Стихи Фотинии Иная

Солнца лучик в звездах тает,

Ветерок уснул.

Спи спокойно, моя крошка,

Баюшки-баю.

Вновь осинкой сердце дрогнет –

Ветер осени знобит слегка.

Лист кленовый в окнах блекнет,

Льются трели первого звонка.

В детстве нам хотелось стать большими:

Примеряли шляпы, каблуки,

Клеили усы и кофе пили,

Разговоры взрослые вели.

Расплескалась от края до края

Гостья в бархатном черном плаще.

В мире вздохов звенит, не смолкая,

Тихой скрипкой сверчок нараспев.

Яркое солнце на горизонте в дымке подсвечивало иллюзорную гряду. Она растянулась нежно-голубой каймой и справа мягко сливалась с небесной высью. На ней ни облачка. В синей полосе, переходящей в ленты индиго, гребешками похожими на тире морзянки, рождались звуки музыки. Там вдали они были не слышны. Ближе к берегу барашки пены на гребне волны причудливо соединялись то широкими, то узкими мраморно пенными бурунами вод. Они жадно лизали темно-лиловую отмель. Невозможно было отвести взор от этих неистово прожорливых хищников. Они упорно раз за разом старались поглотить песок, выбрасываемый на берег и снова уносимый обратно в глубину морского чрева. Ноги засасывало, они тонули в кипени прибоя. Казалось, он непобедим в нашей с ним схватке. А тягун все бурлил и пел песню, придуманную для океанид. Его голос с придыханием равномерно протяжно шипел. Так пенилось шампанское, вливаемое в каскад из хрустальных фужеров, высвечивая счастье. Какофония бриза, рокота и брызг умиротворяла мое сердце.

 

Лист медленно кружится опадая,

Танцуя в воздухе и падая в траву.

И, прошлого заплаты убирая,

Душа, как осень, чистит черноту.

Горсть земли. Не сумеем познать.

И зачем понимать нам, живущим,

Почему Бог спешит отнимать

Или худших, иль лучших из лучших.

Расстаемся – нелепость случайности,

Сдав в багаж не назначенный груз,

Мы доводим друг друга до крайности,

Потеряв к счастью радужный вкус.

Ты и я… Мы были прежде

Одиноки и легки.

Вот уже корабль на стрежне,

Вновь от устья далеки.

Море грозною стихией в бурю, в шквальный шторм

То волчицей, то орлицей; блеском ярых волн

Щерит пасть и вторит медью тенора валторн,

Прочь несется торопливо на прибрежный холм.

Был месяц май. Я помню день

Такой хмельной и незабытый…

За окнами цвела сирень,

Наш класс, и окна все открыты…

С рождения ищу Тебя впотьмах,

Скитаясь в мире гостем бесприютным.

В рассвет щиплю струну души в псалмах,

Не смея грезить счастьем абсолютным.

Трое с Ним взойдут на Фавор-гору

Вечность в свете дивно созерцать.

В трепете любви склониться долу,

Ощутив Величья благодать.

Утром ясным или ночью

 

Утром ясным или ночью

К Матушке спешу.

На сердце рана. Служат люди Богу:

Священство в церкви, овцы по домам.

А хор поёт… Забыл мытарь дорогу.

Храм Спаса. Божья благодать рабам!

Спроси себя: когда был легким час,

И ты парил, взлетая в поднебесье, –

Рассветной юности начало из начал

Тропа бежит, минуя редколесье.

Почему плачет горестно небо –

Дождевые лучи до земли:

Оттого ль, что не жаждем мы Хлеба;

Оттого ль, что сидим на мели.