Стихи Юры Хардкора — самые популярные.

Юра Хардкор • 23 стихотворения
Читайте все стихи Юры Хардкора онлайн.
Полное собрание стихотворений с комментариями и оценками.
ДАТА Все время
ЯНВ
ВЕФ
МАР
АПР
МАЙ
ИЮН
ИЮЛ
АВГ
СЕН
ОКТ
НОЯ
ДЕК
ПН
ВТ
СР
ЧТ
ПТ
СБ
ВС
ЖАНР Все
Последний крик,
Предсмертный хрип…
Никто не услышит
Твой последний вздох.
 
И в этот раз
Никто из нас
Тебе не напишет,
И не раздастся звонок.
 
Слёз никто не прольёт,
Не зайдёт,
Как дела, не спросит.
Остаётся молчать,
Остаётся встречать…
Свою последнюю осень.
 
Стонать кончай,
Лежи, встречай,
Свою последнюю осень!
 
 
Пожух газон,
Листва, как сон,
С деревьев слетела,
Став жижей мутной.
 
И ты сгорел…
С листвой истлел —
Такое вот дело!
И те, кто утром
 
Сюда войдут,
Найдут лишь труп —
Твоё бренное тело.
 
И уберут подальше с глаз,
И не было будто…
 
 
Твой дух был смят,
Ты был распят,
Дождями косыми
Размолот в грязь.
 
Она пришла,
На грудь легла
Грузом невыносимым
И в венах разлилась.
 
И внутри, как лёд,
Сердце рвёт,
А во рту вкус тлена.
Душа пуста,
А за окном листва,
Пламенеет, горит листва…
Полыхает геенной!!!
 
...
 
Но придёт рассвет,
И горечь всех бед
Былых испарится
(Ведь всё ждёт тлен).
 
И придётся признать,
Что нет смысла страдать
И незачем биться
(Совсем, совсем).
 
И уже нет пути,
Чтоб обратно пойти.
Ну что ж, надо смириться.
И встретить последнюю осень
И свой
последний
день!
 
 
 
~
Аудиозаписью прикреплена та композиция, которая вдохновила изложить эти слова именно в такой форме.
♫ Devil Sold His Soul — As the Storm Unfolds ♫

Ожидание

09.03.2019
1
Все в ожидании дня,
Рассвета огня —
Вот-вот грянет праздник,
И гордо весна
 
Поднимет свой флаг.
Остался лишь шаг —
И мёртвый город очнётся
От долгого сна...
 
Многое вынесли мы
В лапах лютой зимы...
Засох на губах
Прежних горечей вкус.
 
Но мы надеждой горим,
Не идём, а парим —
И на плечах тает
Ожидания груз...
 
 
Ожиданья, что будет хоть что-то иное,
Что война уйдёт прочь, беды кончатся вскоре,
 
Завершатся года мора, страха и боли —
И пылающий май позовёт нас с собою.
 
И все горечи нас обойдут стороною...
2
Что за томительный миг!..
К скамейке приник
И сижу, не дыша —
Лишь внимаю и жду...
 
Место встречи нельзя
Изменить, и, разя,
Бьёт луч солнца в лицо мне —
И ветер подул...
 
Сладкий зной, летний пыл
Всё так густо покрыл —
И в нём тонут дома
Тихого городка.
 
В теле лёгкая дрожь,
Я жду: ты придёшь —
И мы будем вместе
С тобой, а пока...
 
Ожидаю тебя, слышу лёгкую поступь,
Что разбавит навек пресность дней моих постных.
 
И я знаю, ты будешь здесь — рано иль поздно.
Ах, я ведь и не думал, что всё так серьёзно...
 
И сижу я и жду, а на небе уж звёзды...
3
Стоны, вздохи вокруг —
Сердце тает от мук...
Но вердикт врачей ясен,
Надежд больше нет.
 
Здесь, в больничных стенах,
Жизнь опять терпит крах —
И так холоден ламп
Здешних сумрачный свет…
 
И ведёт свой обход
Та, что всех нас здесь ждёт —
По пустым коридорам
Вьётся саван её.
 
Вот он, скорбный причал,
Тьма, декабрь, печаль...
И во мраке полночном
Кружит вороньё...
 
И влага опять проступает на коже —
Неуютно лежать, как в прокрустовом ложе...
 
И одно только чувство всё изнутри гложет.
Что за чувство, ответь? Ожиданье, быть может...
 
Ожиданье, что будет хоть что-то иное,
Что уйдёт прочь печаль и закончится горе!..
 
И уйдём мы туда, где нет страха и боли —
Нас весенний рассвет позовёт за собою...
 
Всем достанется света, любви и покоя...
И как же это всё называется?
Когда в вине невиновный раскается,
Когда на свете всё разонравится
И больше с горечью сердца не справиться?
 
Когда человек с этой жизнью намается,
Не сможет всего проглотить и подавится,
И с нею добровольно расстанется,
Неясно, куда он дальше отправится.
 
Вверху ль он, внизу ли, иль между мотается?
С людьми на контакт нарывается.
Ведь иногда же такое случается,
Что наши сферы соприкасаются?
 
Но мысли все на том лишь сливаются,
Что нам, простым, узнать не представится
То, что от нас пеленою скрывается
Грядущего — так получается.
 
И многие сего опасаются,
По этим поводам убиваются,
Не ведая, что будет, что станется —
Меня всё это мало касается.
 
Я спрашиваю: как получается,
Что многие боятся и маются,
По поводу того, что случается
Не с ними? — в этом всё заключается.
 
И в этом все тревоги скрываются,
И в этом роковые все яйца.
За эту грань взглянуть не решаются,
Пока все точки над «i» не расставятся.
 
Но эта грань сама приближается...
Что-то бьётся в моих ладонях –
Это сердце, оно, как всегда,
С силой рвётся наружу, на волю,
Жаждет пылко гореть, вот беда.
 
Как-то в мире всё так повернулось –
Видно, так было нужно Судьбе, –
Что отринул сомнений я глупость
И принёс своё сердце тебе.
 
Ведь оно к тебе на руки хочет,
Мне совсем уж не принадлежит.
Вырывается так, что нет мочи,
От меня почему-то бежит.
 
Не суди, не смотри же с укором,
Трепет сердца прими, уcпокой,
И оно под твоим нежным взором,
Под божественно лёгкой рукой
 
Вдруг прозреет, поймёт, что хотело
Просто жить, не метаться в борьбе.
Осознал я, и понял, в чём дело,
И принёс своё сердце тебе.
 
И вручая его, твёрдо верю:
В руки добрые я отдаю
Всё, что светлого в жизни имею,
Всё тепло. Всё на милость твою.
 
Лишь возьми и храни от печалей,
Лишь иссохнуть ему не позволь.
С ним себя тебе робко вручаю,
Свою радость, и сладость, и боль.
 
Оставляю тебе глас свой певчий,
Ухожу, не скорбя ни о чём,
Ведь ему здесь с тобой будет легче –
Он тобою уже приручён.
 
Я отдал, пусть же станет теплее!
Если рядом я быть не смогу,
Пусть тебя моё сердце согреет
Чёрной зимнею ночью в пургу.
 
Вот уж где-то труба протрубила,
И я должен уйти, но с тобой
Будет сердце, что крепко любило...
А меня... что ж, зовёт меня бой.
 
И хотя в гарнизоны поэтов
Я был призван как рядовой,
Из всех битв и вопросов ответом
Выйду цел – невредимый, живой...
 
Пока теплятся в душах обеты –
И пока моё сердце с тобой.
Чернотой
зимней ночи
заляпан свет.
Ангел мой
мне пророчит
слечь в общий склеп.
И как волк
я завою
в безлунный свод...
Город смолк,
он с Невою
вмерзает в лёд.
 
И не пройти, не проползти до края,
Под артобстрелом вьюги погибая;
Нас кандалами цепкими венчали
На девять сотен дней сплошной печали.
 
Ленинград,
ты в блокаде,
а я – с тобой…
Как узнать,
может сзади
Судьба с косой?
Скоро я
отощаю,
потом загнусь.
Смерть моя,
ощущаю
тебя на вкус...
 
И не пройти, не проползти, лишь сгинуть,
Когда стремится внутренности вынуть
В гранит на годы встывшая блокада
И проросла погибели рассада.
 
Чёрствый злак
расцветает
на мостовых,
Глядя, как
погребают
вчера живых...
И нет слов,
нет рыданий,
лишь только стон
Мой покров
разъедает
со всех сторон.
 
И я бреду по мёртвому кварталу,
Здесь душ живых совсем осталось мало.
И я взбираюсь вверх, к своей каморке,
А что-то тишину буравит робко…
 
За стенкой скрипку взял сосед, мальчонка,
И я увидел наших бедствий край!
И я шепчу: «Играй как можно громко…»
И я кричу: «Играй, скрипач, играй!!!»
Я проводник, пробиваю билеты
Тем, чей пункт назначения — вечный покой.
Вдоль ночных переулков бегущей строкой
Скольжу я по лужам фонарного света.
Намётанным глазом ищу пассажиров,
Которых обязан я препроводить,
Которых простить, понять, отпустить
Мне надобно прочь из этого мира.
 
Из мира прочь,
И их покроет ночь.
И лишь глаза мои
Их последний миг запомнят.
 
Вот первый, нашёл — очнись друг, пора ехать.
Экспресс на тот свет под парами стоит.
Не плачь, не моли, ни к чему этот вид.
Обида и боль не должны быть помехой.
О чем жалеть, дом? Так ведь не было дома.
А члены семьи? Никого уж в живых.
И тело твоё — теперь только жмых.
Иссушенный хлеб опиатной истомы.
 
Из тела прочь
Ты выйдешь в эту ночь.
И лишь мой взгляд и мой нож
Этот факт скрепят печатью.
 
Вот так нахожу их: у мусорных баков,
В пустых подворотнях, у входа в подвал.
Из них кто-то сам себе смерть заказал,
Кого-то судьба загнала, как собаку.
И кто-то отмучиться жаждет скорее,
Другому же жаль уезжать, не простясь,
Но я ободряю: вся суетность, грязь
Останется в прошлом, лишь поезд отъедет.
 
Отъедет прочь
И канет камнем в ночь,
И только, только я
Один останусь на перроне...
 
...
 
Меня часто спрашивают, как там, на конечной?
Говорю, что не знаю, и покой там, возможно, не вечный.
Вечный покой — может, это всё лгут.
Говорят, это лишь перевалочный пункт.
Но я точно не знаю, и знать не могу.
Я только билет вам пробить помогу...
Но, конечно, понятно, что...
 
Настанет миг,
Когда и сам проводник
Взойдёт в этот траурный поезд.
0
[Теряя основы, опоры теряя -
Мы, видно, дошли до острого края...
Как с ветви по осени срывается лист -
И мы полетели, и мы сорвались...]
 
Да, мы теперь как листья на ветру,
И по утру
Нас соберут в большие кучи...
...И нам не будет радости уже другой,
Хоть чуть получше,
А лишь падучей
Листвяной жизни этой беззаветный труд...
 
Упасть на землю, совершив круговорот.
Наоборот
Не прокрутить нам эту плёнку -
И в этом терпкая печаль, и в этом боль,
Что в сердце звонко...
И мир наш скомкан -
И мы молчим, и не открыть нам больше рот...
 
И только вихрь, может, вновь расшевелит,
Растормошит
Все наши груды и скопленья -
И мы взовьёмся ввысь и снова полетим
От мук забвенья,
Дней летних тенью...
И наш костёр осенний снова прогорит!..
 
[Взмывая вверх, после валятся вниз...
Павшие листья, отжившие жизнь...
Но всё ещё
мечущиеся...
Рвясь отчаянно в небеса...
Чу! - Слышишь шелест? Это наши голоса...]
0
Мне отсюда забрать бы хоть что-то с собой —
Только здесь моего не осталось.
И последний глашатай трубит свой отбой...
Я отбросил метанья и жалость.
 
Будет трудным и очень тернистым мой путь,
Мне на свой пистолет лишь надежда одна,
А былого — я знаю — уже не вернуть,
Я избрал эту чашу и выпью до дна.
 
Я для общества падаль и вечный изгой,
Для товарищей бывших мишень я.
Вовсе лишний в системе и в этой, и в той,
Независим был — в том преступленье.
 
Мы живём по законам, придуманным для
Всех людей, но всяк сам себе господин:
Кто-то — шишки, а кто-то — ничтожная тля,
Кто-то купит друзей, кто-то будет один...
 
Вот и я предан теми, кому доверял,
И один в этом поле воюю.
Видно, что-то я в жизни не так выбирал,
И осталось лишь ждать роковую
 
И смертельно разящую пулю в висок
Или в спину, в живот, — и прощай навсегда.
Коль задумает кто-то нажать на курок,
Неизвестно мне буду ли в силах тогда.
 
Что-то против сказать всей Империи той,
Что так резко мою жизнь задела;
«Наше дело», — сказали. Я сам над собой
Не хозяин уже — «наше дело».
 
Заряжу «Томпсон» я, что ж — война так война.
И огонь водопадом польётся тогда...
Всё равно не пройду: предо мною стена,
И её не подмоет моя вся «вода».
 
И найдётся всегда пуля и на меня:
Слишком много стволов в «нашем деле»,
И не выбраться, нет, уже ждёт западня,
Будет время — спокойно пристрелят.
 
Коль спасусь, ненадолго, а люди кругом
В один день меня выдадут глупо,
И тогда преспокойно нагрянут в мой дом...
Не отыщет полиция трупа.
 
Мне отсюда забрать бы хоть что-то с собой,
Но и грамма уж нет здесь совсем моего —
И последний глашатай трубит мне отбой.
«Наше дело» — не стоил я сам ничего...
0