Сергею захотелось крикнуть «Ай!», когда жир от сардельки, которую он жарил на костре, брызнул ему на щеку. Он мужественно сдержался, отодвинул шампур от лица одной рукой, а другой потянулся к пиву.
Маленькая компания шумно праздновала Алёшкины двадцать четвертые именины. Под крупным деревом у костра расположились Толя и Маша. Они обнимались и перешептывались о чем-то, не обращая внимания на остальных. В общем и целом, их присутствие на отдыхе вдвоем приравнивалось к их отсутствию.
Рядом, на брёвнах вокруг раскладного стола, сидели еще две пары и играли в карты. На видавшем виды пенном коврике, спиной к палатке, больше похожей на огромный шатёр, лежала, погруженная в свой смартфон, красавица Таня. Вчера она поссорилась с парнем, обидное молчание которого, длившееся весь день, все-таки вывело её из себя. Таня грызла обод пластикового стаканчика с «кровавой Мэри» и писала яростное послание. Коктейль побледнел от водки, которой в стакане стало больше, чем сока, а нужные слова, между тем, испарились. Оскорбления не шли на ум, а нежные слова – на сердце. Все, что смогла выдавить из себя Таня, перед тем как расплакаться и окончательно опьянеть, выглядело так: «Мжду нми всё кончено!». К счастью, денег на счету не оказалось.
Картежники тоже пили, весьма неумеренно и почти не закусывая. Но ничто не могло заглушить их тоску, навеваемую дикой природой, дымным костром и гнетущей ночной тишиной. Аня, девушка именинника, она же единственная непьющая особа, гуляла в лесу. В зелёном платье, подол которого ласкал колени, светловолосая и увенчанная цветами, она напоминала эльфийскую принцессу. Придраться к отсутствию ушек из папье-маше было некому. Костер горел где-то вдалеке. Вокруг ни души. Только косые тени деревьев, и тревожная речная рябь искажали отражение бледной луны.
