Ну вот, опять! Уж все понятно!
Опять промолвить норовишь
То, что мне очень неприятно, -
Меня ты этим не исправишь,
А только сильно разозлишь.
Ты повторила мне сто раз,
То про подорванный матрац,
То про не купленную гречку,
То про нетопленую печку,
То про открытый унитаз.
Меня за годы изучив,
И аргументы отточив,
Похуже совести пронзаешь,
В душе тем ярость вызываешь,
И будешь желчности прилив!
Мещанство в жизни, пустоту,
Все это жутко ненавижу,
Готов сей час отдать коту
Никчемной жизни нашей жижу,
За ясность, смысл и простоту!
А лучше сказку мне напой,
Как мы умчимся на край света,
Как буду пробираться где-то
Усталый через вьюги вой
И думать о блаженстве лета.
Как отыщу души смиренье
Я в щели в стометровом льду,
Куда, сорвавшись, упаду,
И где господнее прощенье
Спасет от участи в аду.
Как вечером, когда зальется
Спектральным светом небосвод,
Найду я дома теплый вход,
И сердце радостно забьется.
Здесь в печке жар, и ужин ждет.
И от уютной простоты
От счастья сердце захлебнется,
Весельем диким обернется,
И главная награда – ты,
И все к добру опять сведется.
А на столе и жар, и пар,
Меня помоешь и накормишь,
И дашь неведомый отвар,
И я отдамся власти чар,
Ты ж снаряжение оформишь.
Меня ласкать ты будешь долго,
Пока я крепко не усну,
Не опущусь к блаженства дну,
Забыв про щекот свежих ссадин,
Ослабив сладкую жену.
Ты будешь дальше восхищаться,
Что у тебя, мол, я один!
Твой друг, слуга и властелин!
Журить и строго улыбаться,
От счастья выше всех вершин.
И будет ночь та длиться вечно,
Так же, как вечно длится жизнь,
И рядом будет друг сердечный,
И этот отдых безупречный
Утешит горы белых льдин.
А за стеною снег и ветер,
Колотятся о наш порог,
Как ненавистный лишний третий
Неистово вещают в рог:
«Без пла-а-а-ты… счастья плод запре-е-е-тен!»
И ждут меня, и я приду,
Я выйду утром, сильный, смелый,
На яркий снег, слепяще белый,
В хрустальном ледяном саду
Вдохнуть надежду в мерзлоту.
