Стихи Михаила Бруталова

Михаил Бруталов • 49 стихотворений
Читайте все стихи Михаила Бруталова онлайн.
Полное собрание стихотворений с комментариями и оценками.
ДАТА Все время
ЯНВ
ВЕФ
МАР
АПР
МАЙ
ИЮН
ИЮЛ
АВГ
СЕН
ОКТ
НОЯ
ДЕК
ПН
ВТ
СР
ЧТ
ПТ
СБ
ВС
ЖАНР Все
(Из книги: Михаил Бруталов. Мандарин Бальзака)
 
Со стороны Воронцова Поля деревья скрывали большой, довоенной постройки дом — скрывали не весь, но главную цель маршрута: две статуи, вознесённые на постаментах по сторонам высоченной въездной арки на угловом фасаде — так задумал архитектор Илья Голосов, и дом, синтез романтики и классики, считался постконструктивистским шедевром тридцатых годов, времени, грезившего Дворцом Советов. Статуи назывались: рабочий и колхозница — но не мухинские, а менее известного скульптора Лавинского. Фигуры эти Инга видела и раньше, наверняка ещё в детстве, но тогда они не впечатлили, не удержались в памяти как вариации на тему девушки с веслом. Теперь Инга поняла, насколько была легкомысленна. В особенности её привлекала колхозница. Пятиметровая бетонная девушка казалась крупнее юноши-рабочего — может быть, из-за долгополой юбки. Левую руку она протянула к снопу у своих ног, в правой сжимала ружьё, вернее, винтовку с превосходной разработкой деталей — всё как у настоящей. Щёки статуи сохраняли детскую округлость, лицо было встревоженным, без тени улыбки. Юноша с отбойным молотком на плече и книжкой в руке выглядел более мирным и весёлым. Девушка с ружьём, когда Инга к ней получше присмотрелась, показалась похожей на неё саму, Ингу, в чём она, достав из сумочки зеркальце, не замедлила убедиться. Почему-то это обрадовало, словно встретила родственную душу. Инга усмехнулась: единственные друзья — статуи! А с друзьями полагается здороваться. Так возник ритуал.
 
0
Гостья
26.06.2016
(Из книги: Михаил Бруталов. МАндарин Бальзака)
 
Был вечер, ранняя темнота, погода такая гнусная, какая бывает только в ноябре. Холодный дождь сменяла, обжигая щёки, ледяная крупа, ветер выворачивал зонтик, коварная глубина луж, сиявших отражением фонарей, подстерегала прямо посреди тротуара. Инга в плащике, обманутая утренним солнцем, продрогла, промочила ноги и не чаяла добраться домой. Теперь наверняка сядет голос, а для преподавателя сипеть — нет хуже: студентам смешно, самой — противно. Придётся каждый час полоскать горло: сода, календула, фурацилин — но всё равно нет гарантии. Сволочь Асмодьев, ах, какая же сволочь! Инга не стеснялась в заочных инвективах заведующему кафедрой, который из каждого заседания устраивает театр одного актёра часа на три: по всем темам пройдётся, даже политическим, — будто не профессоришка захудалого вуза, а президент эр-эф. И ведь не старый, сволочь: отца народов не застал!
 
0
(Из книги: Михаил Бруталов. Мандарин Бальзака)
 
В отличие от Клепикова, Юрий Васильевич — вовсе не либерал. Но и не консерватор, не догматик, не ретроград и не сталинист. И даже не просто благонамеренный государственник. О нет, он — революционер, что гораздо страшнее. Он тоже не любит некоторых своих соплеменников, но не тех несчастных пьяниц, кого не приемлет друг-либерал. Гнев Дятлова нацелен на того, в ком становящийся на ноги российский капитализм чувствует опору: на хозяйственного, домовитого, крепкого мужичка, пресловутый средний класс, по-западному — мидла, который своей выгоды никогда не упустит и который за годы горя народного успел обзавестись и депозитом в инобанке, и барахлецом, и иномаркой, да не одной, а на каждого в семье, и квартиркой — тоже не одной, а чтобы сдавать, а потом с наваром продать, и загородным коттеджиком — дачкой, и заграничной недвижимостью, и по заморским курортам разъезжает, утомившись от трудов, и на бирже поигрывает: подешевле купи — подороже продай. Вот он, столп капитализма, он же — новая русская мечта! Его-то Юрий Васильевич и ненавидит, причём с давних пор, когда призрак подобного мужичка только ещё бродил по тогдашнему Союзу и для проформы осуждался — такими же в душе мужичками из партийно-советско-комсомольского аппарата.
 
0
Либерал
25.06.2016
(Из книги: Михаил Бруталов. Мандарин Бальзака)
 
Порвать с либерализмом, вирус которого поразил Клепикова ещё на школьной скамье, не смогли заставить его никакие общественные бури, даже либеральные реформы. Что такое либерал в России — знает или догадывается каждый, даже если не читал Салтыкова-Щедрина. Обязательный элемент — русофобия, но не простая, как у Гитлера, а глубоко патриотическая: лютая ненависть — нет, не к русскому мужику вообще, поскольку и сам до десятого колена русский мужик, а лишь к так называемому хаму, который являет собой одновременно пьяницу, лодыря, разгильдяя, дебила, шпану, ворюгу и, главное, до кончиков ногтей — холопа. Он и есть виновник, то есть, как говорили в старое время, вдохновитель и организатор всех наших провалов, нескончаемых бед и вечного отставания. Без сомнения, этот малосимпатичный персонаж заслуживает того звероподобного — если не по имиджу, то по сути — начальства, которое у него всегда было, есть и будет — до тех пор, пока персонаж не доведёт страну до ручки, то есть до полного развала,
расчленения и установления западного протектората, что окажется закономерным финалом и, по правде сказать, величайшим благом — если не для России, то для человечества. И процесс понемногу уже пошёл.
0