Она любила его. А он любил бессонницу.
Сначала он не мог привыкнуть к этому состоянию, ломающему сладкие туманные сны. Бессонница приходила вместе со жгучей мигренью. Ему казалось, что кто-то невидимый прижимал к виску холодное дуло пистолета, и медленная-медленная пуля аккуратно всверливалась в голову. Хотелось зажмуриться, хотелось закричать. Было невыносимо больно и страшно. Он жмурился, стонал и просыпался. Тихо, чтобы не разбудить её. Когда острая боль исчезала в глубине тела, и сознание растворяло напоминания о ней другими мыслями, приходила ночь.
Он любил ночь. Подолгу вглядывался в ночной город, выискивая светлые пятна окон и рассеянный свет фонарей. За каждым окном, под каждым фонарем он видел небольшую историю незнакомых ему людей. Историй было десятки, сотни, тысячи. И ни одна из них не повторялась. Каждую ночь город, словно волшебный сундук, открывал ему все новые и новые сюжеты и вводил новых персонажей.
Потом в его жизни появилась она. Каждую бессонную ночь он подолгу сидел на постели рядом и смотрел, как она спит. Он старался запечатлеть в сознании ее позу, выражение лица, положение раскинутых по подушке волос; прислушивался к ее дыханию, вдыхал запах ее теплого тела. Он хотел каждую ночь запоминать ее, чтобы потом сравнивать ее с ней дневной. Сонная теплота и беззащитность девушки давали ему простор для фантазий. Он думал, размышлял, сочинял, мечтал, но никогда не воспроизводил своих фантазий. Незаметно она стала главным персонажем его ночных сюжетов. Какую бы историю он не придумывал, она была в ней. И он всем сердцем любил ее. Любил выводить ее на карнизы и крыши, фотографировать на фоне полной луны или под дождём, неожиданно сталкиваться с ней на сонных перекрестках, знакомиться, заново узнавать и бесконечно обнимать ее под фонарями. И он был счастлив! Он был одержим. Опьянен. Он был всесилен. Он кутал ее в одеяло, защищая от ночных кошмаров. А наутро рассказывал о выигранной битве и взамен получал теплый солнечный поцелуй. И это неизменно радовало его, как мальчишку. Он касался ее щеки своими ресницами, а она в ответ щекотала его своими локонами, торчащими с утра во все стороны. Он был с ней и днем, и ночью. И счастливей его не было на свете. Ему хотелось делить с ней любовь, радость, утренний свет – всё то, что составляет слово счастье. Но не бессонницу. Те мгновения, перерастающие в томительные минуты, когда он был готов биться головой о стену, чтобы не чувствовать боли, он не собирался делить ни с кем.
