об избитости поэтических приёмов,
о бессилии слов выразить звуки и звуков - слова,
о том, как мы видим волну, но рисуем синюю полосу,
о том, как поэзия не поэтична,
нечего говорить и писать, в общем, нечего.
потому что и этот рассказ о плоскости образов
избиваем поэтами или пафосно опровергаем,
поэтому именно текст этот смысла особого не имеет.
однако, почему бы мне не спросить у вас,
для чего все мы пытаемся достучаться через одно и то же
до читателя, которого видим так плоско и непорядочно,
зачем мы описываем женщин так,
будто на улицах мы видим плоских женщин?
почему мы используем плоское слово любовь,
прикрывая внутренние синяки скомканными листами,
заклеивая пластырем вазы династии мин
и говоря, что ничего не разбилось,
выплакиваясь одинаковыми словами "страдание",
"утрата", "расставание", "невзаимность",
"любовь, любовь, любовь..."?
когда можно писать про хребты, да про хорды, да про хитин,
про гремящие жернова, про стигматы и про пучины,
океанские впадины, децибелы и хиросиму,
а местами про пралине, бланманже и нежную шелковистость
ножек/губок/чувств/аксолотлей/нужное подчеркнуть?
давайте представим, что сейчас вы не знаете о хитине
ничего особо определённого и поэтического,
но когда вы начнёте писать про эти жернова и пучины,
уж тогда-то вы, вероятно, сможете утверждать,
что вам плоскости незнакомы.
