Марь глюкозная жасмина оседает на губах.
В полнолуние Марина тенью прячется в кустах.
Неожиданная гостья не помнёт мои цветы.
Прошепчу : "Иди, не бойся.
Я же знаю, это – ты"...
Тихим шелестом на гравий прах просыплется с землёй.
... Надо б звёздный нимб поправить, что на шею сполз петлёй.
Я бегом поставлю чайник, брошу скатерть с бахромой.
Раз такое дело – праздник с мармеладом и халвой.
Разговор у нас не длинный – лишь до первых петухов.
Коли пью я чай с Мариной – удержаться ль от стихов?...
Но сидит, молчит Марина,
наблюдает звездопад.
"Извела меня кручина..." – запою вдруг невпопад.
Про судьбу свою лихую – подколодную змею,
что грозится в ночь глухую свиться в крепкую петлю.
В мире дрязг, понтов, напраслин так прижмёт порой – не снесть.
"Вот те хрен на постном масле" – каждый день не станешь есть.
Напролом попрёшь к вершине – необъятное объять.
Но удачи нет в помине. Счастья нет, ядрёна мать...
Вроде миг победы близок –
упс... а под ногами – дно...
О, трепещет бледный призрак – в нём сочувствия полно...
... Знать кому, как не Марине, что такое жёсткий спуск. Небосвод необозримый – как овчинка узок.
Тускл.
Но приходится улыбки раздавать и похвалы.
Как лишай, сводить ошибки, и слезами мыть полы.
Быть навеки благодарной – твой косяк
– изволь, должна.
Лиц вокруг, как в день базарный,
всё равно, как перст одна.
Всех, казавшихся друзьями, будто веником смело.
Им тебя тащить из ямы – не с руки и западло...
Выбираешь – либо-либо. Жизнь в аду... или петля?...
Гостье я скажу – спасибо. Ведь пришла она не зря...
Выбрав крюк с петлёй за благо – смертный грех себе взяла...
И от рокового шага тем меня уберегла.
Но сидит молчит Марина.
... Или не было её?
В тишине пью чай с малиной – страсть, полезное питьё.
Крест святой на грудь надену – стоп дурной билиберде.
Лишь болтается об стену ветхий саван на гвозде.
