Стихи Олега Теленченко — самые популярные.

Олег Теленченко • 22 стихотворения
Читайте все стихи Олега Теленченко онлайн.
Полное собрание стихотворений с комментариями и оценками.
ДАТА Все время
ЯНВ
ВЕФ
МАР
АПР
МАЙ
ИЮН
ИЮЛ
АВГ
СЕН
ОКТ
НОЯ
ДЕК
ПН
ВТ
СР
ЧТ
ПТ
СБ
ВС
ЖАНР Все
Жил мужичонка серенький в селе одном. 
Жил не тужил и был навеселе при том. 
Жена, детишки, хряк и хата справная. 
Сам не дурак, да то пока не главное.

Мечтал мужик хоть как-нибудь прославиться. 
Хоть председателя матьком послать с крыльца. 
Играть учился даже на гармошке он,
Вот только на губной, и лишь "Вечерний звон".

Он быть хотел, как личности известные,
Которых знают все собаки местные. 
Чем удивить сельчан, он долго морщил лоб,
Ведь лучше у других не получалось чтоб!

Припомнил он как в детстве, в годы юные,
Над ним обидно целый класс подтрунивал,
А он про них рассказывал учителю,
И порешил, что будет обличителем!

Уж прогремит тогда его фамилия!
И председатель сдохнет от бессилия.
Вот за него решил, как раз, и примется. 
Разоблачать его, как ястреб ринется. 

Так, например, кобыле председательской
Не стоит так вести себя предательски!
Свою нужду справлять на сельской улице,
Она ж кобыла, всё-таки, не курица. 

А председатель, собственник животного,
Видать, не втолковал ему его права. 
И доказать, чтоб председателя вину,
Решил пойти и предъявить дерьмо ему.

Хороший случай, объяснить повнятнее,
Придти под вечер на мероприятие. 
И лично высказать, за всех обиженых,
Всё председателю в глаза бесстыжие. 

И чтобы в долгий ящик не откладывать,
Чтоб побыстрей общественность обрадовать,
Вот на губной гармошке допиликает,
И в сельский клуб заявится с уликами.

Но где их взять в потёмках поздним вечером?
Как различить, где чьи, да делать нечего,
В борьбе за правду нужно обязательно
Найти помёт кобылы председателя!

Пустился в путь решимости исполненный,
Наперевес с лопатой приготовленной,
Но сделав шаг впотьмах, чуть глаз не выколол,
Решил иначе поступить с уликами. 

И в предвкушении прославления скорого,
Нагрёб дерьма у собственного борова. 
Хоть рисковал в ключе правдоподобности,
Спецов в селе ведь много в этой области. 

С лопатой правды, будто бы со знаменем,
Мужик ввалился прямо на собрание. 
И так предстал перед односельчанами
С разоблачениями необычайными...

В селе реакция неоднозначная,
Но всем запомнились его чудачества. 
Вот и соседи как-то смотрят искоса. 
Про их корову он им тоже высказал.

Теперь с лопатой, так мужик и носится. 
Очки для важности на переносице. 
Теперь при должности, и не потратился,
Таскает факты он, и не горбатится.

Из-под кобыл, коров и из-под поросят. 
Пусть председатель перестал здороваться. 
Но ржут копытные, мычат двурогие,
Их подноготную узнали многие. 

Такой конфуз, ужасная коллизия!
К нему теперь не очень то приблизишься,
Ведь эти поиски земной гармонии 
Сопровождаются таким зловонием!

Но мужичок всегда в боеготовности,
Своей лопатой нагребает новости. 
Ведь кто-то ждёт их, как газету к завтраку,
И узнаёт их, как всегда, по запаху.

На них есть спрос, хотя, в конкретном случае,
Он мог найти себе занятие лучшее,
Облюбовать любую печь или кровать, 
И там гармошку продолжать осваивать.
0
Гуляя вдоль и поперёк,
Шёл утром в школу паренёк.
В мечтах витая где-то,
Неспешно ел конфеты. 

Аллеи парка аж блестят,
Стоит скамеек ровный ряд. 
И что б присесть культурно,
У каждой сбоку - урна.

Конфету скушал мальчуган,
Метнув, сначала, наугад,
В ближайшее ведёрко
Конфетную обёртку. 

Игривый летний ветерок
Такое допустить не мог. 
Порхнул неуловимо,
И трехочковый - мимо. 

Парнишка не сбавляя ход,
Ещё конфету достаёт. 
Прицелился, но ветер
Его бросок заметил. 

Пока не кончился запас,
Кидал мальчишка битый час,
Но ветер в обороне
Хоть раз бы проворонил!

Последний шанс у паренька. 
С конфетным фантиком рука 
Летит за ветром следом. 
И вот она, победа!

Вокруг бумажек миллион. 
За то успешно проведён
Турнир по баскетболу!
Теперь пора и в школу. 

Брёл мальчуган среди аллей
И вспоминал как одолел 
Он ветер хитрым трюком. 
И шаловливо хрюкнул...
0
Случилось как-то, из ворот вокзала
Гружённая машина выезжала. 
И наклонив на повороте кузов,
Борт распахнув, рассыпала арбузы. 

А им, арбузам, лишь того и надо,
На волю ринулись арбузным водопадом!
Из кузова гурьбой, что б только слезть с него,
С победным хрустом превращаясь в месиво. 

Лишь единицы уцелев в лавине,
Катились прочь, разбиться на чужбине. 
Но не про них повествование наше,
Помянем тех, что превратились в кашу. 

Они лежали, вырвавшись из плена,
Залив округу кровью по колено. 
Какая жертва! И какая жалость, 
Что их посадка твёрдой оказалась!

Призывом пронеслось под небосводом:
"Арбузы те боролись за свободу!
И надо, что бы в горе и печали
Пособие их семьи получали!

И воодушевившись их примером,
Что в дело правое вселил святую веру,
От гадов, что арбузы жрут, отныне
Потребовать, что б перешли на дыни!"

И разнеслось по городам и весям:
"Арбузы рождены, не что бы есть их!
И всем, кто цел пока еще, заранее
Не плохо бы готовиться к восстанию!.."

Смешно бы не было, коль не было б так грустно. 
Арбуз он, баклажан или капуста, 
Хоть распахнулся борт, но тем не менее,
Кто запустил инерцию движения?

Лежали ровной кучей на вокзале,
И вида ни кому не показали. 
И раньше, на бахче, порой весенней,
Росли не вызывая подозрений. 
 
А тут, вдруг удирать пришла охота. 
Чёрт дёрнул их, дождавшись поворота
Уткнуться в борт, предупредив едва ли,
Что их внизу с матрасами не ждали!

А те, что бьют в набат, в пылу дурея,
Другого ничего и не умеют. 
Бог им судья на том, ведь надо, братцы,
Меняя мир, начать самим меняться. 

Кому урок, кому замес кровавый,
Такие времена, такие нравы!
Так в чём же, все-таки, была причина?
Банальный случай или чертовщина?
0
Здесь хлебный дух несется по округе,
Прохожему туда идти веля,
Где золотые пекарские руки
Рождают калачи и кренделя. 

Достав муки из лучшего запаса,
Поставил пекарь старенький вальсок. 
И как всегда мукой щеку измазав,
Вдохнув, представил будущий пирог. 

На этих пирогах и сдобных булках
Пять поколений выросло без бед. 
Тем духом заполняя переулки,
Здесь прадед выпекал его и дед. 

И сыну после передаст урок он,
Что от отца узнал секреты ремесла. 
Что б в доброй славе старым хлебопёкам
Достойная замена подросла. 

Приятель пекаря, рябой, усатый мельник
Был с головы до ног всегда в муке,
Не трудолюб, но всё ж и не бездельник. 
К тому же плут с наколкой на руке.

Он дело знал, но хитрость от природы
Ему спокойно не давала спать. 
Как говорят, в семье не без урода,
Не врать любил, а как бы привирать. 

Вот, за мукой пора, запасы на исходе. 
К тому же скоро Пасха, куличи. 
А добрая мука, она ведь пены вроде
Что Афродит рождает из печи. 

Как раз у мельника мука была что надо,
Тот старый случай если не считать. 
И пекарь выехал с утра, пока прохлада,
Запас пополнить, ну и друга повидать. 

До мельницы, добрался он к полудню. 
С телеги слез, уж мельник у ворот. 
"Ты сторожишь тут что ли, старый блудня?
Или тут всех встречают как господ?"

Но мельник шутки друга не заметил,
Стоял как столб с заботой на лице. 
И начал, как нашкодившие дети,
Ища союзника в рассерженном отце. 

"Послушай, друг, одно к тебе есть дело. 
Я по дешёвке давеча купил зерно. 
Заветрилось немного и затлело. 
Похоже, прошлогоднее оно."

"Смолол его, ну просто для примеру. 
Да, цвет муки какой то не такой,
И все это походит на аферу,
Но, чёрт возьми, за то барыш двойной!"

"Купи её, сойдет на кулебяку!
К тому ж меня за скрягу не сочти,
Тебе отдам за полцены однако. 
Мука ж довольна сносная ..почти".

"В своем уме, усатый ты пройдоха!
Ты принялся за старое опять?
Как мог подумать обо мне так плохо!",
Воскликнул пекарь, но уж плута не унять:

"Ай, брось, такие лёгкие деньжата!
Еще спасибо скажешь старику!
Ну, может быть немного темновата.
Да, не про сажу я, а про муку!"

"Ну, у тебя же руки золотые!
Иначе я тебя бы не просил."
"Как ты с мукой мне с этой опостылел!"
Ответил пекарь, и мешок купил...

Повёз мешок, а на душе тревожно,
Как будто тяжелее не возил,
Он даже видел как в пыли дорожной 
Покойный прадед пальцем погрозил.

Но гнал как лихо пекарь мысли эти
В решающий для совести момент. 
Он маясь, как бы, прадеду ответил:
"Я просто проведу эксперимент". 

Вернувшись он, без церемоний всяких,
Все ставни в доме наглухо закрыл. 
Спеша напек с капустой кулебяки,
И сердце затая соседей угостил...

...Все живы и довольные при этом!
Ведь мастерство, видавших дело, рук
И пара-тройка пекарских секретов
Избавили несчастного от мук. 

Но муки возвратились понемногу,
Когда считая прибыль в две руки,
Смущенно собирался он дорогу
За партией проверенной муки...

Дни пролетают, печь работой дышит. 
Давно не слышно старенький вальсок. 
У пекаря в мозгу звучит все тише
Мук совести негромкий голосок. 

Честь превращалась в звонкую монету 
При помощи секретов ремесла. 
Жаль тех, кто съест муку гнилую эту, 
За то затея прибыль принесла!

И хлебный дух несется по округе,
Рождённый ради длинного рубля,
И золотые пекарские руки
Другие выпекают кренделя. 

Всё тот же же дух и аромат такой же,
И вид у булок в точности такой,
Но чести нет и совести нет больше,
Да, чёрт возьми, за то барыш двойной...
0
Слепые как то шли обочиной дороги,
Пять тихих стариков уныло сбившись в ряд. 
Вслед за стучащей тростью направляя ноги,
Держа как флаг в руке плечо поводыря. 

И вот бредя гуськом в довольно узком месте,
Где скалы хмуро нависают как стена,
И заросли плюща по ним до поднебесья,
Слепцы, того не зная, встретили слона. 

Верней сказать, в него уткнулся первый,
Рукой своей нащупав мощный бок. 
"Стена тут что ли? Хижина, наверно. 
Кто прямо на пути её построить смог?"

Слон стоя спал, заняв собой дорогу. 
"Тут дерево растет! Откуда ж дом?"
Сказал второй, найдя слоновью ногу,
"Мы, кажется, по зарослям идем. "

"Возможно, дом, и дерево, возможно!",
Держа руками хобот у слона,
Воскликнул третий: "Будьте осторожны!
На нём змея! И крупная она!"

"Змея? Да, нет! Чего то мелковата!"
Четвертый возразил, ощупывая хвост. 
"Сдается мне, что тут кусок каната,
Который уж давно лишайником оброс. "

"Когда от листьев тень, то не бывает сухо,
Поэтому разумно быть и лишаю",
Тут пятый подтвердил, держа слона за ухо,
"Большой довольно лист , гарантию даю!"...

...Как там разобрались осталось неизвестным,
Ведь видеть не дано слепым всего слона!
Слон знает, что он слон, ему не интересно,
Знать мнения слепцов, к тому ж во время сна.
0
Седой настройщик пианино
С огромным траурным зонтом,
Держа фасон, походкой чинной
Шагает в сумасшедший дом. 

Не то, что б в страхе обессилел
Он сам с собою тет-а-тет. 
Там просто к празднику просили
Им подготовить инструмент. 

Он согласился с неохотой,
Ведь сумасшедших полный дом!
Но все ж работа есть работа. 
Решил не думать о плохом. 

Но ближе к месту назначения 
От тяжких дум свело живот.
И на крылечко заведения
Поднялся, как на эшафот.

Вошел гадая, весь в мурашках,
С нелепой миной на лице:
"Их что, в смирительных рубашках
Приводят прямо на концерт?"

Сопроводили до гостиной,
Точнее в музыкальный класс.
В углу стояло пианино,
И чуть правее контрабас. 

Маэстро руки разминая
С опаской выглянул в окно:
"Что если буйные прознают?
Тогда уж станет не смешно!"

"Ворвутся с криком в помещение
И без изысканных манер
Устроят мозга сотрясение!
Вон, контрабасом, например!"

Один вдруг входит, седовласый,
Прищурив свой безумный глаз. 
Проходит прямо к контрабасу!
Хватает этот контрабас!...

Настройщик побелел от страха 
И маму мысленно позвал. 
"Он без смирительной рубахи!
От санитаров убежал!"

"Видать из буйных пациентов. 
Сейчас здесь будет все крушить!"
Но тот увлекся инструментом
И что-то начал там крутить. 

Подергал струны для порядка,
Понюхал, пальцем постучал,
"Да он притих перед припадком!",
Настройщик чуть не прокричал. 

"Вот это псих! Как говорится,
В овечьей шкуре старый волк,
Решил к тому же притвориться,
Что в контрабасе знает толк!"

"Хоть не набросился вошедши!"
Настройщик стер холодный пот. 
"Пусть побалует. Сумасшедший!
Бог даст, спокойненько уйдет".

За что, скажите, так коварно
С ним поступил жестокий рок?
"Где ж вы, родные? Санитары!
Уже наверно сбились с ног".

"А может просто ждут подмоги?
Он, видно, не один сбежал!
И неизбежно по тревоге
Был поднят весь медперсонал!"

Настройщик, пленник обстоятельств,
Стоял как слон на тонком льду:
"Когда ж найдут тебя, приятель?
Когда уже домой пойду?"

Решив соседа потревожить,
Пока натешится дитя,
Он обратился осторожно,
В глаза безумцу не глядя:

"Послушай, сдайся ради бога. 
Тебя найдут же всё равно. 
Или ступай своей дорогой. 
Хоть в дверь, а хочешь вон в окно". 

Старик безумный обернулся,
Привстал, попятился к двери. 
Дверь открывая ухмыльнулся:
"В окно ступай! Ты посмотри!"

"Ну ни какого ж нету спасу
Уже от вас, от дураков!"-
Сказал ...настройщик контрабаса,
Крутнул висок и был таков...

Вот так, какою меркой судим
Такой и будут нас судить. 
Мораль видна, скрывать не будем. 
Себя узнали? Не чем крыть?

"Сам не суди, судим не будешь",
Нам заповедано давно. 
Ведь лучше Бога не рассудишь,
А нам, пожалуй, не дано.
0
В дороге долгой обезножив,
Кряхтя в проселочной пыли, 
Своей дорогой шел прохожий,
Туда, куда дела вели. 

Приметил у лесной опушки,
Предвидя будущий ночлег,
Как на развалинах церквушки
Трудились трое человек. 

Направил к ним, ведь за беседой
Не помешало бы вполне
Испить воды да и разведать,
Село в которой стороне.

"Бог в помощь! Здравствуйте! Похоже
Решили церковь подлатать?"
Перекрестясь спросил прохожий,
Беседу что бы завязать.

Все трое заняты работой. 
Соленый пот залил глаза. 
Один сказал: "была охота!",
И на загривок показал:

"Хребет я тут за так ломаю!
Как есть запутали меня!
Когда с похмелья подыхаю,
Что хошь проси стеклом звеня!"

"Выходит так и согласился
Вон, с церквой батюшке помочь. 
Я ж накануне так напился,
Узнать не мог ни день ни ночь". 

Второй мужик кайло откинул,
Услыша рядом разговор,
"Да нешто ты вторую спину
Намедни с ярмарки припер?"

"Я за бесплатно не горбачу!"
Смахнул со лба устало пот,
"Ведь труд, он быть должон оплачен!
А за "спасибо" кто пойдет?"

"Ишо сегодня пошабашу
И умываю по утру. 
Гроши дают за церкву вашу. 
Обычно я вдвойне беру". 

"Тебе вдвойне, с твоей то рожей!
Да ты давно себя видал?"
Забыв в запале о прохожем
Один второму прокричал. 

А третий, парень круглолицый,
Поднял улыбку к небесам,
Хлебнул, дал путнику напиться,
Сказал: "ты прав, мы строим храм!" 

"Немного месяца поболе
У нас строительство идет,
И как меня по божьей воле
Благословили на приход".

"Смеркает скоро. Через рощу
Тут до села рукой подать. 
Того гляди, пойдешь на ощупь. 
Или в лесу придется спать".

И снова взялся за работу, 
Что бы успеть пока светло. 
Другие два ворчали что-то,
А путник двинулся в село. 

Он шел по роще торопливо
И думал: "Вот ведь как чудно!
Такие разные мотивы,
А дело делают одно". 

Как ныне сказано и присно
И не изменится досель,
Тот жизнь свою наполнил смыслом,
Кто светлую имеет цель. 

И эта цель как антипризма
Из всех блуждающих путей
Вам соберет дорогу жизни,
Чем сто других дорог прямей!

Попугай.

19.08.2015
Он был не просто умный малый,
Дал бог ума, хоть отбавляй!
Про все и вся на свете знал он!
Он был ученый попугай. 

Хоть в клетке жил, но все в округе
Немало слышали о нем. 
И за советом на досуге
К нему ходили на прием. 

Он всякий раз по прутьям клетки
Надменно клювом проводил
И, как на паперти монетки,
Советы страждущим дарил. 

Так он вещал и все ловили,
Как подаяния слова. 
И по сусекам разносили
И убирали в закрома. 

Никто не ставил под сомнение
Пространный смысл заумных фраз. 
Откуда взялся этот гений?
И в связи с чем такой экстаз?

Он может вырос с мудрецами?
А может подвиг совершил?
Или владеет прорицанием?
Отнюдь! Он просто так решил!

Решил всему иметь суждение
Блюдя при этом важный вид. 
Из мудрецов лишь отражение
Из плошки на него глядит. 

Да и какое там провидеть!
Дай бог читал бы по слогам!
Хотя, что б парня не обидеть,
Болтать он научился сам. 

И вот с тех пор не умолкает,
Дает советы, учит жить. 
Ведь попугай лишь то и знает, 
Что постоянно говорить. 

Он знал про все, про все, что можно!
Такое, что поди узнай!
Когда не знал, то врал безбожно. 
Ученый, все же, попугай. 

И все порой развесив уши
Внимали речи мудреца. 
Надменный бред готовы слушать
Не разобравшись до конца. 

Как не попасть под эти чары,
Как будто грамотных речей?
Что бы не стать годами старым,
Но чуть умнее овощей. 

Когда такие вот помпезно
Вам взгляд на жизнь втирают свой,
Бывает, знаете, полезно
Своей подумать головой!

А хочешь жить не размышляя,
Иди спроси у попугая!
В тени сарая-развалюхи,
Жужжа о чем то о своем,
Занудно суетились мухи,
Гудя над найденным дерьмом. 

А на лугу за сельской школой
В сиянии неба синевы
Трудились деловито пчелы
Под стрекотание травы. 

И вот в листве, где в дождик сухо, 
А в ветер- листьев перебор, 
С пчелою повстречалась муха,
И завязался разговор. 

"Ты, я гляжу, смурнее тучи. 
Здорова ль? Как твои дела?
Иль белый свет тебе наскучил?"
Спросила бодрая пчела. 

"Здорова ли...сама не знаю",
Вздохнула муха, "вот, жужжу.
Как за сарай не прилетаю
Одно и то же нахожу.

Какая жизнь, такие песни. 
Просвета нет. Сплошная тьма. 
Давай туда слетаем вместе,
И ты увидишь все сама".

"Какая тьма? Куда слетаем?"
Пчела скривилась, "Вот же свет!
Давай нектар пособираем,
Его прекрасней в мире нет!

Луга полны земли дарами!
Кругом цветы! Ты что, кума!
И это все не за горами!
Летим, увидишь все сама!"

"И за горами я бывала.
Там тоже есть такой сарай. 
Я за сараем поискала
И что нашла я угадай!"

Уныло муха проворчала
С усталым видом знатока. 
Но спорить с ней пчела не стала,
Ответив ей: "ну что ж, пока..."

"Но объясни всего одно лишь,
Зачем дерьмо перебирать?
Что ищешь, то ведь и находишь!
А может просто не искать."

Сказала муха: "ну, не знаю.."
Ища глазами свой сарай,
И прожужжала улетая
"Нектар сама свой собирай ".

И разлетелись восвояси. 
Одна, бубня, как жизнь туга,
К цветам другая, лобызать их
Вернулась на свои луга. 

Кто в жизни пороху понюхал
Или чего-нибудь еще,
Живет, как за сараем муха,
При этом спорит горячо. 

А кто не споря с чудаками,
Не знает жизни без чудес. 
Кто видит лужи под ногами, 
Кто отражение небес.
0
На обезьяньем острове, 
Где все баклуши бьют, 
Макаки дружным обществом 
Жизнь праздную ведут. 

Слоняются под пальмами, 
Друг другу чистят шерсть,
Орут как ненормальные 
И ищут что бы съесть. 

Один макак скучающий 
Под пальмами бродил
И так же как товарищи, 
Дни праздно проводил. 

Он был один из тысячи, 
Но неуч, поискать!
Ни блох ловить не выучен, 
Ни толком поорать. 

Так брел макак задумчиво 
Не зная ни о чем. 
И думал: "Вдруг найду чего 
И стану богачом!"

И тут же в изумлении 
Макак прихрюкнул аж!
Да это наваждение! 
Оптический мираж!

Как гром средь неба синего, 
В упругой кожуре,
Взращенный божьей силою 
В тропической жаре,

Лежал в тени под пальмами, 
Как сказочный титан,
Ни кем пока не найденный, 
Огромнейший банан!

"Конечно, провидение 
Дает не просто так,
Лишь в редких исключениях!", 
Подумал тут макак,

"Тем более для гения 
Заначку припасло!"
И тут же самомнение 
Макака подросло. 

Оно еще чуть выросло 
Ему добавив сил,
Когда макак сородичам 
Богатство предъявил. 

А как же! Полагается 
И слава, и почет,
Кто в жизни добивается 
Значительных высот!

"Какое достижение, 
Пример для всей родни,
Примите уважение", 
Зацокали они,

"Ведь только победителю 
Такой подарок дан!"
И стало самомнение 
Огромным, как банан. 

И потянулись толпами 
Запечатлеть момент,
Макак уже подумывал 
Построить постамент.

И долго бы еще, как Ной, 
Сородичей водил,
Он на поклон к "святыне" той, 
Пока банан не сгнил...

К чему богатством хвалитесь, 
О славе видя сны?
Мечтаете прославиться 
За счет его цены?

Но разве вещь заветная 
Цены прибавит вам?
Порой не очень ценная, 
Как тот гнилой банан.
0
В долине тихой древних гор подножия 
Чабан отару к пастбищу водил. 
Барашек белый, отрок осторожный, 
Среди родни своей неторопливо жил. 
 
День изо дня, пускаясь в путь привычный, 
Сквозь пыль от сотен суетных копыт. 
Барашек жил, как в скорлупе яичной. 
В хлеву согрет и на лужайке сыт. 
 
Судьбу благодаря за этот рай бараний, 
Он в глубине души ещё чего-то ждал. 
И как то на уступе утром ранним 
Он горного архара увидал. 
 
Барашек знал об этих гордых братьях 
И часто слышал звон далёких битв. 
Хотел быть с ними рядом, знать их, 
Судьбой их жить, дыхание затаив. 
 
Он встретил взгляд уверенный, как горы, 
И твёрдый голос в путь его позвал. 
Решив, что в хлев вернется он не скоро, 
Под крики чабана к своим мечтам сбежал. 
 
Архар провёл его по горным тропам 
В свой мир надежд, свершений и побед. 
Навстречу ветрам горным он бежал галопом. 
С уступов солнцу он глядел во след. 
 
Взбираясь вверх к заснеженным вершинам, 
Беглец решил, как хочет дальше жить. 
Не мерить жизнь одной еды аршином. 
Решать не что же съесть, а кем же в жизни быть. 
 
К исходу дня, услышав лай собачий, 
Баран вдруг вспомнил про родню, про хлев. 
И про свою судьбу уж рассудив иначе, 
Вернулся в стадо он, свободой заболев. 
 
Средь спящих спин, сгорая от волнения, 
Смотрел баран на звёздный небосвод. 
И не сдержав в груди бурлящие сомнения, 
Поведал всем в хлеву про свой дневной поход...
 
…Узнал юнец, что жить вообще опасно, 
Особенно для тех, кого манит простор. 
И, что бы смельчаку совсем всё стало ясно, 
Кто спал, и кто не спал, вступили в разговор: 
 
«Ведь многие в хлеву архаров знают лично, 
Но в горы заходить инстинкт им не велит. 
И гордо вдаль смотреть совсем уж неприлично, 
А воли горький вкус лишь дураков манит». 
 
И понял тут баран, Икар парнокопытный, 
Средь блеяния родни, ведущей жаркий спор, 
Что его место здесь, где так тепло и сытно. 
Выходит зря завёл с архаром разговор. 
 
И в тот же час в хлеву, под ярким звёздным небом, 
Мечты желанной след простыл в ночной тиши. 
Как будто бы баран в горах с архаром не был, 
И не было надежд растерянной души...
 
Мечты сгорают в жарком поиске изъянов, 
В костре насмешек, словно искр снопы. 
Они заменены на мнение баранов, 
Всегда «со знанием дела», блеющей толпы.

Крот.

05.08.2015
Искал я своих среди множества разных
Нелегких побед и обид несуразных. 
Веселые встречи и жаркие споры,
Мечты вдохновение и горечь раздора. 

Брожу по земле в неудачу не веря,
С надеждой стучусь в незнакомые двери. 
Ловлю не смущаясь, не ради награды,
Открытой душой исподлобые взгляды. 

И эти труды все же вознаграждались. 
Иные придя, как свои оставались,
С приветливым взглядом дверь в дом отворяя,
Украдкой на крепость его проверяя. 

А я рад был все же, пытаясь вглядеться
В знакомое полуоткрытое сердце. 
Распахивал окна, как к празднику- свечи,
В честь этой, судьбой приготовленной, встречи. 

Но гости уносят надежду на чудо,
Оставив лишь горы немытой посуды. 
Уходят, кто стали своими давно ли. 
Не выполнив, им отведенные, роли. 

А может не эти, а может не стали?
Они может просто меня не узнали. 
Они очевидно не взяли на веру, 
Что им это в пору, и что по размеру...

И что бы не рушить надежды слепые, 
Свои или просто пока не такие, 
Я выиграл право не ставить печати, 
Не спрашивать чаще их, чем отвечать им. 

Хоть прошлые жизни мы были своими, 
И что б не пришлось нам остаться чужими,
Меняя других лишь, нельзя измениться. 
Придется своими нам быть научиться.
0
 Искал я среди человечьего рода 
 Своих, что со мною в огонь или в воду, 
 Что в жизни хотят не банальных итогов, 
 Сражаясь с пучиною горных порогов. 
 
 С героями теми знакомы мы были. 
 Мы тысячи жизней отважно прожили. 
 Но новой судьбы получив назначение 
 Смешались они с серой массы течением. 
 
 Я в поисках этих нащупывал что-то, 
 Забравшись по горло в людское болото. 
 Ходил, спотыкаясь о корни сомнений, 
 Об камни не принятых трудных решений. 
 
 Сплошной чередою людей вереницы, 
 Такие знакомые новые лица 
 Летели потоком без жизни желания 
 От страха и лени ища оправдания. 
 
 И вот среди этого ватного люда 
 Искал я, и все еще буду, покуда 
 Найдутся иные, что выстоят рядом 
 От хмеля побед, неудач камнепада. 
 
 Но в поисках трудных я верю в удачу. 
 Свои разминуться не могут, а значит, 
 Как волки степные с надеждою рыщут. 
 Они, я уверен, меня тоже ищут.
0
В который раз обычный день
Спешил себе на смену. 
Все краски дня скрывала тень, 
А тень давали стены. 

И дни текли меж этих стен
И не несли ответов. 
Как серой жизни манекен
В тени авторитетов. 

Готовый штамп, советов свод, 
Глухие с пылью шторы, 
Один на всех парадный вход
И с эхом коридоры. 

По ним подошвами шурша, 
Имея курс привычный, 
По жизни шел я не спеша
И был, как дни, обычный. 

За лес я стены принимал
И потолок за небо, 
Простой душой вперед шагал, 
А сердцем счастлив не был. 

Я знал, когда вдоль стен смотрел,
Сомнения глотая,
Жизнь исписать, как школьный мел
Могу я так шагая. 

И я свернул на полпути,
Что б в коридорах гулких
Мне в жизни удалось найти
Другие переулки. 

Рванул на свет, запал храня,
Рысцою до галопа. 
И новый путь манил меня
Игрой калейдоскопа. 

Идти туда в сто крат трудней, 
Штормит и вязнут ноги. 
Но ниже стены, меньше тень
Сползает вдоль дороги. 

И я иду в чудесный край, 
Где красок ярких полный,
Свободной жизни океан
Накатывает волны. 

Не потолок, а небеса
Висят над головою,
А вместо стен стоят леса,
Спасая тень от зноя. 

И теплый бриз, а не сквозняк
Обдаст лицо, лаская. 
И с тем откроем мы коньяк,
Кого пока не знаю.
0
Я шел по жизни не один,
И сам об этом знал. 
Изведал разные пути,
Но легких не искал. 

Грудь тяжелела от заслуг,
От опыта хребет,
И рядом был мой лучший друг,
Вернее друга нет!

В грязи безвылазной любой,
Сомнения не при чём,
Дружище был всегда со мной
И словом и плечом. 

А если что-то шло не так,
Или сошел с пути,
Был тут, как тут, мой лютый враг,
Коварней не найти!

Коварству не было преград,
И вот его итог,
Однажды друга от врага
Я отличить не смог. 

Друг замолчал, окончив спор, 
А враг спешил раздуть
Всех моих слабостей костер,
Что преграждают путь. 

Но новый день вернул опять
Все на места и вот
Неунывающий мой друг
Мне скиснуть не дает. 

Матерый враг на все готов,
Что бы с пути столкнуть. 
Но есть у друга пара слов,
Что бы продолжить путь.

Могу лишь сам тем другом быть
Для самого себя. 
Врага не надо заводить,
Ведь враг тот тоже я. 

Я сам себе и друг и враг,
И вижу иногда
То яркий свет, то полный мрак
То крылья, то рога...
0
Горсти протянутой стыдливое молчание, Слова молитвы, спешно брошенные вслед. Быть может грех, быть может подвиг за плечами, Но в рассуждениях наших праздных смысла нет.   Так, сотни раз, стучась в замки глухого сердца, Господь испытывает глубину души, Рукой просящего открыть пытаясь дверцу, Нас приглашая подаяние совершить.   А мы скупаем благодарность за монеты.  Или проходим, прочь надежду унося.   Немой вопрос, порой, оставив без ответа, Того, который недостаточно босяк.    Судя просящих всех своей топорной мерой, Из них достойным самым только подаём.  И упускаем ценный шанс, быть милосердным, Опять срывая испытание своё...   А тот, кто просит, сам в ответе перед Богом.  Для подаяния капли пригоршню держа, Так соблазнительно пойти иной дорогой, Взывая к милости, нужду изображать.    Им свой урок, он мукам совести поручен, И испытания цель у каждого своя.  Взывает Бог к сердцам засовы сквозь и крючья, Из тысяч милостыней мир любви кроя.   Но тихий зов его тогда слышнее станет, Когда, сердца смягчив, нам всем до одного, Хотя бы раз пройти удастся испытание.  И тем, кто просит, и тем, просят у кого.    Делиться милостью и получать по праву Способны станут после, без кривых мерил, Кто христарадничать пошёл, скорбя лукаво, Кто сострадание снисхождением подменил.     
0
Торжественно устав свой тяжкий крест нести,
Как самого разумного создания,
Распался человек на разновидности
В процессе эволюции сознания. 

Одаренный способностью к мышлению,
Как личность мог значительно улучшиться,
Но "человек разумный", к сожалению,
Устал с такой задачей долго мучиться. 

Ведь в обществе живя высокоразвитом,
С вполне готовым жизненным сценарием,
Задачки он решал однообразные,
Совсем не напрягая полушария. 

Таков итог шаблонного мышления,
Взамен идей - стереотипов тысячи. 
И разновидностью венца творения
Стал новый человек, "формально мыслящий". 

Он делит мир на черное и белое,
Судя, как будто сотни жизней прожиты,
Ремейки и ремиксы только делая,
Стремясь добром разжиться и размножиться. 

И смысла слов вождей своих не ведая,
Он верит беззаветно в их теорию,
Чужим устоям и привычкам точно следуя,
Забыв о данности свою писать историю. 

И человеку этой разновидности,
Исчезнуть не позволят, без сомнения. 
Хоть может он порой всего лишь двор мести,
Он создаёт общественное мнение.

Из большинства, простой стяжатель сытости,
Рекламный слоган вместо сердца слушая,
Он не ломает голову, как вырасти,
В неё он просто регулярно кушает.
0
Выход на пенсию - это событие!
Можно под солнцем погреться на лавочке!
Так называемый, возраст дожития
В гости пожаловал в комнатных тапочках. 

Стопку сканвордов заносит в прихожую,
В старой кошёлке лекарства и хлебушко. 
Кто же позвал, одуванчика Божьего,
Этого полузаснувшего дедушку?

Без церемоний вползает в гостиную,
Все заполняя унынием и дрёмою. 
Кто и зачем попросил навести его
Эту тоску, нестерпимо зеленую?

Деду тому ни к чему приглашения,
Он словно загодя в гости готовится. 
Вовсе не важно ему по душе ли он, 
В дверь постучит и часы остановятся. 

Он молодых сторожит пуще стареньких,
Если бездельем бессмысленным маятся. 
Только пристроятся спать на завалинке,
Дед уже рядом присесть собирается. 

Он не попросит ни штампов, ни выслуги,
Прожитых лет не считает регалии. 
Он опасаясь в глазах ищет искорки
И не найдя, начинает причаливать. 

Ведь пенсионным достигнутым возрастом
И состоянием физической немощи
Не объяснить заржавевшие лопасти,
Сердце, как банку бренчащую с мелочью. 

Он словно бес, что от ладана мается,
Сердце когда, ветром жизни наполнено. 
Стоит прогнать его, в миг растворяется,
Как тишина от пинка колокольного. 

Сладостно всё же на печке ворочаться,
Жизнь доживая на автопилоте, но
Воздуха свежего лёгким захочется,
Настежь окно, что стоит заколочено!

В гости приходит пусть время свершения,
А старичку пусть поменьше обломится!
Жить продолжать, а не ждать продолжения,
С дедушкой с этим, что б не познакомиться!
0

Я - не я.

07.06.2015
Я - создание, взволнованный путник. 
В мир отправив, Господь сотворил
Для меня эти ноги и руки,
Тело, полное жизненных сил.

Мы единым становимся целым,
Назначение его таково.
Я - душа, помещенная в тело. 
Я внутри, в этом теле живом. 

Я его будто в зеркале видел,
Это тело, что выдано мне. 
Я в нём стоя, а может и сидя,
Пребываю в магическом сне. 

Этот сон, точно явь колдовская
Для, отправленной в тело, души. 
В забытьи я по жизни шагаю,
И проснусь, только путь завершив.

Зачарованный сонным дурманом,
Как в плену своего бытия,
Я хочу быть и сытым и пьяным,
Словно тело моё - это я. 

Развлекаю его, как умею,
Ублажаю его и холю. 
Я надел себе петлю на шею,
Я себя в виде тела люблю. 

В бесконечных земных наслаждениях
Ослепляет чудес череда, 
Но сквозь сон постучалось сомнение. 
Для чего же я прибыл сюда?

И прозрение во сне, всё же, лучше,
Чем потом бы себе не простить. 
Ведь однажды придётся, проснувшись
Тело бренное в тлен отпустить. 

И пускай я внутри, не снаружи,
Пусть земным чудесам нет числа,
Я всё чаще вокруг вижу души,
И всё чаще не вижу тела.
0