Когда нам в школе рассказывали про коллективизацию, раскулачивание, продналог и продразверстки, вряд ли кто из нас задумывался, а тем более болел душой за людей, живших в то время. Прочитал текст в книге по истории, рассказал, получил оценку - уф! Но вот уже произведение «Поднятая целина» Михаила Шолохова, а тем более фильм начинают царапать душу сомнениями:
«Неужели так жестоко и страшно жили наши бабушки и дедушки?» А потом произведения А. Платонова, В. Тендрякова совсем сбивают с толку. И все ближе, ближе к нам наше послереволюционное прошлое, и все больше противоречий возникает. Так ли правдиво нам в книжках и газетах прописывают, или иначе было на самом деле? И все сильнее желание самой раскопать достоверную информацию. А достоверная информация вот она рядом сидит: в белом платочке вяжет пуховый платок, или во дворе работает, в старой фуражке чинит порванные рыболовные сети. И вы угадали, это мои бабушка и дедушка. Начинаю приставать к ним с расспросами: « Как да как?» Бабушка рассказывает неохотно, то вздыхая, то слова подбирая для приличия - именно так начинает распутываться этот клубок еще совсем недавней прожитой ими жизни. И вот когда бабушка начинает мне рассказывать о пережитых в хуторе Прыдки голодных годах, я будто ныряю в холодное озеро и, хватая ртом воздух, выплываю гостьей из будущего, кожей своей и сердцем ощущаю физическую, душевную боль и страх. Хотя по прошествии времени, бабушка уже не так трагично повествует и о голоде, и о смерти своих детей, и о войне. Успокаивает себя: «Бог дал – Бог взял». Зато я негодую. Годы удаляются -то скрипучей телегой по вязкому песку, то птицей взмахнут крылом и вот уже не жарятся пирожки и карасики в русской печи в хуторе Прыдки, и не вжикает рубанок на улице возле ульев. Бабушки с дедушкой нет со мной. А мама, то ли не все знает, то ли не все помнит – мала была. Тут и спохватываешься, а что же будут знать о прошедших годах ХIХ-ХХ веков мои дети, мои внуки? Когда-то я записывала голоса своей бабушки и деда на магнитофон, расспрашивала их о прожитой жизни. Нахожу записи на кассете, но магнитофонов таких уже давно нет. С большим трудом смогла преодолеть и это препятствие. Ура современным технологиям!
От тембра любимых голосов, от быстротечности дней, которые нужно бы запомнить, ощущаю соленые слезы на щеках и мурашки по коже. Говор бабушки и дедушки был с украинским акцентом, говорящий об их малоросском происхождении. Вновь слушаю. Обыденно звучат слова, произносятся фразы, и опять в душе моей целый вихрь -нет ураган возражений: А почему люди не сопротивлялись, почему, почему? Почему молчали? И наивные мои восклицания упираются в беспомощность маленького человека перед властью, в страх за своих детей, за свое существование.
