Не для меня теперь желтеет вечер.
И свет, как лунный, тает на окне
Я так себе, наверное, отвечу:
«Чем дальше жизнь –
Тем меньше жизни мне!».
Приветствую! Мой старый уголок,
Ты знаешь радость горького привета,
Ты также знаешь, что твой сын не мог
Забыть в себе ненужного поэта.
Да-да, ненужный. Вот он, посмотри –
Живет, не зная, где ему укрыться.
Не потому ль так жадно говорит
В ночи недремлющая птица?
Я свой талант во многом не люблю.
Ах, для чего я, в первый голос мая,
Пел оды древнерусскому плетню,
На палец перстень надевая?
Отныне тот плетень, – который выше,
Который выкован в железный сплав.
Но, оттого я чаще буду слышать,
Что я не прав.
Тогда ведь все тревожно говорили:
«Село – ненужный и тягучий бред!»,
И сам я, выходец из книжной пыли,
Пошел за ними в пылком сентябре.
Оставил я свои цветы и книжки,
И с мыслями о новом светлом дне,
Пустился с прозвищем «мальчишка»
Писать стихи на городской стене.
Слова для многих не сложней, чем цацки.
Убереги меня, моя душа –
Чтоб я когда-нибудь, вот также, по-дурацки
Стихи для девушек писал!
Стихи теперь нужнее украшений!
Стихи полезней для «Семьи большой».
И, если их не вешают на шее,
То их хотя бы чувствуют душой.
Весна приходит! Чувствуется миг,
Когда Весной мы называем Землю.
Когда на ней рождается «Язык» –
Природа русская не дремлет.
И кто бы стал тем самым «Языком»,
Когда других пленяет радость эта:
«Девица белая с зелененьким платком» –
Мечта мальчишки и поэта.
И, как бы дух мне здешний не велел,
И все же, мне береза – не невеста.
Но, как и ей, на солнечной земле
Мне нужно место!
Есть место всем, кому и вздоха мало.
Лишь тот уронит обреченный взгляд,
Кого и вовсе на земле не стало,
Но кто еще чему-то рад.
И ждут меня у тех, наверно, жердок,
Что берегут покой родных широт.
Мне кажется, что каждая здесь морда
Мой стих тоскливый знает наперед.
Там бабка что-то шепчет у порога:
«Как жизнь меняется!» – Меняемся и мы!
Лишь неизменна русская дорога,
Да свет весенний таящей луны.
……………………………………
«И оттого твои стихи нам ближе,
Что все они, как снег и береста!», -
Но ведь поэт становится таким же,
Какими были отчие места.
Ах, те места! Я их не знаю больше?
Смотрю в окно и вижу сгнивший день,
И по нему ползет червяк дорожный,
На плоть живую – мертвую одев.
И все идут, не подавая виду –
Куда укажет им счастливый перст.
Где наша жизнь? Уехала на [1]Иду,
Туда, где жизнь меняется на лес.
Пускай другие тщетно говорят –
«Ботинки ваши грязны от печали».
Но, я с того, наверно, больше рад,
Что по земле они, как лошади ступали!
Что гладили подошвами траву
И не ломились камнем на асфальте.
И потому я радостно зову:
«Россия, вот он – я! Встречайте!».
И Пушкин – мне не Бог,
Есенин – мне не идол.
Я сам иду, мне свой начерчен путь!
Скажите мне – кого же я обидел,
Воспев стихами ветхую избу?
Видать, обидел. И обидел сильно,
Раз голова шумит, на плечи сев,
И говорит мне каждая осина:
«Ты пишешь то, что ясно знают все!».
Таков я есть, и в том моя природа.
Как говорил [2]«сорочинский мужик»:
[3]«Ну, разве ж не из своего народа –
Течет поэзии родник?».
«И, может, каждый в жизни – бесконечен»:
Так я писал, напишет кто еще.
Хоть я того и не беру в расчет,
Пусть для него теперь желтеет вечер,
И голова раскачивает плечи
И не ложится на одно плечо!
Гляди, земля, во все земные очи:
Где золото – там не осядет ржа.
Коль есть звезда – то, значит, есть и но́чи,
А, значит – есть и сердце, и душа!
17 Мая – 5 Июля 2016 г.
[1] – «Ида» - посёлок в Бабушкинском районе Вологодской области. С момента возникновения посёлка в нём работал лесопункт Монзеского леспромхоза. Летом 1988 года из Идского и близлежащих лесопунктов был создан Идский леспромхоз, но он просуществовал недолго и вскоре был расформирован. Ныне же поселок живет бедно, и существует благодаря нескольким предпринимателям, работающим исключительно в лесной промышленности.
[2] – В стихотворении речь идет об Н.В. Гоголе, который был уроженцем села «Большие Сорочинцы».
[3] – Перестроенное мною известное изречение Гоголя.
