Дебелой пьяной бабою на треть материка
Раскинулась Россиюшка — огромная (пока) —
Не первое столетие под пристальным вниманием
В бесстыдной беззаботности, не приходя в сознание.
И манит соблазнительно сокровищами разными,
Пока народ безмолвствует, а власти — вечно праздные.
И пользуются бабою и пешие, и конные,
Пока храпит ничейная, хмельная, беззаконная.
Века и поколения картина не меняется,
Поскольку здесь с рождения не тем даются яица.
От центра до окраины мужик в России трепетный:
Ложится под хозяина, пугается до лепета.
Чего он так пугается? — Пойми натуру слабую.
Во всём он полагается, во всём живёт ЗА бабою.
И девочки, и девушки, и дамы, и старушки
Обвешаны здесь яйцами от пяток до макушки.
Достались яйца мужнины, отцовские и дедовы,
И братьев, и племянников, и мужиков неведомых.
Коль баба ты с рождения, то все надежды — зряшные:
Тебе — дела семейные, рабочие, домашние,
Ложиться поздно заполночь, и в рабство — по будильнику,
Пока «кормилец» мается «с дивана к холодильнику».
Уже не удивляется народ привычно нищий —
Министры изгаляются, нащупывая днище.
Не дай менять традиции и делай, что захочется:
ОН — вечно в некондиции, ЕЙ — некогда морочиться.
Ребёнок где-то носится, мужик по бабам шляется
(И рифма очень просится) Вот нахрена ей яица?
Она б с судьбой поспорила, традиции нарушила,
Но кони не пристроены и избы не потушены.
Века и поколения… Но вера греет душу:
Однажды население традиции порушит —
И всё у нас устроится, и всё-то устаканится.
А избы — вновь построятся. А кони — что им станется?
