Стихи Тани Советская

Школьные подруги, такие близкие и понимающие всё так же, как и я — где вы?

Потерялись в вихре времени и в пространстве Европы…

Вспоминаю вас и смотрю на разные вещицы — подарки древних лет прошедшего века: книги стихов, часы, ракушки, колокольчики, декоративные ключики-брелочки, куколки, игрушки-зверюшки.

И точно знаю, что никакая паутина времени не затянет мою память.

Сижу за решёткой… Читаю лекцию… Дистант… Это не стихи…

Окно открыто. Зимний воздух. Ощущение полной свободы.

Новый год… Новые лекции, новые темы, новые мысли — искрятся снежинками на солнце.

Голоса студентов кажутся пришельцами из иных миров.

Ника проснулась за минуту до будильника. «И как я угадываю? — привычно подумала она. — Но что это было — сон или какая-то мысль? Не могу вспомнить. Всё потом…»

Позавтракав и почти уже собравшись, она вдруг поняла, что до сих пор даже не вспомнила о своём докладе. «Надо же, какая я спокойная стала», — Ника улыбнулась, увидев себя в зеркале. Строгая брюнетка с короткой стрижкой, светло-серые глаза, безупречно белое лицо — и вечная загадочная полуулыбка.

«Ты как будто всё время «сыыыр» говоришь», — «Нет, у меня просто челюсти такие», — отшучивалась Ника.

Взяв распечатанный текст, она пробежала глазами по страницам и убедилась, что доклад хорошо приглажен, фразы оформлены точно и логично, выглядят и звучат без шероховатостей.

Открытка — картинка и надпись. Для меня — как триггер, переключает настроение, как волшебный ключик, открывает память.

Разбирая очередную часть кладовки, нахожу коробку со старыми открытками. Оказывается — помню! Узнаю эти милые картинки с нарисованными цветами, ёлочками и снежинками, детишками, поздравляющими своих мам, доблестными воинами и героями советского времени, славящими труд и мир во всём мире.

У каждой открытки — своя история, своя интонация, свои образы.

Дух эпохи хранит себя в маленьких бумажных листочках…

И день ушёл, исчезли все его дары —

Волшебный голос, взгляд и тёплое дыханье.

Но яркие глаза и формы — в нежном сочетаньи

Меня насытили до сумрачной поры.

Мы разлучились очень давно, разъехавшись по разным городам.

И встретились через несколько лет, случайно и символично — рядом с ЗАГСом, на большом перекрёстке. Всё изменилось: цветочный магазин стал кафе, книжный — банком.

А старый перекрёсток — новым местом наших встреч. И это изменить нельзя.

Так же, как не вернуть те первые чувства и дни, что мы проводили вместе, то сорвавшись на дачу (к тебе или ко мне? у тебя родители где?), то уехав на очередную турбазу за Волгу, то просто на левый берег Дона…

Эссе к «Свободным чтениям»

 

В апреле, когда началась всеобщая самоизоляция, даже как бы обрадовалась: наконец-то появилось время для одного из любимых занятий — перебора книг на коридорных полках и попутного вытирания вечной пыли. Целая стена, двадцать одна полка… Только художественная литература, за исключением одной полки со словарями и энциклопедиями. В своей комнате (фактически — кабинете) держу только книги для текущего чтения и по специальности.

Разбирая одну из полок, обнаружила небольшую книжку в мягком переплёте: «М. Горький. Рассказы» серии «Классики и современники», изд-во «Художественная литература», 1983 г., с иллюстрациями на обложке, с одной стороны — Мальва, с другой — Челкаш. Из чистого любопытства открыла книгу по принципу «как получится» и попала на заголовок «Супруги Орловы». Решила посмотреть начало — и увлеклась…

У тебя глаза — как серый лёд,

А под ним вода глубокая течёт.

В небе — лучик света золотой…

Больше не увижусь я с тобой.

Наверно, с каждым, кто пишет стихи и хотя бы иногда — прозу, в том числе — и научную, случается так, что надо срочно зафиксировать пришедшую в вашу светлую голову мысль, фразу — а под рукой нет чистого листка бумаги.

… Это случилось давным-давно, по дороге из Москвы в мой родной город. Намечался новый виток учёбы, и я обдумывала дальнейшие планы. Как водится, надо было готовить один важный документ — на перспективу. Помню, что в купе никого, кроме меня, не было. Обычно после отправления нашего фирменного поезда пассажиры или уходят в вагон-ресторан, или спят до вечера, а то и до утра. Все научные материалы (книги, ксерокопии, листы и блокноты с записями) в упакованном виде лежали в большой сумке, тоже, в свою очередь, надёжно зачехлённой из-за вечных московских дождей. В дорожной сумке нашлась только ручка.

Уже не помню, то ли забыла положить чистые листки бумаги, то ли подумала, что на обратном пути вдохновение вряд ли меня настигнет… Но это произошло. Наверно, повлияло всё сразу: весьма удачная встреча в министерстве, благосклонные отзывы и рекомендательное письмо.

Мои замыслы спасла вечная любовь к сладкому: не могу представить дальнюю дорогу без большой шоколадки. И на этот раз она оказалась с очень хорошим фантиком — почти как лист бумаги формата А4, чисто-белый с обратной стороны.

Я начинаю новую игру —

Игру, в которой миллионы правил.

Игра не в бисер… Только кто заставил

Меня поверить в это поутру?

Фрагменты забытых дневников

Продолжение «Осеннего-весеннего иронического»

Это было время моего увлечения аффирмациями…

 

Слова к музыке из кинофильма "ПРОФЕССИОНАЛ"

Ennio MORRICONE: LE VENT, LE CRI

из конкурса "ГОВОРЯЩАЯ МУЗЫКА"

 

Эссе к «Чеховским чтениям»

 

Как причудливо иногда работает наша ассоциативная память! После первых мыслей о «Чайке» и «Дуэли» мне вдруг вспомнился Плёс и металлическая композиция «Дачница»…

И только теперь, при переводе своей рукописи в электронный формат, в порядке рефлексии подумалось: а ведь мало того, что сюжетную основу названных произведений А.П. Чехова составляют внебрачные взаимоотношения (они же — любовные связи), так ещё и действие происходит, что называется, на воде или у воды: озеро, море, река.

Моя душа давно ушла от всех

И где-то бродит — далеко отсюда.

Забыв про боль и призрачный успех,

Лишь песенки поёт и верит в чудо.

Я возвращаюсь в детство,

В розовую печаль.

Каменное наследство —

Город уходит вдаль.

Я не верю тому, не верю…

Будто пули в август летят…

Что, верёвку накинув на шею,

Вдруг Марина ушла в закат.

Чьё-то тело тлело в гробу…

То же платье — белый сатин.

Бедный шафер в галиматью

Речь надгробную превратил.

Пускай сдвигаются земные оси

И корабли слетают из орбит —

Молчит Земля… И никогда не спросит,

За что расстрелян и зачем убит

Никого ни о чём не стану просить.

Догадаются — сделают или скажут.

Только я никогда не смогу забыть,

Как осталась одна — из всего экипажа.

Нет, не любовь ведёт нас в вечный рай…

Твой жуткий демон зла мою калечит нежность.

Прошу, прошу — меня не выбирай,

Уйди, моя слепая неизбежность.

Я живу в обратном отсчёте.

Не вернуться теперь назад.

Если много лет проживёте —

Будет чудо, — врачи говорят.

Я крепкая, как этот тополь

С мощными корнями,

Красивой формой кроны

И густой листвой —

Я — поэт электронный!

Или нет — поэтесса… :)

Зависает страница

Улетающей птицей

Не жалей о прошлом, не жалей…

И вина мне белого налей.

Будем мы о прошлом вспоминать,

Чудо нам привидится опять:

Я рисую свои глаза

Четырьмя — не карандашами —

Голубыми черновиками,

И в штрихах тёмно-серых — слеза.