Как же хочется кропать о вечном,
Про богов, весну и макрокосм,
Смысл искать во взглядах поперечных,
В слове битом, в петлях чьих-то кос,
Не родных, не дёрганных тобою:
Чисто квазигумилёвский ход.
Вот скажи, творец, тебе зачем такое?
Ты зачем фигаришь, пулемёт?
Ручки дернутся и шустро утрамбуют:
"Ах, луна прекрасна, мир жесток."
Звёзды там же пачкой снумеруют,
Все туманности гуртом - под молоток.
Вот - добро, а вот, конечно, гадость.
Вы смотрите, он вам пояснит
За людей, за порченость и святость,
За полит, за соц, за аудит.
За чинуш, за уважение к морщинам,
За полёт, за гнёт он вам загнёт,
Отмеряя жизнь тупым аршином,
По понятиям разложит и прошьёт.
А устав, опять пойдет по весям,
Грозам, снам - удобным якорям.
Либо с удалью, грустинкой или спесью
Прошвырнется по былым своим бляндям.
Ох и зла судьба к творцу, вестимо,
Хочется, чтобы костюмчик шёл.
А костюмчик, гад, неотвратимо
Намекает, что поэт под ним - осёл.
Только и в обманочку поэту
Не удастся долго и всерьёз -
Пластилиновая эта оперетта
За собой упрёт в анабиоз.
Скоро сам уснёт от вязких штампов,
Дёрнув ножкой в жмущем сапогу.
Муза облегчённо цмыкнет лампу
И слиняет прочь по потолку.
Прежде, чем писать об отвлечённом,
Постирай недельные носки.
Но и в дрёме ты заворожённо
Ловишь Музу за худые локотки.
Хорошо сопится бедолаге,
Вот и не пристать ему ко мне,
Чтоб и я достал все тайные бумаги,
Прояснил по собственной стряпне.
Я же, по секрету, тоже повар,
Втайне нянчу собственных чертей.
Только вам, плебеям, впавшим в сговор
Ни шедевринки не светится моей.
Мало ли, приспичит доходягам
И меня отделать кочергой.
Нифига - такого нам не надо -
Это им обтечь тут не впервой.
Доброй ночи, милый мой затейник,
Вот и я прилягу отдохнуть.
А к утру пополнится идейник -
И вернусь разок поэта пнуть.
Спят борцы, умаявшись священной,
Нескончаемой, идейною войной.
Нет, не в сердце место Музе пленной -
Наша свéрлит где-то под спиной.
