Стихи Ириной Родоман

Пусть придут,

пусть без спроса откроют двери,

пусть взломают замки,

пауковые стены выбелят.

Слепой уставился сквозь пустоту,

Увидел больше и дал посмотреть мне,

Слепой помог опознать мечту,

Слепой повел меня в темноте.

Бабочкой наколотой на булавку, прошлое,

Рябиновые бусы на ниточке сушит,

Пергамент, обветренной кожи сморщенной,

Сгнивает вместе с душой и падает в лужи.

Птицы без гнезд, спят на земле,

Голой земле, черствой, как корка хлеба,

Небо, которого больше нет,

Вытекло в заросли сада,

Не в силах уехать,

Вот так, все бросить, как будто распять,

Но за четвертый десяток отстаивать крылья, надо.

Девочка в кукольном домике смотрит,

Между нами так много моих постелей,

Неразборчивых связей, истерик, бывших,

Что, наверное, даже если б хотели

Мы не стали с тобой ближе.

Море волнуется раз,

Море волнуется два,

Море волнуется три -

Умри…

В теплой ванне лежит человек -

Одинокий Ной, чистый лист,

Защищенность зонтичных сцен,

Потолков и домашних стен есть...

Налету об лед -

упал,

не удел,

удалой да мал.

Пряничный дом изъели черви,

Свет дискотечной луны поглотил двадцатый,

Подарков судьбы, вроде двух милых крошек,

Праздничных тостов или индюшек - нет в расписании, -

Отворачивайся,

я шагаю по городу голой,

Выворачивайся наружу, смесью улыбок пачкая горло,

Золотое руно, вымачивая в первоклассных сортах порно,

По окружной, по круговой

Подошвами дробя дорогу,

Когда вода не с неба льет,

А вытекает из-под пола,

Следующий по счету вон!

Паровозный гудок, перрон,

Будущего ткань режь -

Ураган, затем тишь...

Там где стоял на моем пути дули ветра,

Думал сказки востока на века?

Взорвут купола и в двадцать четыре руки

Тонких березовых почек пупки

Плотное слово,

Как масло льна,

Как выбитый зуб родное,

Но уже не частица меня,

2.

 

Кожа с деревьев падает вместе с листьями, такой прозрачной кора никогда не была. Если всмотреться видно насквозь дороги, трамваи, дома, остановки и конечные станции. Раб момента, глиняный человек, мечтатель, смотрящий из-за угла, распотрошил истину, воздух в легких оставил, приказал улыбаться, застыть в улыбке, сделать вид, что еще жива, неподвижное тело гибко. Как те птицы, на чердаке, которые свили гнездо навеки, если только дом не снесут или кошка не окажется проворнее и хитрее. Кто ты, сидящий на игле памяти? Как мог ты, стеклярусами в коробках меня заставить принять ложь за правило, смело вливая воск в ушные раковины. Запудренный мозг - тайна. Резанные мелкие раны зашиваешь, разбитые тонкие витражи души клеишь, стокгольмский синдром взбрызнув духами, заставишь поверить, что я - это я.

Холодно, мерзко, страшно - так и должно быть. Желтые человечки души ложатся под колеса. Желтые человечки пропадают в ночи, их следы заметают уборочные машины. Завтра проснешься увидишь себя в зеркале - сколы души, стоны души вымоешь и пойдешь. Чучельник слеп. Так и должно быть.... Чучельник прав... Истину проще всего унизить, распотрошить, продать...

1.

 

 

Креплюсь, розочки восковые леплю,

 

Любовные квадраты делят меня по углам,

Собираюсь бежать, но ртуть вместо ног

Шаг замедляет,

Гнилые листья под обломками сознанья,

Призванье - это горькое признанье

                                     несуществующего.

И если вдоль дорог веночные плеяды,

 

 

 

Завела свое время еще в конце двадцатого -

 

А мне уже явно не достает двенадцати до сорока,

Этого, казалось, никогда не случится,

Испробовав, ранее, нож,

Посмотри, на тебе кожа в мелких ссадинах -

Памятные знаки - шрамы, родинки

Целесообразней обзавестись новой - срезать и дышать,

Подковой увенчанной розовым бантиком

220 грамм маздама, чай с лимоном,

просмотр рекламы.

Со стены укоризненно смотрит Анна

и Владимир насупил брови.

 

 

Легка и быстра,

бегу светла,

земля желта,

жжется деревьев кора.