Стихи Андрея Москотельникова — самые популярные.

XXXVI

 

 

Я слышу войско: многих тысяч коней

Громыхают копыта, наземь ступив из пены.

Надменные, в чёрных латах, хлопком бичей

Их гонят презревшие узды вожди кочевий.

 

Ворвался в грёзы россыпью искр поход.

Застонал я во сне, услышав их ржущий хохот.

Свой боевой клич их скандирует хор;

Сердце — как наковальня: звенит, источая холод.

 

Победно реют космы зелёных грив;

Порождения моря — с гомоном лезут на берег.

Сердце — ты ли отчаялось, мудрость забыв?

Любовь моя, о почему нету тебя? ни веры?

 

 

 

 

I hear an army charging upon the land,

And the thunder of horses plunging, foam about their knees:

Arrogant, in black armour, behind them stand,

Disdaining the reins, with fluttering ships, the charioteers.

 

They cry unto the night their battle-name:

I moan in sleep when I hear afar their whirling laughter.

They cleave the gloom of dreams, a blinding flame,

Clanging, clanging upon the heart as upon an anvil.

 

They come shaking in triumph their long, green hair:

They come out of the sea and run shouting by the shore.

My heart, have you no wisdom thus to despair?

My love, my love, my love, why have you left me alone?

XXXV

 

 

Вчера далёкий шум прибоя

Всё звучал:

В сердцах волною море било

О причал,

И голос чайки над водою

Нёс печаль.

 

Нависло облако-кропило

За спиной;

Парю я, слыша рёв прибоя

Подо мной -

Всё слышу! Ночь не вразумила,

День иной…

 

 

 

 

All day I hear the noise of waters

Making moan,

Sad as the sea-bird is when, going

Forth alone,

He hears the winds cry to the water's

Monotone.

 

The grey winds, the cold winds are blowing

Where I go.

I hear the noise of many waters

Far below.

All day, all night, I hear them flowing

To and fro.

XXXIV

 

 

Усни; успокой

Растревоженный дух,

Чтоб, ярко сгорев,

Он совсем не потух.

 

Зима, наметая

Сугроб на порог,

Взывает к тебе:

«Догорай, уголёк!»

 

Я лёгкой накидкой

Как пеплом прикрыл

Сердечко горящее,

Дремлющий пыл.

 

 

 

 

Sleep now, O sleep now,

O you unquiet heart!

A voice crying "Sleep now"

Is heard in my heart.

 

The voice of the winter

Is heard at the door.

O sleep, for the winter

Is crying "Sleep no more."

 

My kiss will give peace now

And quiet to your heart -

Sleep on in peace now,

O you unquiet heart!

XXXIII

 

 

Днесь поблекшая страна!

В честь Господа Любви подчас

Тут пела каждая струна;

А мы пришли в последний раз.

Любви безоблачной конец

Не тронет горечью сердец.

 

Какой-то разодетый плут

Стучит, опять стучит в ветвях;

Опять листву ласкает тут

Весёлый ветер, вертопрах.

Без сожаленья в свой черёд

Листва на землю опадёт.

 

Днесь, как прежде, нам двоим

Не слушать трелей и рулад,

Но поцелуем завершим

Прощальный день на старый лад.

Мы вместе, милая, пока;

Удел наш — светлая тоска.

 

 

 

 

Now, O now, in this brown land

Where Love did so sweet music make

We two shall wander, hand in hand,

Forbearing for old friendship' sake,

Nor grieve because our love was gay

Which now is ended in this way.

 

A rogue in red and yellow dress

Is knocking, knocking at the tree;

And all around our loneliness

The wind is whistling merrily.

The leaves - they do not sigh at all

When the year takes them in the fall.

 

Now, O now, we hear no more

The vilanelle and roundelay!

Yet will we kiss, sweetheart, before

We take sad leave at close of day.

Grieve not, sweetheart, for anything -

The year, the year is gathering.

XXXII

 

 

Дождь прошёл. Ручьи в траве.

Бежим взглянуть на мокрый сад!

Как плотно листья на тропе,

На памяти лежат!

 

Мы помедлим только миг

И вдаль — туда, назло всему,

Где обращаться не отвык

Я к сердцу твоему.

 

 

Rain has fallen all the day.

O come among the laden trees:

The leaves lie thick upon the way

Of memories.

 

Staying a little by the way

Of memories shall we depart.

Come, my beloved, where I may

Speak to your heart.

XXXI

 

 

Был день: в лесу близ Донникерни

Бродили мы, тревожа сов;

Какие нежные признанья

Шептала мне моя любовь!

 

Как бы уроком дуновений,

Уроком ласки для ветвей —

Был этих нежных дерзновений

Наш поцелуй любви нежней.

 

 

 

 

O, it was out by Donnycarney

When the bat flew from tree to tree

My love and I did walk together;

And sweet were the words she said to me.

 

Along with us the summer wind

Went murmuring - O, happily! -

But softer than the breath of summer

Was the kiss she gave to me.

XXX

 

 

Пришла к нам некогда любовь:

Играла ты в вечерний час,

А я робел и звал под кров —

Любовь пуглива в первый раз.

 

Любовь мы приняли всерьёз;

Всё в нашей памяти сполна.

Пускай идти нам дальше врозь,

Но тем милее нам она.

 

 

Love came to us in time gone by

When one at twilight shyly played

And one in fear was standing nigh -

For Love at first is all afraid.

 

We were grave lovers. Love is past

That had his sweet hours many a one;

Welcome to us now at the last

The ways that we shall go upon.

XXIX

 

 

Зачем меня ты мучишь так?

Неслышна укоризна глаз,

Прекрасных всё ещё, — но зрак

Пугает прелестью сейчас.

 

Твои зеницы-зеркала,

Чей томен от объятий взгляд, —

Как вход, через который мгла

Вползает в наш тенистый сад

 

И рвётся буря, разметать

Сердца. Угроза не пустяк —

О том ли я любил мечтать?

Зачем меня ты мучишь так?

 

 

Dear heart, why will you use me so?

Dear eyes that gently me upbraid,

Still are you beautiful - but O,

How is your beauty raimented!

 

Through the clear mirror of your eyes,

Through the soft sigh of kiss to kiss,

Desolate winds assail with cries

The shadowy garden where love is.

 

And soon shall love dissolved be

When over us the wild winds blow -

But you, dear love, too dear to me,

Alas! why will you use me so?

XXVIII

 

 

Девушка, о том не пой,

Что вдруг любовь лишилась крыл;

Милостиво ты воспой

Влюблённости прошедший пыл.

 

Любящих задор утих;

Любовь — союзница их сна:

Рядышком в могиле их

Дремлет, утомлена.

 

 

 

Gentle lady, do not sing

Sad songs about the end of love;

Lay aside sadness and sing

How love that passes is enough.

 

Sing about the long deep sleep

Of lovers that are dead, and how

In the grave all love shall sleep:

Love is aweary now.

XXVII

 

 

Я мог бы Митридатом стать —

Без муки пить смертельный яд;

Но ты должна меня обнять

Скрывая свой победный взгляд;

Тогда поддамся я верней

Коварству нежности твоей.

 

Для сладостных старинных слов

Я запер, милая, уста;

Пускай горланят про любовь

Поэты, чья душа чиста:

Не мне известен сей предмет —

Любовь, где фальши вовсе нет.

 

 

 

 

Though I thy Mithridates were

Framed to defy the poison-dart,

Yet must you fold me unaware

To know the rapture of thy heart

And I but render and confess

The malice of thy tenderness.

 

For elegant and antique phrase,

Dearest, my lips wax all too wise;

Nor have I known a love whose praise

Our piping poets solemnize,

Neither a love where may not be

Even so little falsity.

XXVI

 

 

Над ночью-раковиной ты

Склонила ухо, только вдруг

Сквозь нежный хор, из темноты

Какой к тебе прокрался звук?

Не бег ли рек в морскую синь

От серых северных пустынь?

 

То призрак страждущий тайком

Навеял нам безумный сказ,

В часу полночном, колдовском,

Случайно насланный на нас.

Ему пугающий сюжет

Дал Парчез или Холиншед.

 

 

 

 

Thou leanest to the shell of night,

Dear lady, a divining ear.

In that soft choiring of delight

What sound hath made thy heart to fear?

Seemed it of rivers rushing forth

From the grey deserts of the north?

 

That mood of thine, O timorous,

Is his, if thou but scan it well,

Who a mad tale bequeaths to us

At ghosting hour conjurable -

And all for some strange name he read

In Purchas or in Holinshed.

 

 

Примечание.

 

Сэмюэль Парчез (прибл. 1577 – 1626) – автор компиляций, содержащих описания путешествий и географических открытий, которые хотя и подвергались суровой критике, однако содержали подлинные свидетельства и отчёты очевидцев. Рафаэль Холиншед (ум. прибл. 1580) – компилятор, составитель «Хроник Англии, Шотландии и Ирландии» в шести томах (1587). Оба автора послужили источником сюжетов для писателей позднейших времён. Чтением Парчеза навеяна привидевшаяся Кольриджу во сне поэма «Кубла-хан»; у Холиншеда Шекспир почерпнул материал для создания «Короля Лира», «Макбета», «Цимбелина» и большинства своих исторических хроник.

XXV

 

 

Лёгок шаг неспешных ног;

Пусть душа полна тревог,

Даль долин без троп и вех —

Подари же эху смех,

Ведь невежа, ветер гор

Мнёт волос твоих убор.

 

Шаг — и вновь стопа легка.

Как лакеи, облака

Над равниной, под тобой

Ждут предутренней толпой.

Даль пути, печаль потерь

Песне высказать доверь.

 

 

 

 

Lightly come or lightly go:

Though thy heart presage thee woe,

Vales and many a wasted sun,

Oread let thy laughter run,

Till the irreverent mountain air

Ripple all thy flying hair.

 

Lightly, lightly - ever so:

Clouds that wrap the vales below

At the hour of evenstar

Lowliest attendants are;

Love and laughter song-confessed

When the heart is heaviest.

XXIV

 

Мягко ходит гребень

В долгих волосах;

Песенка беспечная

На её устах.

 

В листьях ивы — солнце,

На траве — роса,

Гребень в долгих волосах,

В зеркале — глаза.

 

Вынь, молю, скорее

Гребень из волос —

Про беду влюбившихся

Слышать довелось:

 

Невпопад и радость,

Невпопад печаль

От беспечной песенки,

От беспечных чар.

 

 

 

 

Silently she's combing,

Combing her long hair,

Silently and graciously,

With many a pretty air.

 

The sun is in the willow leaves

And in the dappled grass,

And still she's combing her long hair

Before the looking-glass.

 

I pray you, cease to comb out,

Comb out your long hair,

For I have heard of witchery

Under a pretty air.

 

That makes as one thing to the lover

Staying and going hence,

All fair, with many a pretty air

And many a negligence.

XXIII

 

 

То сердце обок моего —

Ларец заветный, злата груз;

Разлука холодит его,

Зато живит сближенье уст, —

Моя сокровищница — так! —

Приветливый очаг.

 

Ведь там, как в гнёздышке из мха

Своё добро хранят вьюрки, —

Там я своё коплю, пока

Мои печали далеки.

Глупее ль мы, чем птиц чета,

Хотя б любовь — тщета?

 

 

This heart that flutters near my heart

My hope and all my riches is,

Unhappy when we draw apart

And happy between kiss and kiss:

My hope and all my riches - yes! -

And all my happiness.

 

For there, as in some mossy nest

The wrens will divers treasures keep,

I laid those treasures I possessed

Ere that mine eyes had learned to weep.

Shall we not be as wise as they

Though love live but a day?

XXII

 

Поддаться плену уз таких

Я сам душою рад;

Объятья нежных рук твоих

Расслабиться велят.

Когда б им сил меня сдержать,

Я не желал бы сам бежать!

 

Мой свет, мольбою этих глаз

Та ночь меня зовёт,

Которая упрячет нас

От будничных забот;

Но превращает души в тлен

Подобный обоюдный плен.

 

 

Of that so sweet imprisonment

My soul, dearest, is fain -

Soft arms that woo me to relent

And woo me to detain.

Ah, could they ever hold me there

Gladly were I a prisoner!

 

Dearest, through interwoven arms

By love made tremulous,

That night allures me where alarms

Nowise may trouble us;

But sleep to dreamier sleep be wed

Where soul with soul lies prisoned.

XXI

 

 

Кто утерял величья лоск,

Но дал сочувствию отвод;

Кто не податлив, словно воск,

Но древним благородством твёрд, —

Такой пребудет нелюдим;

Его любовь — лишь псевдоним.

 

 

He who hath glory lost, nor hath

Found any soul to fellow his,

Among his foes in scorn and wrath

Holding to ancient nobleness,

That high unconsortable one -

His love is his companion.

XX

 

 

В лесу сосновом

С тобой вдвоём

Лежать мечтаю

Погожим днём.

 

О как приятно

Целовать,

Где тянутся сосны

Небес достать.

 

Лобзанья свежи,

Нежен взгляд,

И мягко кудри

Шелестят.

 

О, в лес тот сосновый

Погожим днём,

Радость моя,

Идём, идём!

 

 

 

 

In the dark pine-wood

I would we lay,

In deep cool shadow

At noon of day.

 

How sweet to lie there,

Sweet to kiss,

Where the great pine-forest

Enaisled is!

 

Thy kiss descending

Sweeter were

With a soft tumult

Of thy hair.

 

O unto the pine-wood

At noon of day

Come with me now,

Sweet love, away.

XIX

 

 

Пусть души твой покой

Презренный крик толпы не возмутит.

Пребывай же, ангел мой,

Выше людских обид.

 

Им не то ещё терпеть:

Протяжным вздохом встретят каждый час.

Ты на слёзы им ответь:

Я отрекаюсь вас.

 

 

 

 

Be not sad because all men

Prefer a lying clamour before you:

Sweetheart, be at peace again -

Can they dishonour you?

 

They are sadder than all tears;

Their lives ascend as a continual sigh.

Proudly answer to their tears:

As they deny, deny.

XVIII

 

 

Услышь, мой ангел,

Страдальца речь:

Из дружбы мужчине

Печаль извлечь.

 

Поймёт он, дружбу

Познав едва:

Как пепел, лёгки

Друзей слова.

 

Одна лишь тихо

Придёт к нему,

Любви дорогу

Открыть ему.

 

Её обнимет,

Возьмёт под грудь,

И сможет страдалец

Покой вернуть.

 

 

O Sweetheart, hear you

Your lover's tale;

A man shall have sorrow

When friends him fail.

 

For he shall know then

Friends be untrue

And a little ashes

Their words come to.

 

But one unto him

Will softly move

And softly woo him

In ways of love.

 

His hand is under

Her smooth round breast;

So he who has sorrow

Shall have rest.

XVII

 

 

Ведь это я — его палач:

Избранник твой,

Ведь это я владею днесь

Твоей рукой.

 

Бессильны речи губ и глаз,

Порывы рук:

Чужой отныне для меня

Мой бывший друг.

 

 

Because your voice was at my side

I gave him pain,

Because within my hand I held

Your hand again.

 

There is no word nor any sign

Can make amend -

He is a stranger to me now

Who was my friend.