На жарком базарном променаде, среди, уже набившей оскомину туристу с двухнедельным стажем кричащей пестроты лавчонок, искрящих поддельными самоцветами, сбивающих с ног удушьем дурно выделанной верблюжьей кожи, выпячивающих горы бросовых, но незаменимых для убывающих отдохнувших: магнитиков, брелоков, мылец, бутылочек с цветным песком и всяческой подобной мишуры; выдвигающих тяжёлой артиллерией( вгоняющей в ступор от изобилия впервые очутившегося здесь) легионы сумок и сандалий местного пошиба и пошива, ковриков, клеток для птичек, расписных тарелок, мисочек, ваз; нарочито ярко блестящего металла украшений, сияющего под вечерним солнцем так, что кажется свет пересыпается в неисчислимом множестве браслетов и колец тихим, но постоянным сухим звоном - будто чья-то смуглая, тонкая рука перебирает, мешает фигурные лепестки фольги ленивым и беспрерывным движением; и прочая,и прочая; и, конечно, имеющих (каждая лавочка, как пещера Сим-Сим) своего рачительного хозяина - то ли султана, то ли раба, то ли стражника, мы, уже изрядно наевшиеся местного колорита,
болтались расслабленно и сонно...
Но стоит зазевавшемуся гуляющему притормозить у какой-нибудь безделушки или залюбоваться совершенной формой роскошного кальяна, выставленного прямо на тропе охоты за покупателем и
являющего собой не что иное как композицию - тугие кольца страстного змея обвивают точёный янтарь долгой талии нежной гурии, скользя от крутых молочных бёдер широкой мутной колбы к терракотовой глиняной головке - чашечке для табака и углей, тут же раздаётся истошный вопль :"Посмотреть! Раша! Как деля?", и, если не прибавишь шаг, кивнув исключительно из вежливости через маску матёрого, тёртого равнодушия, то испытаешь на себе все прелести аутентичного восточного торга. Начнётся дикий танец: "Сколько дашь? Ты капиталист! Ни мнэ, ни тэбэ!Камрада! Look!" Танец яркий, экспрессивный, жаркий и беспощадный. Танго страсти, пасодобль и знойная бачата в одном - на арабский манер. Кажется грозно набирают темп там-тамы и остро взвизгивает зурна, когда неистово жестикулируя, чёрный дервиш беснуется на раскалённой мостовой, дабы заставить тебя танцевать вместе с ним, раскрывая, словно под гипнозом, бумажник и платить, платить хотя бы за то, чтобы откупившись вырваться из его жадной и липкой власти...
