Стихи Servi.dei — самые популярные.

Любовь во мне не устаёт,

Пусть даже тело омертвело.

Когда усталость ломит тело -

Любовь свалиться не даёт.

 

И я шагаю взад - вперёд,

Порою робко и несмело,

И, как младенец, неумело

Пытаюсь ложку сунуть в рот.

 

И надо мною небосвод

Из потолка и из плафонов.

Вокруг так много горьких стонов

И санитарок хоровод.

 

Никто не знает наперёд

Кому какая будет доля:

Кого-то выпустят на "волю",

А кто-то прямо здесь умрёт.

 

И так недели напролёт...

И часу не бывать без боли...

Невзрачны все, подобны моли

И взгляды хладные как лёд.

 

Ну, а во мне любовь живёт.

И пусть лежу я на кушетке,

И каждый час жую таблетки -

Любовь не плачет, а поёт.

 

Липка и сладкая как мёд,

Она всегда даёт мне силы

И вырвет душу из могилы.

Любовь во мне не устает...

 

***************

 

Посвящается всем тем, кто находится на лечении в онкологических центрах и хосписах, и борются за свою жизнь. Молюсь за вас.

Я всем доволен. Ну и пусть

Бываю не совсем понятен.

На горьком опыте учусь

Моих прорех и тёмных пятен.

 

И пусть, отнюдь, я не силён

Среди поэтов именитых, -

Не буду я забыт как сон,

Пока я Богом не забытый.

Я восхищён, Я очарован

И до безумия влюблён.

Тобой навеки заколдован,

В твоих объятьях замурован,

Твоей любовью окрылён.

 

И видит Бог, как ночь страдая,

И днём тоскуя о тебе,

Я про любовь стихи слагаю

И дерзкой мысли избегаю,

когда от страсти не в себе.

Доселе не прошла пора

Бумажных войн и волокиты.

Перо острее топора.

Кивнут пером и... ты "убитый".

 

Лишился жизни не мечом,

Не пулей звонкою повержен.

И не на плахе палачом

Твой лик на землю был низвержен.

 

Но на бумаге пара строк,

Написаных рукою властной,

Нависли над тобой как рок,

Судьбой безликой и несчастной.

 

 

 

Я, как пророк, гляжу вперёд

И, вопреки всему, мечтаю.

Я не желаю быть как лёд

И как свечи огарок таю.

 

Не вспоминая о былом

Снимаю ветхие одежды.

И водворяются в мой дом

Дела, невиданные прежде.

 

Я не любил, - теперь горю,

Как яркий пламень полыхаю.

Не отнимаю, а дарю

И радуюсь, а не вздыхаю.

Под ногами лёд хрустит усталый.

Хлюпает вода под зимним сапогом.

Пахнет свежестью и снегом талым.

Радует весна! Да мысли о другом.

 

Вдаль идёт весенняя дорога,

Вдаль, за горизонт, по дальше от зимы.

Покидая зимние чертоги,

Ждут нас впереди цветущие холмы.

 

Ждут нас перемены неизбежно,

Как приходит жизнь с красавицей весной.

И на смену зимней стуже снежной

К нам всегда придут дожди и летний зной.

 

Я улыбаясь вспоминаю

Мой старый дом в селе родном.

И наша улочка Лесная,

И лес сосновый за прудом,

 

И школьный двор, заросший ивой

В воспоминаниях моих.

А рядом сад такой красивый,

С беседкой только для двоих.

 

И мы, как школьниками были,

Не разлучались ни на час.

Я помню, как толпой входили,

Буквально вваливались в класс.

 

И так же дружно выходили,

Но не спешили по домам:

На поле время проводили

И рвали ландыши для мам.

 

Горох в стручках и шоколадки,

Что запасали мы с утра;

Гитарный бой у танцплощадки

И посиделки у костра;

 

И миг прощания с друзьями,

Последний наш воздушный змей...

Всё это вечно будет с нами.

Всё это в памяти моей.

 

 

 

Порошит снежок, как пыль кружится.

Снежный вальс при свете фонарей.

Ночью мне в постели не лежится

Если сказка ходит у дверей.

 

Удивляют зимние причуды.

Я заворожённо у окна

Созерцаю сказочное чудо,

Слушаю как шепчет тишина.

 

Я как будто в детство окунулся,

Погрузился в грёзы давних лет.

Долго спал и наконец проснулся,

Обнаружив в сердце детский след.

 

Фонари сквозь тысячи снежинок

Мягким светом улыбнулись мне.

И морозец сотни паутинок

Нарисует на моем окне.

Громыхнуло где-то на востоке...

Затянуло небо пеленой.

Подгоняет грозовые склоки

Ветер реактивною волной.

 

Загудели кроны вековые,

Зазвенели в роще дерева;

Расплясались травы полевые,

Ветром опьянённая трава.

 

Черной мглой плывут от горизонта

Облака налитые свинцом.

Мрак и грохот грозового фронта

Назову началом и концом.

 

Яркой вспышкой небо озарило,

Зазвучали в тучах голоса.

Грянул гром и грохотом накрыло

(Словно) "колоколом" реки и леса.

 

 

Черта. Порог. За шагом шаг.

За горизонтом снова дали.

Я как навьюченный ишак

Бреду, а ноги так устали.

 

Моя сума не тяжела, -

На сердце груз лежит пудовый.

Душа ещё не зажила,

Но хочет всё пройти по новой.

 

Я не беглец, но я бегу,

Бегу, сверкая телесами.

Я словно в замкнутом кругу, -

Куда ни кинь - везде "я самый...".

 

Куда ни глянь - везде одно,

Лишь только свой я образ вижу.

И камнем ухожу на дно,

Своей гордыней обездвижим.

 

 

 

 

 

Для чего рождаются стихи?

Почему поэтами мы стали?

Потому что правду и грехи,

Глубину, посредство и верхи

Мы в себе хранить не перестали.

 

Палочкой чертя по бересте

Иль пером черкая по бумаге,

По лукавству или в простоте,

В мире Божьем или в суете -

Оды сочиняем мы и саги.

 

Очень трудно выразить порой

Всё, что в нас, обычными словами.

Иногда, всё кажется игрой,

Но, терпеть бумаге не впервой,

Сердце наше разделяя с вами.

Ворона как-то напилась

На новоселье у сороки.

В гнездо родное собралась,

Одна домой лететь взялась.

Сорока ей: "мол, у тебя заскоки

С больною головой в такую даль лететь.

Ведь можешь с нами посидеть,

Пока умом не отрезвеешь".

Ворона ей: "Да как ты смеешь!

Ведь, если только захочу,

Как стриж до дому долечу!

Тогда меня, кума, узнаешь!

Хотела б знать, как ты летаешь!"

И, пьяно крыльями взмахнула,

Взлетела, "ласточкой" вспорхнула

(Как ей, вороне показалось)

И, крикнув "кар!" в гнездо помчалась.

В полёте делая зигзаги,

Считала камни и овраги.

Да не заметила бедняга,

Как сзади дружная ватага

Лихих отважных воробьев

Настигла и давай шалить,

Её клевать и зло хулить.

По пьяной немощи своей

Та не могла лететь скорей

и защищать себя не в силе.

И воробьи её побили.

Тут из вороны вышел хмель.

И севши на густую ель

Задумалась и долго так сидела,

Твердя: "Зачем ж я, дура

Пьяная летела?!"

Говорит еврей еврею:

"Счастлив я на сей земле.

Всё, что нужно, я имею:

Кров и пищу на столе.

 

Никуда я не уеду!

Таки да, хоть вырви глаз.

Как взгляну в глаза я деду

Коль наступит смертный час?

 

Он, когда был помоложе

Лет на пять, чем я сейчас,

Был опрятен и ухожен,

И чурался грязных фраз.

 

Весь при фраке, напомажен,

Обувной бутик держал.

Был он скромен и не важен,

И законы уважал.

 

Моего, скажу я деда

Знал тверской торговый люд.

Уважали, спору нету,

хоть шептали там и тут:

 

"Глянь, идёт, смотри скорее..."

"Хорошо еврей живет..."

"Много ль денег у еврея?..."

"Говорят, что Веня жмот..."

 

Усмехался тот незлобно

И на небо взор бросал.

Он всегда кормил голодных,

Псов от голода спасал.

 

И для детского приюта

Расширял мой дед карман,

Словно сам там жил, как будто

И страдал от детских ран.

 

************

 

В ту пору гремели войны

И Европа вся в огне.

Время было неспокойным

И в тылах, и на войне.

 

Чахла царская Россия,

Бунт в Отчизне назревал.

Может то грядёт Мессия?

Или близится развал?

 

Время шло. И произвола

Избежать не удалось.

Царь отрёкся от престола

И, Россию на "авось".

 

А за тем, спустя немного

По земле волна прошла.

И от Смольного порога

Революция пришла.

 

Землю отдали крестьянам,

А помещиков взашей.

Может поздно или рано

Их раздавят словно вшей.

 

Всех предателей - на рею,

Контру - вздёрнуть на суку.

Но, а как же быть еврею

В этом непростом веку?

 

************

 

Дед мой, Веня, как и прежде

Делал всё, что делать мог.

В сердце теплилась надежда,

В горле же стоял комок.

 

В общем, ждать пришлось немного.

Дед мне часто повторял:

"...люди в черном у порога..."

Свой бутик он потерял.

 

Из владельца, да в скитальцы -

"Как башмак сорвать с ноги"

И теперь шальные пальцы

Шьют солдатам сапоги.

 

И теперь не те соседи,

И домишко небольшой,

И пытают все ответить

"Вень, ты свой или чужой?"

 

Эх, куда сбежать? Скажите!

Я от боли изнемог...

Вдруг, явился посетитель

И в руках вертел сапог.

 

"Вы еврей?" - спросил он чинно.

"Да, еврей" - ответил дед.

Положил сапог мужчина,

Вынул из сумы пакет.

 

Развернул, а в нём бумага,

Вынув, положил на свет.

И, исполнившись отвагой

Стал читать бумагу дед.

 

Пред глазами строки, строки -

"..Путь, евреи, поезд, жить..."

Что на Дальнем, на востоке

Мне готовы предложить?

 

Что за странная идея?

Почему в такую рань?

Неугодного еврея

Из Твери в "Тьму-Таракань"?

 

Может быть я там устроюсь,

Утешал себя мой дед.

Или по уши зароюсь

И помру от зла и бед.

 

************

 

Звук раздался на пероне

Паровозного гудка.

Дед с вещами у вагона,

У разъездного витка.

 

А людей вокруг, нет счёту.

Как в толпе бы не пропасть!

Голубиному помёту

Даже некуда упасть.

 

Неужели, все евреи?

Ну, а люди всё идут.

Никогда бы не поверил

Сколько наших в Твери тут.

 

"Вень, ты тоже уезжаешь?"

Дед услышал позади.

"А куда везут, не знаешь?"

Кто-то крикнул впереди.

 

"А на что мы жить там будем?"

"Не боись, не пропадём!

Дом построим, землю сгрудим,

Топи осушать пойдём!"

 

************

 

Стук колёс и лязг вагонов

Всю неделю напролёт.

Сколько недовольных стонов.

Ну, а поезд всё идет.

 

Тесно, муторно и сыро,

Чей-то храп, и чей-то смех.

"Коммунальная квартира"

Очень тесная для всех.

 

Кто-то песнь поёт негромко...

Это дед мой песню пел.

И скрипач на скрипке звонкой

Подыграть ему хотел.

 

Но не вышло, вот досада.

Грустно в этакий момент.

Когда пёрли словно стадо

Был поломан инструмент.

 

************

 

"Всё, приехали, на выход!

Вещи быстро разгружай!"

Наконец-то, воздух, тихо...

После ада прямо в рай.

 

Все с вагонов поспешая

Вылезли и там, и тут.

"Что за станция такая?

Вроде, Тихонькой зовут".

 

"Так, давайте же скорее!"-

В рупор бригадир кричит.

А кругом одни евреи!

Идишь вольно так звучит.

 

Все собрались на платформе.

Поезда исчез и след.

В сапогах, в рабочей форме

Среди них стоял мой дед.

 

Среди голода и тягот

Засучил он рукава.

Пил компот из местных ягод,

В пищу - местная трава.

 

Вот, на пустыре средь стоил

Вырос двухэтажный дом.

Это дед его построил.

Сам и поселился в нём.

 

На болотах и на топях,

Камнем, деревом, водой,

На карьерах и на копях

Вырос город молодой.

 

************

 

Говорит еврей еврею:

"Счастлив я на сей земле.

Память добрую имею,

Кров и пищу на столе.

 

Как и дед мой, я не против

Разных экзотичных стран.

Но, люблю, меня поймёте,

Город мой, Биробиджан!"

 

Железный путь протяжной лентой длится,

То извивается, то ровный как струна.

Передо мной мелькают дни и лица...

И днём не сплю, и ночью мне не спится,

Лишь накрывает дрëмы пелена.

 

Гляжу в окно. Вагонов перестуки.

Сосед храпит, спит богатырским сном.

А мне, друзья, признаться - не до скуки:

Пишу стихи, улавливаю звуки,

Разглядываю виды за окном.

 

 

"Ну, Серёга, сыграй нам на чём-нибудь?", или: "Вот и оркестр прибыл!" - часто такими словами встречают меня мои коллеги, железнодорожники. Всегда улыбаюсь, слыша такие приветствия. Действительно, собираясь на смену, вместе с рабочими принадлежностями я беру с собою музыкальные инструменты. Так, в боковом кармане моего рюкзака лежит губная гармошка, в главном отделе - блок флейта, а на шее висит кожаный чехол с якутским варганом. Конечно, необычный набор для железнодорожника.

Моя жизнь всегда была связана с музыкальным творчеством. В детстве я учился игре на скрипке и фортепиано, пел в хоре, а в студенческие годы занимался вокалом. И, где бы я ни был, чем бы ни занимался, - музыка была мне неизменной попутчицей и компаньоном.

Когда устроился работать на железную дорогу, моя жизнь обрела новые краски и наполнилась новым звучанием. Грохот металла, перестук колёсных пар и гудки локомотивов, - это то, что постоянно слышали мои уши. На творчество времени почти не было. Ответственная работа требует ответственного отношения, тут не забалуешь. Но и здесь не обошлось без музыки. Со мной приключилась одна история, которая, думаю, на всегда соединила моё увлечение с работой.

 

На первых порах я работал сигналистом. Приходилось часто выезжать на соседние станции, на "подъём" и "бросание" поездов. Однажды, в ночную смену меня отправили на одну из станций нашего участка для закрепления состава ( это и называется бросанием). До места назначения добирался на грузовом поезде, находясь в задней кабине локомотива. Думал вздремнуть немного, пока еду, да не тут-то было. Время пути составило около сорока минут и всю дорогу я не мог спокойно сидеть в кресле, так как меня буквально выкидывало оттуда. Электровоз раскачивало из стороны в сторону и поэтому о сне даже не думалось. Наконец, прибыв в пункт назначения, придя в себя, я заглянул на пост к дежурному по станции, прошёл целевой инструктаж и принялся за работу. Ночь была по-апрельски прохладной, но мне было жарко, так как вместо одного заявленного поезда пришлось закреплять три. На горизонте уже забрезжил рассвет, когда я, измотанный в конец, пришёл к дежурному и запросил посадку на ближайший поезд, чтобы вернуться домой. Дежурный, в свою очередь, сделал запрос у поездного деспетчера, который дал "добро" посадить меня на пассажирский экспресс. Оказавшись наконец в задней кабине электровоза, я сел на место помощника машиниста и поезд тронулся. До чего же мягко шёл локомотив. Кресло, на котором я сидел, плавно покачивалось вправо - влево, вверх - вниз. Мои веки налились свинцом, а тело размякло. Собрав все свои силы я схватился за подлокотники руками и крепко сжал, прогоняя сон. Поезд шёл быстро и я боялся заснуть, чтобы не проспать свою станцию. Борьба со сном продолжалась с полчаса и вскоре, в зеркале заднего вида показались огни родного города. Поставив на колени рюкзак, я уже приготовился на выход. Всё ближе, ближе моя станция... Я открыл глаза, пробудившись от лёгкого толчка. Поезд тронулся и набирал скорость. За окном светло, поля да леса. "Проспал!" - в ужасе подумал я. Заглянув в свой мобильный телефон, обнаружил десятки пропущенных вызовов. Звонил дежурный, тот, что отправлял меня домой и маневровый деспетчер, что ждал меня дома. Вот это я влип! Необходимо было выйти на ближайшей станции и каким-то образом вернуться назад, домой. Вскоре поезд сделал остановку. Пулей велетев из кабины локомотива, я бросился бежать к посту, где меня уже встречала дежурная. "Это ты пропажа? - спросила она улыбаясь, - твой деспетчер уже все станции поднял на-уши. Говорил, посадили сигналиста на пассажирский поезд и он как в землю провалился!" Я на это лишь виновато развёл руками.

Дальше всё было по отлаженной схеме: посадили на поезд и отправили домой, куда благополучно прибыл. Я ожидал взбучки от начальства, но меня не наказали, говорили, что не за что, со всяким такое может быть. Зато моё приключение стало поводом для шуток. Надо мной, мои коллеги, при всяком удобном случае потешались, особенно, когда я работал в ночные смены. Говорили мне: "Серёга, смотри не проспи. Носи с собой спички... ". С тех пор я и стал брать на работу музыкальные инструменты. И брал их не только из любви к музыке, но и для того, чтобы бороться со сном. И это здорово помогало. Когда хочется спать, - игра на варгане прогоняет любой сон.

Прошли годы и уже никто не вспоминает о моём случае. Всё забылось, вытеснилось из памяти. Жизнь на железной дороге насыщена событиями. На досуге, на перерыве между маневрами я играю на своих инструментах. И когда меня спрашивают о том, зачем беру их на работу, я просто говорю: "Однажды я проспал свою станцию..."

Поезда на дальних перегонах -

Лязг вагонов, перестук осей.

По глубинкам да из-за кордона

Мчат составы по России всей.

 

Череда идёт за чередою,

Как по венам словно кровь бежит.

Поезда идут без перебоя, -

Перед ними ровный путь лежит.

Осеннее небо глубокое

Манит высотою своей.

Лежат за рекою широкою

Луга с пожелтевшей осокою

И серые дали полей.

 

А ветер прохладными волнами

Гуляет по прелой листве,

Со стаями птичьими вольными,

По неба простору раздольному,

В далёкой пустой синеве.

 

И слышится так неразборчиво

Дыхание сонных дерев:

И сосенок неразговорчивых,

И клёнов багряных, узорчатых,

Берёз - белоряженых дев.

 

Всё тихнет вокруг с замиранием,

Ни хруста, ни треска коры.

Решило лесное собрание :

" Дорогу осенним стараниям,

Причудам осенней поры ".

Зимнее чудо волшебным ковром,

Белою шалью на землю упало.

Мне на окошках морозным пером

Зимние образы нарисовало.

 

Вышел во двор, а кругом тишина,

Падает снег, заглушая все звуки.

Это зима! Словно фея она

К нам протянула волшебные руки.

 

Всё обновила своим серебром,

Всё облекла в белоснежные краски.

В гости пришла, погостить в каждый дом

К нам новогоднею снежною сказкой.

Не Пушкин наш язык увековечил

И не плеяда гениев пера,

Но, соблюдая образ человечий -

Наш русский люд и лютая пора.

 

 

Я вижу утренний рассвет

Сквозь дымку полевых туманов.

Сказало Солнце мне: "Привет!

Прости, что я встаю так рано.

 

Ночной покой не для меня

И полуночная прохлада.

Я - Солнце, я - светило дня,

Мне в день пора. Так, братец, надо".