Меня зовут Лоренцо Джамтарелло,
Я в тысяча шестьсот седьмом году
Рождён был. И зря ждёт котёл в аду.
Смерть одурачил ловко и умело.
Мою семью всю забрала чума, но
Каким-то чудом выжить я сумел,
И когда боль потери отревел,
Попал в ученики я к шарлатану.
Сеньор Луиджи слыл в миру плутишкой,
Охочим до вина и женских чар.
Лишь фокусам меня он обучал,
Я ж коротал часы свои за книжкой.
И древний фолиант прочёл однажды -
Учебник алхимических чудес.
Утратил аппетит, и сон, и вес,
Ведь любопытство сушит хуже жажды.
Мне грезилось о философском камне,
Способном враз бессмертье даровать.
Я к цели шёл своей за пядью пядь.
Та миссия казалась так близка мне.
Так, от распятья убежав к распутью,
Случалось мне недосыпать ночей.
Живя у алхимических печей,
Мешал мышьяк то с серой я, то с ртутью.
И вот однажды, верьте, иль не верьте,
По истеченью нескольких годов,
Был результат томительных трудов:
Я изобрёл вакцину против смерти.
Был счастлив я две сотни лет вначале:
По миру ездил. Пил. Гулял. Кутил.
Избавившись от временных мерил,
Я закружился в вечном карнавале.
Всем побывал: от лорда до паяца.
Я выучил все в мире языки,
Но стал всё чаще чахнуть от тоски:
Знал обо всём, да не с кем пообщаться.
Вдруг выродились страсти до страстишек.
На свете жил как вечный арестант.
Меня понять пытался только Кант.
Я поделился парой с ним мыслишек.
Гордыней переполнен был до краю.
Ни сабля не пугала, ни курок.
Ещё сто лет провёл в плену дорог.
Чего искал? Да я и сам не знаю.
Но и ко мне вдруг счастье прикоснулось.
Иль Бог привёл, иль дьявол подтолкнул:
Я на балет в театр заглянул,
И жизнь моя тотчас перевернулась.
Парила, словно ангел, балерина.
Нежна, как белой розы лепесток.
Сам Пушкин посвятил ей пару строк.
Но мною увлеклась Екатерина
Я был растоптан, скомкан и уменьшен.
К её пуантам бросил целый мир!
В груди плясало сердце - как сатир -
При виде совершеннейшей из женщин.
Судьба порой и бесу кажет милость.
Так не был в жизни счастлив никогда,
Как в миг, когда она сказала: «Да!
Я беззаветно тоже в Вас влюбилась»
Фанфарами запела патетично
Душа. И тем весенним майским днём
Я предложил ей вечно быть вдвоём.
В реальности, а не метафорично.
Узнав о самом страшном том секрете,
Она, подумав, заявила: «Нет.
С тобою буду ровно столько лет,
Сколько Господь мне завещал на свете.»
Жизнь потешалась, словно Арлекино.
Я принял эти правила игры,
И мы сплели в один наши миры,
Тела и души. Вместе. Воедино.
Когда она закончила карьеру,
Полсотни лет в разъездах были мы.
В час, когда жизнь клонилась до зимы,
Мы перебрались к морю – на Ривьеру.
Дары судьбы коварны и капризны.
А смерть – всему последняя черта.
Я видел, как увяла красота,
Но я люблю и после часа тризны.
Её не стало в марте на рассвете.
Шумели волны. Начинался шторм.
Мир плыл в тумане, словно хлороформ
Таился на могильных роз букете.
В предсмертный час так на меня глядела,
Как будто не она, а я погиб.
Лишь губ любимых дрогнул чуть изгиб,
Сказав: «Люблю», - навеки онемела.
Я проклинал ту прихоть Божьей воли,
Что вспять не обратит теченье рек.
Один и тот же дарит человек
И счастья миг, и век щемящей боли.
Я вновь побрёл по миру в одиночку.
Поймёт меня лишь одичалый волк.
Хоть сытно ел и одевался в шёлк,
Лишь об одном мечтал – поставить точку.
Я на Монмартре пил абсент с Ван Гогом,
Кино смотрел я с братьями Люмьер,
С Чайковским был в часы его премьер,
И с Маяковским я корпел над слогом.
В кругу искусства был я узнаваем,
С Эйнштейном трубкой в Цюрихе пыхтел,
С Шаляпиным дуэтом как-то пел,
И с Чеховым беседовал за чаем.
Я наблюдал, как был расчеловечен
Земной наш шар в двух войнах мировых,
Как метастазы вспышек боевых
Планету сжали, и дышать ей нечем.
Я знаю, Бог сюжеты повторяет.
Видел, как смерть меняет свой мундир.
Потом смотрел, как возрождался мир,
Теперь гляжу, как снова загнивает.
Вновь кто-то правит балом на манеже.
Новый злодей, и площадной герой.
Я как в метро - тащусь по кольцевой,
А за окошком станции всё те же.
Так и живу, привыкший к укоризне.
Опять на звёзды пялюсь я в ночи,
И думаю: у смерти есть ключи,
Что открывают двери к смыслу жизни.
Время мечты сжигает – как кострище.
А счастье – прах, коль не с кем разделить.
Момент заката сложно оценить,
Если уверен - впереди их тыщи.
