Крошатся стены в тонку пыль,
И тлеют листья слой за слоем.
Года слагают сказки в быль,
Мутят умы легенды роем.
Лет сто назад народ попроще
Горбатился, как мы сейчас.
Трудиться мог и днём, и ночью,
Но и бухать должон подчас.
Один поручик аль казак,
Набравшись трошки самогону,
Стегая лошадь вдоль по склону,
Вниз путь держал на свой бивак.
Да видно чуть не рассчитал
Или кобыла та устала,
Споткнулась и не устояла,
Поручик кубарем упал.
Об камни парня приложило,
Дух вышибло из тела вон.
Завис над мясом он и жилой,
Не властен уж земной закон.
А кляче повезло поболе,
Поскольку хоть и неспеша,
Но встала, поскакала в поле,
Труп злополучный волоча.
Душа же, пьяная в дымину,
Не поняла, что всё - хана,
Петляя, бога матеря,
Направилась к кустам калины.
За ними сразу деревенька
Раскинулась на семь дворов,
Сараи, стойла для коров.
Народ устал и спит давненько.
Наш алкогольный казачок,
Белея средь дерев неясно,
Поплыл к домам на пятачок,
Надеясь на ночлег напрасно.
Собаки на цепях завыли,
Почуяв смерти холодок,
И жутким лаем разбудили
Всех спящих там без задних ног.
Из ближней хаты вышел злющий,
Помятый жизнею дедок,
Сутулый, юркий, как хорёк.
И было сразу видно - пьющий...
Схватил, что под руку попало,
Глаза сощурил в темноте,
Собакам рявкнул, чтоб заткнулись те,
Искал он, что их напугало.
Блестели ветви в лунном свете,
И крался к ним бесстрашный дед,
Беды не чуя, весь в моменте,
Держа оглоблю, как мушкет.
Поддавшись ярости дурману,
Он вдарил, силы не щадя,
Влетел с размаху в глубь тумана
И замер глубоко дыша.
Белёсый влажный пар сивушный
Сквозь ноздри внутрь него потёк...
Дедок икнул, всхрапнул чуток,
Схватить пытаясь воздух душный.
Шатаясь, как от свежей браги,
Свирепый, будто лютый лев,
Вломился он в соседний хлев,
Искрясь от удалой отваги.
Крушил ограды, бил скотину,
Орал, что он хозяин тут,
Пока соседские мужчины
Не вышли глянуть, где чьих бьют.
"Опять нажрался самогонки!
Хватайте, хлопцы, сатану!
Мне шо, с тобой играть в догонки?
А ну, робята, врежь ему!"
Насилу спеленали деда,
А он рычал и голосил,
Реванша требовал, просил.
Нелёгкая была победа...
Пока собрали стадо в кучу
И успокоили зверьё,
Рассветом занялось село.
Храпел лишь дед, поднявший бучу.
Через спокойное дыханье
Ушёл и чужеродный дух,
Навечно пьяное созданье,
Прозрачный, лёгкий, словно пух.
С годами память растворилась,
Порвалась связь с людской судьбой.
Душа как будто истончилась,
Ослаб эффект и алкоголь.
Но иногда вдохнёшь нежданно
Сырое облачко в себя,
И радость, сердце теребя,
Накроет дымом окаянным.
Особое дрожанье рук,
Неугомонное веселье
И тонкое предчувствие похмелья:
В тебя вселился пьяный дух.
