Под сводами качалась музыка, вздыхая,
Оркестр играл забытый, старый вальс,
И бальных платьев пламенем сверкая,
Бал разгулялся. Гулко вторил бас
Волторнам и литаврам, размеряя
И ритм и темп, биеньем изнутри,
И я кружусь, и про себя считая
Все тот же счет в размере раз-два-три,
Твоя рука легла так невесомо, нежно
Мне на плечо, и теплая ладонь
В моей руке дарили мне надежду,
И раздували мне в душе огонь,
В глазах твоих искрилося веселье,
Ты улыбалась мне в кружении свечей,
И мыслей рой, и музыки влеченье,
Все спуталось в душе растерянной моей...
Ведет отсчет мелодия качаясь,
Шуршит вокруг, сияя, белый шелк,
Как будто с миром этим расставаясь,
Вдруг вальс затих, да и оркестр замолк,
Уж в канделябрах свечи угасали,
Народ шумел у выхода толпясь,
Я потерял ее, напрасно взгляд бросая
В толпу, найти пытаясь, и, боясь...
Качает ветер на аллее средь деревьев
Круги усталых, позабытых фонарей,
И я забыть тот вальс мечтаю поскорее,
С любовью той, столь неожиданной моей...
Но кудри золотые, расплескав на плечи,
Ты улыбалась, доверяясь в танце мне,
Все виделась. А время, говорили, лечит...
Но, видно сразу, этот доктор не по мне...
И снова вальс, и снова бал, шуршанье шелка,
А я в сторонке. Мне не весело. Грущу.
В знакомом вальсе без нее не видя толка,
Стою в сторонке, и... ищу, ищу, ищу...
