Дождь лил, как из ведра. Осень была ранней, холодной и серой. Никаких ярких красок и золотого великолепия не наблюдалось, только мокрые, пожухлые листья и слякоть под ногами. Вера никогда не изменяла своим привычкам и в любую погоду гуляла перед сном два часа. Это время было священным, оно принадлежало ей целиком и полностью и даже лечило её израненную душу каким-то невероятным и совершенно неведомым никому способом. Вера, укрывшись под зонтом, брела по тропинке унылого сада и вспоминала яркий, совершенно необыкновенный сон, привидевшийся ей ночью, ушедшей в прошлое.
Ей снилось, что она гуляет в дивном, волшебном, цветущем саду, наполненном редкими, благоухающими тонкими ароматами цветами. Изысканные аллеи этого сада вымощенные хрустальными, прозрачными плитами, сквозь которые отчётливо видна красота земли манили её вдаль.. Ступаешь по ним и кажется тебе, что скользишь ты по гладкой поверхности Земли, а может быть порхаешь над ней, как мотылёк - и чувства совершенно не понятные и не объяснимые овладевают твоим существом так жадно и яростно, что ты не успеваешь даже помыслить о сопротивлении. Вера всё шла и шла, как вдруг откуда ни возьмись, рядом с ней появились две женщины, внешне очень приятные и похожие друг на друга. Одна совсем ещё молодая, очень хрупкая, другая постарше и посолидней. Они очень мило поздоровались с Верой и попросили разрешения присоединиться к прогулке. Вера, со свойственной ей открытостью, с радостью пригласила их продолжить приятный путь вместе. Женщины представились ей дочерью и матерью и, оживлённо беседуя, с наслаждением зашагали рядом со своей новой знакомой по хрустальной тропинке. Веру что-то настораживало в этих её неожиданных спутницах, но что, она понять никак не могла и только ловила себя на мысли, что всё время очень пристально смотрит на родинку молодой женщины. Крупная родинка размером с вишню и такого же яркого цвета, красуется у той на лбу, тщетно скрываемая густой челкой, которая не хочет лежать на положенном ей месте, всё время подпрыгивает от каждого неторопливого шага молоденькой спутницы и открывает обзор этого вишнёвого знака словно специально для лучащихся добром глаз Веры. Над идущими по саду женщинами непринуждённо и легко летают маленькие, разноцветные птички, они поют так блаженно, что хочется , зажмурив глаза и настежь распахнув душу, заполнять каждый её уголок этими неповторимыми звуками. Вера на мгновение прикрыла глаза и тут же за своей спиной почувствовала какой-то страшный холод, она распахнула веки и резко оглянулась назад. Молодая женщина, с перекошенным страшной злобой лицом, которое в мгновение ока потеряло свою привлекательность, более того кожа на лице стала расползаться, обнажая жуткий оскал, готовилась к прыжку. Её лишённые кожи руки были вытянуты вперёд, на пальцах, просто на глазах отрастали длинные, острые когти, готовые вонзиться в лицо Веры. И тут каким-то совершенно непостижимым разуму образом Вера вдруг резко выставила перед ведьмой ладонь своей руки . Молодая ведьма подпрыгнула, но ударившись о какую-то невидимую стену тут же рухнула на землю. Тогда старшая ведьма, уже совершенно преобразившаяся, ещё более страшная в своей внутренней обнажённости, подпрыгнула словно на пружине и мгновенно очутилась за спиной у Веры. Вот тут-то Вера и поняла, как хорошо иметь под ногами скользкую, гладкую поверхность хрусталя, женщина резко на одних пальчиках ног развернулась к нападавшей на неё старухе и так же выставила перед ней ладонь, старуха, дико вопя, рухнула рядом со своей дочерью. Сдаваться ведьмы не собирались, они вскочили на ноги и принялись метать в Веру чёрные стрелы, которые сами со всех сторон летели к ним в руки. Стрелы ударялись в невидимую стену, стоило только Вере протянуть в их сторону свои ладони, некоторые падали, другие тут-же летели обратно в руки к ведьмам. События стремительно развивались, Вера крутилась, как волчок, едва успевая отражать атаки. В воздухе стоял дикий гул, стрелы, пролетавшие мимо Веры, ломали деревья, цветы, убивали прекрасных птиц, которые так и не осознав происходящее, замертво падали на траву. Ах, как жалко было женщине этих малых, ни в чём не повинных птах, такая жалость наполняла её сердце, такая боль разрывала душу, но она не могла даже на самое короткое мгновение прервать эту жуткую битву, силы покидали её, бой был явно не равным. И тут вдруг Вера ощутила, что она наполняется силой добра, наполняется от кончиков пальцев до самой макушки. Наполняется, наполняется, наполняется и эта сила начинает переполнять её, вырываться сквозь тело женщины тонкими, яркими лучами света. Она сияла, как огромный бриллиант в солнечном свете, миллионы тонких лучиков стремительно расходились от неё в разные стороны. И, о- чудо, стоило лишь единому, самому маленькому лучику коснуться сломанного дерева, как дерево, словно по волшебству, соединялось и оживало, затоптанные цветы поднимали свои израненные головки и начинали шевелить листочками, сотни птичек, расправив крылья взлетали в небо и их дивное пение заглушало стоны, вопли ведьм и страшный гул битвы. Но, стоило такому же лучику коснуться тела одной из ведьм, как она начинала корчиться и извиваться, жутко ревя, словно сотни раненых быков .Вероятно их муки были невыносимыми и женщине стало жаль злодеек , она даже попыталась своими ладонями перекрыть путь лучам, пронзающим ведьм, но её попытки ни к чему не приводили. И тогда ведьмы упали на колени перед Верой, стали жалобно умолять её о пощаде. Тысячи красивых , разноцветных бабочек слетались на Верины лучи, стрекозы, шурша золотыми крылышками садились на траву и цветы. Сад, заполненный светом благоухал так, что кружилась голова. Ведьмы вновь приняли человеческий облик и с невинными, полными раскаяния лицами твердили, как заведённые лишь одно слово: "Пощади, пощади, пощади!" Верино сердце билось так громко, что было похоже на набат. Ей казалось, что это тысячи церковных колоколов слились в единый звук. Что это было? Она ещё никак не могла осознать произошедшее, но понимала, что от её прощения зависят судьбы этих двух злодеек. " Я непременно должна дать им шанс исправиться .- подумала Вера." Она уже открыла рот, чтобы сказать им об этом, но тут произошло нечто такое, что заставило Веру застыть на месте с открытым ртом. Прямо с неба на ведьм опустился плоский, но очень широкий луч, он прошёл сквозь них и тут же земля под их коленями раздвинулась в стороны, ведьмы в мгновение ока провалились в образовавшийся проём, не успев даже вскрикнуть. Трещина тут же соединилась, да так, как - будто её никогда и не было, луч тоже исчез. Вера оглянулась по сторонам, посмотрела в небо, потом на свои руки, сияние от её тела тоже прекратилось, зато бабочки и стрекозы облепили её с ног до головы, словно пытались погладить её или поцеловать. Потом они шумно размахивая крылышками, выстроились в длинную-длинную линию, а эта линия, словно по волшебству сложилась в слово: "СПАСИБО!" и поднимаясь всё выше, выше и выше в небо исчезла где-то там в облаках.
Вот такой дивный сон. Вера пыталась осмыслить его, её всегда интересовала природа сна, а сновидениям женщина придавала очень большое, даже магическое значение. Иногда ей снились вещие сны, которые в реальной жизни повторялись слово в слово, жест в жест. Вера понимала, что путешествия в страну Морфея иногда являются репетицией будущего и учат правильно реагировать на сложные моменты, происходящие в реальной жизни. "Вероятно, нужно готовиться к новым испытаниям - подумала Вера." Дождь прекратился, да и прогулка подходила к завершению. Женщина закрыла зонт и направилась к подъезду своего дома. У подъезда стояли две дамы и о чём-то громко спорили. Вера, занятая своими мыслями, даже и не взглянула в их сторону.
- Вера! Здравствуйте, Вера! - Очень громко поздоровалась с ней одна из споривших женщин. - Вы узнаёте меня? Я - Зоя. А это моя дочь Саша.
