Таточка и Волька. Часть финальная.

Для Вольки финальная.

Теперь про Вольку будут только наши воспоминания. Не его.

И про Таточку, конечно, еще будут истории. Но уже теперь, одну.

Таточка осталась одна в их квартире. В их гнёздышке. В котором мы с бро выросли.

Больше года уже.

Мама отказалась увозить его сюда, к нам, к родным местам, туда, где его давно ждали его родители.

Он остался в городе на аллее героев. Под большим чёрным камнем. На памятнике такой молодой и красивый.

Такой, каким был, когда вернулся из командировки из Африки и получил звание.

Это фото из его личного дела, которое за ним возили по стране фельдъегери. При присвоении нового звания всегда делается новое фото в парадном кителе, при всех наградах, не с планками, и оно потом хранится до следующего повышения, как титульное фото. По крайней мере, так было в эпоху бумажного документооборота. А предыдущее титульное фото отдавали офицеру.

Нет, фоток всяких у Таточки всегда было и есть много. Она же выросла с фотиком в руках. И сейчас фото, сделанные её рукой, выложены на сайте альма матер.

Так вот, я опять всё отвлекаюсь.

Фотографий Вольки, конечно, после той памятной было много. И постарше, и посолиднее. И когда он работал в универе, и в кругу семьи, и официальных на документы. Но Таточка так решила.

Да. Девочки в нашей семье умеют принимать решения...

 

Хотела написать, как всё призошло. Не могу.

Короче, как всегда, простите за сумбур. Если сможете.

 

Блин, болит-то как...

У нас с ним всегда всё непросто было. Многого я не понимала. Он меня вообще не понимал. Но при этом так пусто, так больно, так давит... Потеря. Оторванность. Вырванность, выгрызенность какая-то.

То ли чувство вины, то ли груз непонимания.

Прости, Волька.