Стихи Натальи Шохиной

Забыть... Что видится за "быть"?

Вода, которая как воздух...

Как будто вышел из избы,

Упал на снег, глядишь на звёзды,

А Слово никак не получалось. Белый лист перед ней оставался неизменным, простираясь во все стороны обозримого пространства. Он и листом то по сути не был. Даже разреженный воздух здесь не мог стать таковым - молекулы газов, пригодных для дыхания живого существа, нуждались в силе притяжения. Но она не думала сейчас об этом, ведя рукой в пространстве перед собой. Круг. Идеальная форма, чтобы заключить внутри себя суть. Она вела рукой плавно и сосредоточенно, но круг не желал быть замкнутым, он дробился на малые отрезки, эти моменты, смещаясь, повторяли сами себя, пока наконец сила, ведущая линию, не иссякала. Круг оставался незавершённым, раз за разом.

- Не выходит, - рука бессильно опустилась, белый фон перед глазами мельтешил, как скопище мелких белых мушек.

- Пробуй ещё. Закрой глаза. Что видишь?

- Ничего, - произнесла она после того как послушно закрыла глаза и посмотрела сквозь сомкнутые веки.

Войти во тьму и не сойти с ума,

Не брать с собой ни спички, ни фонарик.

Кто встретит в подступающем кошмаре?

Закрыть глаза - а дальше мгла, туман,

Здравствуй, сегодня чудесный день -

Я тут по щиколотку в воде,

Зонт не забыл, сапоги надел,

Так что не страшен дождь.

Когда молчишь, то всё становится чужим,

Как будто вышел вон - и схлопнулся портал.

Как будто бы ни с кем ты прежде не дружил,

О встрече не мечтал.

Nondescript moths without a name

looking for light by touch.

They blindly believe in their high aim

willing to give too much.

Опять твой снег моих коснётся век,

И даже время остановит бег,

Дыханием охвачено морозным.

И ты поймёшь / не дух, не человек/

Администрация сайта решила, что это всё-таки стихи. Ну ладно, не буду спорить.

 

Молочные реки, кисельные берега.

Над синей долиной пашмину туман соткал.

Она ему пишет- чернила не высыхают.

Чернила текут по руслу заросшей речки.

И снег в этой жиже, едва только выпав, тает.

А буквы, сливаясь, лишаются очертаний,

Реки текут на юг из угрюмых льдов.

Ты остаёшься. Ты ещё не готов.

Высунешь нос, посмотришь с опаской - что там?

Ни направлений правильных, ни следов.

Day or night - in stealth mode blind flight.

Wings without feathers are your prop and might.

Termless trust seems apathy of dust.

Any view will be deficient and unjust.

Когда душа на связи - не дыши.

Волокна эти тоньше паутины,

Их нити - суть небесный крепдешин,

И потому почти неощутимы.

Денёк выдался отличный. Солнце ласково грело, ветерок игриво трепал по волосам детские макушки, море лениво плескалось у берега. Старшую сегодня вызвали в город, а вожатые и сами были не прочь расслабиться - им тоже до чёртиков надоела железная дисциплина и жизнь по часам. Поэтому сегодня четвёртый отряд отдыхал впервые так, как хотел.

 

Две девочки-близняшки, обе коротко стриженные, в шортах и белых бейсболках, играли в бадминтон. Воланчик то и дело относило к воде, и им приходилось много бегать. Наверное, эта пара отлично смотрелась бы на корте, но здесь был лишь песок, две неказистые ракетки и погожий летний день. И сёстры, увлекшись игрой, совершенно не обращали внимания ни на отсутствие сетки, ни на недовольные возгласы стайки девчонок, которые, расстелив полотенца почти у самой воды, загорали и болтали о разных пустяках и были абсолютно не в восторге от того, что пробегая мимо, спортсменки окатывали их песком, летящим из-под быстрых ног.

 

Научи меня речи, простой, как подкожный ток.

Облака уплывают, и рыбы их ловят ртом.

И уж если сперва - пустота, тишина потом,

Где всему итог?

- А потом я хочу быть деревом, - говорю, -

Подпираешь макушкой небо, колышешь воздух.

И видать далеко – над тобой облака да звёзды.

А иное – всего лишь уловка, знакомый трюк.

De profundis... Сквозь узкий тоннель зрачка,

Полумесяцы бликов, а дальше - чаща.

В эту темень, встревоженный и молчащий,

Ухожу я всё дальше - тебя искать.

Никто из нас не будет прежним - тем,

Кто мыл восторг в холодной пустоте,

Как золото в эпоху "лихорадки".

И нёс поток, широкий, как Юкон,

За дверью - дверь. За этой дверью - пол.

Под полом мышь скребёт и шебуршится.

А за окном летит большая птица

И с мышью не ведёт ненужный спор.

Когда ты вернёшься, в город придёт тепло.

Укроет пуховой шалью, согреет души.

Вернёт улыбки на лица мимо идущих,

А под язык - леденцы из душевных слов.

Пережившим затмение - gloria и аминь.

Ото дна оттолкнувшись, водою прошли сквозь воду.

Променяв на дыхание призрачную свободу,

Дотянули до берега, так и не став людьми.

Поезд уходит в полночь.

Пуст ожиданий зал.

Те, кто спешат на помощь,

Смотрят во все глаза,

Тихий спальный - кирпичики вдоль шоссе.

Окна в окна, плешивый газон внизу.

Тут бесцветные люди - один как все -

Словно вахту, унылую жизнь несут.

Беги, - говорит. Далеко тебе не уйти,

Сопливый подранок. Гоморра не стоит мессы.

Не надо трагедий: не можешь заплакать - смейся!

Последний смеётся красиво, как ни крути.