То ли жребием выпало право,
То ли ветра бродяги вина -
Средь приземистой, мглистой дубравы
Проросла молодая сосна.
Натерпелась, бедняга, рождаясь,
Из враждебного лона земли!
Нежной хвоей в дубы упираясь,
Что три века в том крае росли.
Срок пришел, и весна-повитуха
Отыскала в снегу сироту.
Чужестранка и видом и духом -
Лес шумел: - занесло на беду!
К ней склонив исполинские спины,
Схоронили от солнца в листве.
Дабы то благодатною силой
Не манила сиротку к себе.
Годы шли, лес, почив, воскрешался,
Подчиняясь законам небес.
Лишь на стройной сосне оставался
Пышной кроны нефритовый блеск.
Не за то она осень любила,
Что сдувала та платья с берёз -
Помогала ветров этих сила
Слышить песни мерцающих звезд!
Ей шептали полночные гости
О далекой прекрасной стране.
Где деревья прямые, как трости,
Вечно юны и рады зиме.
- Ты и верно для всех здесь чужая,
Дом родимый похож на острог.
- Но не знать тебе дивного края,
Ведь растеньям Господь не дал ног!
И с тех пор муравьем копошится
У сосны под корой одна мысль:
- Нет пути мне назад воротиться,
Путь один - в поднебесную высь!
- Пусть не слышать мне терпкого духа,
Не обнять мягкой хвои родных,
Но поднявшись от отчима-дуба,
Разыщу свет своей стороны!
И она что есть силы старалась
Солнца жар ухватить на бегу.
Как змея меж ветвей извивалась,
Тень завидев, сгибалась в дугу.
Так, полвека отдав на закланье,
Вознеслась над юдолью своей.
Но узрела в лиловом тумане
Хвойный лес меж бескрайних полей!
А когда обнажила ночь звезды,
Те, завидев беглянку сосну,
Свили в кроне янтарные гнезда,
Возложив на чело ей луну...
То ли жребием выпало право,
То ли ветра бродяги вина -
Но приземистой, мглистой дубравой
Венценосная правит сосна!
