Деду Ясю не спится. Сегодня утих, наконец, морозный вихревой ветер. Два дня хозяйничал, развлекался: дёргал за облезлые косы берёзы, голодной волчицей завывал в дымоходе, прыгал-топал по крыше. Вот, слава богу, успокоился, залёг где-то у седого камня-валуна, который вековал у Ясевых ворот, уснул. И на душе у Яся причесалось, мысли не обжигали. Уже несколько дней живёт дед в своей хате один. Жену, любимую его Настёну, на прошлой неделе забрали в больницу – сердце. Потихоньку, под ручки, провел её к «скорой», перекрестил отъезжающую машину и съёжился, вздрогнул от мысли: «Не дождусь я тебя, бабка…»
Холодно. Крещенская неделя. По два раза в день топит Ясь грубку. Поутру – дровами, к вечеру – кош торфа бросает. Старается, только сил мало. Ясю на Казанскую, в ноябре, 94 стукнет. Настёне на Петра-Павла – 95! Засиделись на этом свете – ого! Сколько пережили! Войну на вкус попробовали. Яся в начале 1944-го призвали, отправили учиться в военное училище на связиста. Закончил его – и на фронт. Прокладывал телефонную связь, чтобы линию фронта соединить со штабом боевых действий. Несколько месяцев только повоевал, и достали его минные осколки, лечил ногу в больнице, там и победу встретил. А Настасья почти год воевала. Молоденькая санинструктор. Хлебанула военных будней. Что бы ни говорили – страшнее войны нет горя. Всю жизнь стоят в глазах стариков дни те мучительные. А годы скок-поскок, незаметно и старость привели. Слоняются супруги теперь вдвоём. Друг другу кружку с водой подносят. Каждый вечер – на коленки перед иконой: «...От кары вечной избавь нас, Боже! От внезапной и непредвиденной смерти избавь нас, Боже!..» – сам Бог, наверное, смеётся над их просьбами. Какая непредвиденная смерть после 90! Ежедневно, нет, ежечасно её уже ждёшь. Каждый шаг последним стать может.
Завтра праздник – Крещение. Можно сказать, сегодня уже. Половину второго ночи отсчитывают старые настенные часы. Бумкают каждые полчаса, как звонкое напоминание о том, что вот-вот отобьёт жизнь последнюю ноту. Дед вдруг спохватился: «А где ж это Мурзик? Старый я болван, выпустить выпустил, а обратно не впустил котёнка. Замёрзнет гололапый в такой мороз!»
