Стихи Икоки Просто — самые популярные.

Икока Просто • 599 стихотворений
Читайте все стихи Икоки Просто онлайн.
Полное собрание стихотворений с комментариями и оценками.
ДАТА Все время
ЯНВ
ВЕФ
МАР
АПР
МАЙ
ИЮН
ИЮЛ
АВГ
СЕН
ОКТ
НОЯ
ДЕК
ПН
ВТ
СР
ЧТ
ПТ
СБ
ВС
ЖАНР Все
Забыты все войны мира. Зарыты топор и трубка.
Граница пройдёт пунктиром. На новой двери зарубки
оставит растущий мальчик - твоя и моя кровинка.
Прощаться отныне жальче - мы все теперь половинки.
Сумеем развеять пепел, отмыться от душной гари?
Как ласточки, домик слепим, поселим в него гитару -
чтоб сердце смелее пело, чтоб нам помогала строить...
Найдётся по нраву дело. И больше ни в бой, ни строем...
Целую висок - желаю, пророчу и заклинаю:
ни шагу не дам до края, умру, но не отпускаю.
Теперь только дом, работа, семья и друзья, рыбалка...
Любые дела, заботы... Но только не с пулей салки.
Согласна смирить гордыню, тебя разделить со всеми -
сестрицам, друзьям, машине дари бесконечно время.
 
Работай с утра до ночи, спасай и делись рубахой.
Но только, когда захочешь, устав от забот и пахот,
звони, подъезжая к дому. Открою тебе ворота.
Вздохну не по-городскому. Сцелую со лба заботы…

В четыре

14.10.2024
Плюс десять. Холодный ливень.
Каблук утопает в упавшей за ночь листве.
Всё бесит. Ничто не мило.
Кого-то заносит внезапно на вираже.
 
Озябла. Повыше ворот.
Не зря довязала шарфик позавчера.
Бежать бы, чтоб листьев ворох
Метнулся... Но бегать вышла моя пора.
 
Забыла. В холодном ливне
Незрячим мир мой отныне стал.
Завыла. В моей молитве
Ни слов, ни мыслей... Мой Бог устал...
 
Не слышит. Не хочет видеть.
Мой Ангел вовсе меня забыл.
На крыше стоит невидим.
Мои молитвы стирает в пыль.
 
Виновна. Признала. Каюсь.
Отныне Осень не для меня.
Холодной моя родная
Подруга стала. Её огня
 
Всем хватит. Пожаром листьев,
Рыжьём и кровью роскошных крон
Заплатит и дну, и высям...
Лишь мне оставит тоску и сон.
 
Четыре. Спешить не нужно.
Теперь не важно, что кто-то ждёт .
В квартире ленивый скучный
Роскошно рыжий нахальный кот.
 
Прости мне... Убила нежность,
Впустила страхи в забытый дом.
Простыла... Иду и брежу.
Пускай всё станет забытым сном.
 
 
 
 
 
 
 
 
Здравствуй, печальный рыцарь прекрасного образа. Истосковалась по звукам родного голоса. В день этот, с виду обычный, но всё ж особенный, снова пишу тебе - глупая, твердолобая. Ты заворчишь и рассердишься, вновь не откликнешься. Знаешь, Земля ещё вертится - хрупкая, хлипкая... Я сомневаюсь? Нисколько. Мы вместе напишем про главное - есть где-то в мире ассольки, кораблики плавают, память хранит не осколки, а кадры хроники, и даже мы, не добитые жизнью хроники, веруем в то, что словами давно запачкано - всеми стихами, что сыпали в топку пачками. Руки омоем слезами, коснёмся бережно света, что жил между нами и маловерием. Выплачем вновь молитву: Спаси! - неистово... И возвратимся в утро - святое, чистое...
Друг, ты простишь болтовню? Всё от нервов. Честно же... Я твою душу люблю - со стихами, песнями... Можно, поздравлю тебя с днём Дождя и радости? Всё. Обнимаю, любя, и дарю чемоданчик сладостей...
 
С днём рождения, Володя! )
Будь. Пиши. Не теряйся.
Исправляла не я.
Володя решил причесать мою писанину.
Спасибо.)
 
 
 
Плюс десять. И вечер ещё... И холодный ливень...
Каблук утопает в опавшей за нОчь листве.
Всё бесит. Не мило ничто. На последней миле
кого-то заносит... В капризе и в баловстве
 
озябла немного уже... Чуть повыше ворот.
Не зря довязала шарфик позавчера.
Бежать бы сейчас, чтобы шарф... чтобы листьев ворох
метнулся... Но вышла для бега моя пора.
 
Забыла. Закрыла глаза под дождём и тут же
холодным, незрячим и мир мой отныне стал.
Завыла. Но рук не сложила в молитве... В луже
ни слов, и ни чувств, и ни мыслей... Мой Бог устал.
 
Не слышит. Не видит. Не знает, и знать не хочет.
Мой Ангел-хранитель забыл обо мне почти...
На крыше всю ночь простоял, пялясь в небо... Впрочем,
вернись, если хочешь, молитвы мои прочти.
 
Виновна и каюсь. Я это уже признала,
что дождь, или осень, пожалуй - не для меня.
Холодной моя дорогая подруга стала,
и мне не согреться уже у её огня.
 
Всем хватит. Пожухлой травы и пожара листьев,
рыжьём своим, снова, и кровью роскошных крон,
заплатит Она свою цену и Дну, и Выси...
Лишь я буду помнить, что всё это был не сон.
 
Четыре. И дождь, и плюс десять... Спешить не нужно.
И даже не важно, что кто-то настолько - ждёт...
Что в доме с обеда меня ожидает скучный
роскошно-ленивый и рыжий нахальный кот.
 
Прости мне... Что так - обо всём... Что убила нежность,
и страхи впустила в закрытый забытый дом...
Простыла, прости... Я иду и тихонько брежу.
Пускай всё останется будто бы на потом.
Здравствуй, родной.
Как же я по тебе соскучилась! Не понимала этого, пока не увидела, пока не прикоснулась. Вот, трогаю рукой всё подряд, мимо чего раньше проходила, даже не глядя.
Огромная медная ручка на здоровенной, тяжеленной двери библиотеки. Ох, и ненавидела я тебя когда-то, каждый вечер отвисая в зале диссертаций. Спасибо, родная, за науку.
Три раза по 12 ступенек у фонтана, на Сквозняке. Сколько песен здесь было спето. Какие репетиции случались... Не то, что в студии... А какие стихи, фонтан, тебе шептали!
Театр. Ваше Величество. Тот самый. Почти Ла Скала, только чуть меньше. Спасибо тебе за твои легенды, за склоки, которые ты никогда не выносил на публику, делясь с нами только самым прекрасным: за фестивали, юбилеи, спектакли, постановки, представления - за радость, как ни назови. Поклон тебе от фанатичного зрителя за прекрасных царевен и принцесс, шлюховатую Пеппи и обворожительную Ягу, за присутствие в сказке, за всех Великих, которых ты приглашал к себе для нас. Режиссёру, неподражаемому нашему, передай незаметный привет. Пусть он улыбнётся, поднимаясь по ступенькам.
Ха! Термитник. Привет. Всё блестишь и жужжишь? Всё так же содержишь в себе самых незаменимых? Остаёшься свидетелем всего самого важного. Ну, жужжи. Заходить не буду. Третьему этажу привет! Раньше я думала, что зря тебя, такого серого и квадратного, прямо напротив элегантного театра водрузили. И лысого дядьку прямо между вами поставили. Теперь только поняла, сколько в этом иронии. Архитектор был человек с юмором.
Родной факультет. Самый особенный, самый элегантный, самый красивый на этой центральной улице. Как же мы гордились, что тебя поместили именно в этом старинном здании, такими важными себя считали, обучаясь здесь... Нет, ты прости. Не могу говорить. А то разревусь. Просто пробегусь по этажам, как тогда. Тебе, старинное купеческое собрание, а ныне храм науки, самое большое спасибо - за весёлую юность и мудрых наставников.
О! Памятник Великому. Основателю. Здравствуй. Всё так же стоишь, смотришь на море. Хорошо, что тебе порт не видно, что он под обрывом спрятался. Всё, как и 300 лет назад. Можно, я посижу на одной из твоих чугунных пушек, такой тёплой из-за жаркого южного солнца, нагревшего металл за день? Спасибо. Спасибо Тебе за мой родной город. Знаешь, я не понимала, как люблю его, пока не уехала отсюда. Скучаю ужасно. Даже по тем улочкам, которые когда-то терпеть не могла, за скучность и невзрачность. Теперь и их люблю. Бывает так? Конечно.
 
Но главное - что ты, мой город, есть, живёшь-бываешь. Спасибо тебе за моё детство и счастье. Расти. Процветай. Родителей береги. Пожалуйста. Я тебе их доверила. Приеду, конечно. Но ты о них заботься. Пусть врачи к ним будут подобрее, продавцы поприветливее, таксисты позаботливее. Ну, и вообще... Сам понимаешь.
Никуда я от тебя не денусь. Прикипела...
 
 
P. S. "Старший сын Петра" в названии означает, что наш город был основан тем же самым отцом-основателем, только на 5 лет раньше Санкт-Петербурга
Для Вольки финальная.
Теперь про Вольку будут только наши воспоминания. Не его.
И про Таточку, конечно, еще будут истории. Но уже теперь, одну.
Таточка осталась одна в их квартире. В их гнёздышке. В котором мы с бро выросли.
Больше года уже.
Мама отказалась увозить его сюда, к нам, к родным местам, туда, где его давно ждали его родители.
Он остался в городе на аллее героев. Под большим чёрным камнем. На памятнике такой молодой и красивый.
Такой, каким был, когда вернулся из командировки из Африки и получил звание.
Это фото из его личного дела, которое за ним возили по стране фельдъегери. При присвоении нового звания всегда делается новое фото в парадном кителе, при всех наградах, не с планками, и оно потом хранится до следующего повышения, как титульное фото. По крайней мере, так было в эпоху бумажного документооборота. А предыдущее титульное фото отдавали офицеру.
Нет, фоток всяких у Таточки всегда было и есть много. Она же выросла с фотиком в руках. И сейчас фото, сделанные её рукой, выложены на сайте альма матер.
Так вот, я опять всё отвлекаюсь.
Фотографий Вольки, конечно, после той памятной было много. И постарше, и посолиднее. И когда он работал в универе, и в кругу семьи, и официальных на документы. Но Таточка так решила.
Да. Девочки в нашей семье умеют принимать решения...
 
Хотела написать, как всё призошло. Не могу.
Короче, как всегда, простите за сумбур. Если сможете.
 
Блин, болит-то как...
У нас с ним всегда всё непросто было. Многого я не понимала. Он меня вообще не понимал. Но при этом так пусто, так больно, так давит... Потеря. Оторванность. Вырванность, выгрызенность какая-то.
То ли чувство вины, то ли груз непонимания.
Прости, Волька.
Такой себе, мужик.
Вполне ещё не старый.
Могучий, как мясник.
И это цветовод?
Стою, жую язык.
Такому и задаром
Цветочки, птиц, шашлык -
Что в голову придёт.
 
Мужик отводит взгляд -
В окно, на люстру, в книгу...
И морщится. Болят
Глаза? А может, зуб?
Цветок в руке зажат,
Шиповник, вроде, дикий.
Такими полон сад
И над рекой уступ.
 
Кладет его на стол.
Листочки расправляет.
"Опять урод расцвел.
А порубить никак.
В том годе все извёл.
Ещё хужей ломает.
Все руки исколол.
Вот, хай его растак!
 
Ты, говорят, мастак?
Всё лепишь натурально.
Слепи её. Да так,
Как будто бы жива.
Сумеешь, не дурак -
Получишь матерьяльно...
Вон, полный твой рюкзак
Накапает братва.
 
Не, я не тороплю.
До завтра можешь думать.
С утра благословлю.
В подвальчик аль домой. "
Я, кажется, туплю,
Хотя, не скудоумен.
В подвале? Я? Слеплю?
Шиповник? Да на кой?
 
Он лапой сгрёб цветок,
Пока я мялся, в шоке,
Швырнул со зла. У ног
Моих увядший труп.
"Пальто надень, браток.
В саду их дох... Ну, много.
И хватит на весь срок.
Ты скажешь, принесут.
 
Оделся? Ну, пошли.
К ней спустимся, в подвальчик.
Но только ты молчи.
Не то получишь в нос."
Мне вещи принесли.
Какой-то шустрый мальчик
Пальтишко мне всучил
И шапочку поднёс.
 
Потея и пыхтя,
Напяливаю шапку.
Попался, как дитя.
Подвальчик и цветы?
Ох, Васенька, чертям
Отдам тебя в охапку,
Серьёзно, не шутя.
Подвёл под монастырь...
 
Бугай почти бежит,
Ступеньки, переходы,
Я, мокр и с толку сбит,
Пытаюсь поспевать.
Откуда эта прыть
В его седые годы?
Не зря так ладно сшит.
Фух, жарко, перемать...
 
Приплыли. Что за бред?
Подвал. Больнично белый.
Стерильно яркий свет.
Три стенки. Три двери.
Мясник поднес браслет
К двери, от нас налево,
Как был, легко одет,
И двери отворил.
 
 
 
 
 
 
 
0
На войне - другое измеренье.
Там совсем не равен году год.
Счёт не только смерти и раненьям,
Даже крикам боли счёт идёт.
 
Сердце на войне теряет кожух,
Сквозь него сочатся страх и боль.
Даже притворяясь: "Не тревожат!" -
Их трофеем вынесут с собой.
 
Оставляет след война во взгляде,
Что-то выгрызая изнутри.
В изуверском том чемпионате
Победивших нет, как ни смотри.
 
Кто столкнулся с бездной глаз дракона,
Жаждущего боли и смертей,
Обожжён душой: насторожённо
Смотрит он теперь в глаза людей.
 
Вздрагиваю, этот отблеск видя,
Поскорей забыть опять хочу,
Отмолить, отнять у злой обиды,
Не отдать забвенья палачу!
 
Посмотри в глазёны отраженья,
Крошки, повторенья своего,
Позабудь победы и сраженья.
Взгляд теплеет. То не колдовство.
 
Нежность и спасёт, и отогреет,
И потушит ненависти жар,
Лишь она, чудес любых скорее,
Возрождает в сердце жизни дар.
 
Я всё знаю - сильный и отважный,
Победивший всех своих врагов,
Для меня, как прежде, это важно.
Только помни: есть ещё любовь.
 
 
 
10.05.2017.