Стихи Дена Ильина

Холодный дождь бессмысленно стучит, взгляни, как прогибается стекло, как дом молчит и дышит глубоко. Мы не одни: пустые дни в календаре, туман, дожди. Мы снова проживаем в ноябре. И только это нас спасёт, поможет зимовать: зелёный горький чай, глинтвейн и мед, твоё тепло и наши общие слова - "люблю", "спокойной ночи", "мы". В ноябрьской ночи слова горят и отгоняют силы тьмы, и нам не страшен сумрак ноября. Наш дом нам крепость, пристань, замок и причал. В нем я и ты. Здесь в безопасности любой, кому назначена была печаль, кому назначена была любовь. И мы приходим в этот дом, он шепчет звёздам все о нас, не важно как мы жили до, но важно как живём сейчас: пусть эта осень навсегда и к нам сюда не доберется даже часть тепла и будет снег и много будет льда, но не сгорит очаг дотла, останутся и смех, и чай и теплая постель, любовь, бессмертие, печаль. Мы остаёмся зимовать и ждать апрель.

Расскажи мне сказку про чудо, здесь очень и очень грустно-я не хочу взрослеть.Не важно, как это будет: письменно или устно. Важно - что это просто: поступать по взрослому, не притворяясь взрослым. Дышать, стареть. И совсем не думать о том, как не помнила про меня,не знала, улыбалась, не замечала. Где ты, моя принцесса и в какой ты играешь пьесе, как ночами грешишь потом? В этом нет у меня ни зависти, ни шкурного интереса, пусть и екает под ребром. И не надо нам начинать сначала, посылай мне лучше приветы чайками у причала, вспоминай обо мне спокойно, теплом, добром. Я не стал твоей частью, мы не стали единым целым. Возможно, к счастью. Ошибся с целью. Очень важно ложные цели теперь стереть. Чтобы ты обо мне молчала, не любила и не скучала. Все сложилось, как надо. Пора взрослеть.Не любить тебя очень просто: не следить за случайными жестами, взглядом, постом. Без тебя мне почти спалось. Так давай же не будем друг другу немым укором: как могло и верилось,- не сбылось. Отпусти меня лучше на воздух или в огромный город. Где-то здесь я тобою расшит, распорот. Где-то там ты проходишь из Пешта в Буду, там, где я никогда не буду, пьешь вино под аккорды Листа, под шум листвы. Награди меня смехом, мечтой о дружбе. Разреши мне остаться нужным, оставь в живых.

Не то, не здесь, не с теми, не тогда. Все время только "нет", пустые поезда, нет никакого "да", и только кофе по утрам и завтра будет также как вчера. Из точки А я еду в точку Б. Со мной в купе не ты. Пишу я не тебе. Я сыт по горло чувством пустоты, смотри, как слово "мы" не делится на три. Вообще не делятся слова. Вагон идёт по линии воды. Мое сознание в сумрачных лесах. Из точки А плывет табачный дым, из точки Б твои следы в моих забытых снах. Прости, я болен до сих пор и пивом запиваю анальгин. И все мельком: вокзал, аэропорт. Я вновь встречаю не тебя. На то есть тысячи причин и я один: опять не здесь, не с теми, не с тобой. Из точки А куда то в точку Б: домой, туда, где слово "нет" привычней слова "да", где о тебе есть слово "никогда".

Эта осень в столице сегодня будет совсем другая. Мокрая рыжая, смешная, почти нагая. Будет жаром своим менять выражения лиц: так сдаются безумию в плен, но не бойся - она уврачует и исцелит. И живое станет живым, а тлен превратится в тлен. Эта осень будет впиваться в тебя и пить не берёзовый сок, но кровь, раздеваться под солнцем, и не носить ни дублёнок, ни курток ни поясов. Пережившим лето отдаст любовь, и умение отпускать то, что нужно забыть давно. Здесь для выживших кров, приют, здесь она нальет нам глинтвейн, вино: пережившим лето и оставшимся на краю нет причин не любить ее, золотую от нежности, бесконечную как река. В ней написаны наши дни, их потоком реки несёт. Ничего иного и не искать, ничего иного не сохранить.

Он больше не пьет и в баре не ждёт его личный шот. Теперь только кофе с утра и до поздней ночи. От этой горечи ему становится хорошо. И мир на мгновение кажется снова прочным. Допивает кофе очередной, достает телефон на стол. Минус внутри хочет повысить градус. Он слишком трезв и поэтому слишком зол. Пальцы немеют, заплетаются с лимонада. У него закончились все слова, как в ручке заканчиваются чернила. "Господи, я надеюсь, что ты жива и не пишешь мне, потому что меня забыла. Как мы выживем, детка, здесь, поздно ночью, когда разведут мосты, и у нас опять не получится общих мест,общей береговой черты?". Североглазый город приходит в бар, за спиной у него фонари и алые светофоры. Пробки себя оценили в десятый балл. "Нет, конечно, с тобой не спорю. Как там на том берегу, детка, скорей скажи? Тоже октябрь, площади, пальцы улиц? Знаешь, наверное, просто другая жизнь. И мы в ней родиться вместе все таки не рискнули".

В горах весь воздух как будто слитен, холоден и необычно тверд. В нем хорошо дышать, смотря на горную цепь событий, перебирать ожерелья звёзд. На смотровой курить, взгляд обратив на запад, табачным дымом растаять над головой. Чувствовать бесконечность и слышать запах бессмертных гор на этой площади смотровой. Здесь хорошо придумывать жизнь, начинать сначала, без ошибок, измен, социальных сетей и лжи. Чтобы с радостью встретить ее печали, полюбить ее сразу и снова жить. Стой, вдыхай в себя этот воздух, серебряный и холодный как на склонах небесных снег. Чувствуешь, как с каждым утром седеет волос, грубеет голос, стареет возраст и больше нет разрешений на взлет во сне. Из горных пиков стекают реки, и воздух горный крепок и держит господень шаг. Здесь каждый день длится чуть дольше века, а ночь проверит насколько бессмертна твоя душа.

Ты счастлива временами и по частям. И скучаешь по прошлому, по хорошим людям и новостям, по тому, что когда то случилось, и более не сбылось.По местам, по фото, по цвету его волос. По словам, по дому, холодной большой воде. По всему тому, что теперь неизвестно где. И когда уже не поможет ни виски, ни корвалол, и внутри тебя память и алкоголь, у тебя будет право на один выходной, кормчий выдаст его только тебе одной. Это будет хороший и длинный день. Ты внутри него и снаружи - нигде, везде. Ты меняешься, уходят печаль и боль, тебе снова пятнадцать и Амбер всегда с тобой, отчий дом для тебя - приют, и деревья снова большие в твоём краю. Все кто должен был жить - живут, улыбаются, любят тебя, непременно ждут. Этот день не сказка, ни сон, не быль. Это нельзя придумать, нельзя забыть. Кормчий любит из врослых творить детей: из всего настоящего, с лёгкостью и в труде. Каждому чаду счастья - прячь его в кулаке: мертвых своих, живых, бусинку на шнурке. Прячь в рюкзаке, в кулаке и снах. Невозможное невозможно. И ты одна.