приемной под пристальным взглядом чертового секретаря. Он проторчал здесь уже несколько часов и устал ждать своей очереди, поэтому мотался по помещению, не зная, чем себя занять. 
 
Секретарю порядком поднадоела эта беготня, отвлекавшая его от важных документов и, наконец, он не выдержал:
 
 
- Да сядь уже и успокойся! - рявкнул он и стукнул по столу кулаком, поднимая столп вековой пыли. Человек от удивления сел там же, где и стоял, а секретарь вздохнул - хорошая была пыль. Раритетная. 
 
 
Секретарь поправил галстук и вернулся к заполнению бумаг. Человек сидел на полу и периодически икал. Стульев или кресел в приемной не было, так что двигаться с места он не видел смысла. 
 
 
Наконец, дверь кабинета распахнулась и оттуда с грохотом и матом вылетел на бреющем полете пыльный мужик, пролетел над человеком и приземлился возле стены, пропахав носом пол.  За ним следом вышел интеллигентного вида мужчина средних лет в дорогом костюме. 
 
 
- И чтобы больше сюда не приходил! - рыкнул он и пнул мужика носком кожаной туфли. - Сам позову, если надо будет. 
 
 
Мужик охнул и уполз из приемной, подгоняемый пинками секретаря. Потом тот взял совок и подмел пол от оставшейся после посетителя грязи. 
 
 
- Прошу прощения, - обернулся к человеку хозяин кабинета. - Конец месяца, все гады сползлись за премиальными. И ведь главное, что этот козел бухал весь месяц с работягами на стройке, а теперь требует зарплату! Вынь душу да положь! А сам ничего не сделал. 
 
 
Он вздохнул. 
 
 
- Разжалую и пошлю к чертовой матери грядки пропалывать. Она у меня старая, ей помощь нужна, - пробормотал Костюм. 
 
 
Человек ошалело посмотрел на него и поднялся с пола. 
 
 
- Вы м-меня в-вызывали? - икнул он, отряхивая штаны. Хозяин выпал из раздумий и расплылся в улыбке. 
 
 
- Конечно! Конечно, Анатолий Васильевич! Вы идеально нам подходите! Мошенничество, аферы... Развели на несколько миллионов долларов крупного бизнесмена! Браво! Браво! - заапплодировал Костюм и человек смутился. - Мы хотим предложить вам, Анатолий Васильевич, одну замечательную работу! Ничего сложного для такого таланта, как вы. Просто уговаривать обывателей подписывать мелкие сделки. 
 
 
Он взял человека под локоть и, продолжая ему что-то упоенно вещать, увел в кабинет. 
 
 
- Вы просто замечательно подходите на роль моего заместителя! - раздался голос в последний раз и дверь захлопнулась. 
 
 
Секретарь вздохнул и подобрал упавшую в очередной раз с двери табличку, присобачивая ее обратно. 
 
 
На табличке значилось:
 
 
"Генеральный директор глобальной компании по обороту душ
 
Л. САТАНА"
 
 
19.05.15
 
0
- Ну и зачем ты пришел? – спросил Семен у мрачного, как туча, Игоря. Он как раз заканчивал очередной второсортный романчик, которые штамповал десятками за короткие сроки. Платили вполне достаточно, а эти самые сроки конкретно поджимали (все отведенное время Семен пропивал гонорар, полученный от издательства), так что визит друга в его дом был совсем не кстати. Он мысленно отругал жену за то, что она впустила незваного гостя.  – Делать нечего?
 
Игорь печально вздохнул.
 
- Да есть, конечно, что делать. Очень даже есть… - Семен отодвинул в сторону ноутбук и заинтересованно посмотрел на друга.
 
- И что же?
 
- Да вот. Жена ушла, дети от соседа, с работой завал. Не знаю, с чего начать. Аж руки опускаются, - пожаловался Игорь и снова вздохнул. Семен хмыкнул. Сам он через это уже проходил.
 
- Знаешь что, дорогой мой Игорек, - улыбнулся он улыбкой Каа, завидевшего бандерлогов, и встал со стула, на который усадил грустного Игоря.
 
- Все в мире относительно, - продолжил он, копошась в старинном серванте. – И на все надо смотреть позитивно.
 
Семен вытащил из-за стопки фарфоровых тарелок бутыль самогона.
 
- Вот ушла от тебя жена. Да и черт с ней! Помню я ее – та еще стерва… - жена у Игоря действительно была из тех, кто постепенно выедает мозг крохотной ложечкой. К жене в комплекте шла «многоуважаемая» матушка, которая отличалась от своей дочери только стажем мозгоедения и склонностью к алкоголизму. После того, как умер достопочтенный тесть, сдерживавший напоры бабской половины семейства, аппетиты кровососущих возросли и, помимо мозга, обе пиявки намертво присосались к итак тощему кошельку Игоря. – Ты у нас мужик видный, новую себе найдешь, покрасивше и пофигуристей.
 
Семен разлил напиток по бокалам и протянул один Игорю. Тот понюхал виски и поставил бокал на стол.
 
- А дети? – так же грустно спросил он.
 
- А дети – хорошо, что не твои. Жена от тебя ушла, а ты имеешь полное право за них не платить! – довольно проговорил Семен, присасываясь к бокалу.
 
- Но я же их люблю… - неуверенно протянул Игорь.
 
- Люблю, не люблю – какая разница! Любить ты их можешь хоть вечно и подарки дарить, и в кино с ними ходить, но на законодательном уровне ты им ничем не обязан. А если еще сделать тест на отцовство… - Семен снова отпил виски.
 
- Работа – тоже дело наживное. Ты у нас по образованию кто? Повар. А повара у нас всегда нужны – пожрать все любят. Хоть в шаурмяшную, но тебя возьмут обязательно, - Игорь слегка повеселел и протянул руку к стакану с заманчиво плескавшейся коричневатой жидкостью. Понюхал снова, отпил и развеселился окончательно – чтобы напиться, ему требовалось совсем немного, за что его любили в компаниях (экономичный мужик, лизнул разок и уже готов).
 
- Может, все действительно не так плохо… - улыбнулся он, а Семен одобрительно кивнул, подливая себе еще.
 
- Все просто замечательно, Игорек мой дорогой! Жизнь вообще замечательная штука, особенно если ты немножко пьяный. 

18.05.15
0
Мы уходили с братом в ополченцы,
Наврав про возраст год, а может два.
Я взял с собой тогда ключи зачем-то –
Ну захотелось. Объясню едва ль.
 
Простейший ключик из советской стали,
Брелок на нем – какой-то сувенир.
Я написал на нем, скучая как-то, «Сталин».
С ним до Берлина прошагал весь мир.
 
Сидим в окопе – мокро, страшно, грустно.
Я ключ достал,  в руках его верчу.
И сразу – дом. И мать. Сестра. Не пусто…
Ох, знал был кто, как я туда хочу!
 
Дают приказ: «Сейчас же выступаем!»
Туман густым был, словно простокваша…
Я побежал на Гитлера, ругаясь.
А ключ в нагрудный положил кармашек.
 
Вдруг – приступ боли. Небо почернело
И я упал, сраженный через муть
Фашистом злым, но тоже очень смелым.
«Конец…» - решил. Мне тяжело вздохнуть.
 
Но я не умер. Что-то защитило.
И от костлявой жизнь мою вдруг спас
Брелок железный – пуля не пробила…
Мне дали шанс – второй, последний раз.
 
И я пошел. Солдат. Вперед к победе.
И, возвращаясь, я решил потом –
 
Солдата нашего и танк не переедет,
Пока за ним стоит родимый дом.
 
8.05.15
В весеннем гуле тонут остановки.
Шуршат ручьи, последний тает снег.
И главным чувством станет вновь неловкость, 
Ход мыслей снова обращая в бег.
 
И в торопливом танце полуночном
Моя душа срывается на крик –
В желании поставить в страсти точку
Я разбиваюсь и слабею в миг,
 
Когда увижу взгляд тех глаз бездонных
И шепот нежных и невинных губ.
Я с завистью взираю на влюбленных.
И иногда бываю резок, груб.
 
Мне отказали – должно отступиться,
Но черта с два моя остынет кровь.
Я лишь боюсь переступить границу.
Я испугался ошибиться вновь…
 
В порочном чувстве было сто признаний
В стихах, в словах, в безумном блеске глаз.
В души порывах ревностных терзаний
Я повторю все. Может и не раз.
 
Я вам сказал, что мог. В весеннем вальсе
Кружатся мысли, заплелись слова.
Я отступаюсь. Впрочем, не печалься.
Я все влюблен. И разлюблю едва-ль.
 
Последний центурион
Помятый снимает шлем.
Устал от сражений он. 
Устал от войны. Проблем
 
Не счислить ему никак.
Разбиты его войска.
И земли вновь топчет враг.
И ноша его тяжка –
 
Сражения, кровь и плен,
И чувство своей вины.
За каменной высью стен
Лишь солнца лучи видны.
 
Над Римом сиял зенит.
Над Римом ни тучи нет.
Лишь колокол вновь звенит,
В себе отражая свет.
 
Сегодня его казнят –
За ложный и быстрый ход.
И так порешил сенат.
И так одобрял народ.
 
И мысли мы, как его,
Все гоним подальше, прочь.
Забыв, что из наших войн
Опаснее только ночь.
 
Сенатором служит мысль.
Душа, как герой, слаба.
Она снова рвется ввысь.
А мы ее, как раба,
 
Куем снова в рамки слов.
И снова войска проблем.
И снова своих оков
Не сбросить, не встать с колен.
 
Последний центурион
Устал, как моя душа.
Вновь холод со всех сторон.
И вновь тяжело дышать.
 
3.04.15