Что же, здравствуй, мой юный, мечтательный визави,
Ты едва ли поверишь мне. Я бы и не поверил.
Ты скептичен, упрям, неприступен, угрюм на вид,
И, спустя много лет, это так же в твоей манере.
А в груди у тебя, как и ранее, Южный Крест,
Бесконечное небо и яростный шум прибоя.
Извини. Не смогу указать ни имён, ни мест,
Адресов или дат. Что важнее - ты знаешь, кто я.
Не посмею томить: всё случилось, сбылось. И то,
Что желал больше жизни, и сверху чуть-чуть в придачу.
И пускай получилось немного не так, зато...
Знаешь. Врать и не стану. Всё вышло совсем иначе.
Будет больно. В то время представить бы и не смог.
Как и ты не представишь, насколько огромна сила,
Та, что дремлет в тебе. И насколько заботлив Бог,
Тот, которому бросишь не раз: "Где тебя носило?".
Не скрываю и то, что из тех, кого ты берёг,
Как финальный рубеж, как последние пули пленный,
Будут те, кто уйдут. Кто-то - вклинившись поперёк,
Кто-то - вовсе распяв то, что было тебе священно.
Будет долгий отсев, разговоры про рок и тлен.
Будет то, что едва-ли когда-то расскажешь детям.
Как сочтёшь себя самым несчастным на всей Земле -
Просто впомни о том, что сейчас я смеюсь над этим.
К слову, планка, которую ты себе загадал,
Мной уже пережита, и я не спешу к Харону.
Время скоро, но речь сейчас вовсе не о годах,
А о том, что однажды, ты всё же себя не тронул.
Что до лет, тем совсем не подвластны её глаза,
И от взгляда её, как и ранее, жар по коже.
Сорванец возвратился с котёнком. Она в слезах.
Кто-то вырастет лучшим, чем я, уж на то похоже.
Знаешь, дольше никак. Впрочем, ты всё узнаешь сам,
Ты прости, эта спешка, невыглаженные вещи...
Завтра день моей славы. Я тихо шепчу часам:
"Побыстрее". Твой будущий сон скоро станет вещим.
Накануне мне было письмо. Принесли под дверь.
Те же рваные строки и тот же корявый почерк.
"Не печалься. Тем лучше. Ты просто, как прежде, верь.
Ты ещё засмеешься. Последним и громче прочих.
(21.05.2018)
