Стихи Подшляпного Крыса — самые популярные.

Отведать яблоневый плод

Зря соглашается Адам:

Теперь вот Каин, ад, потоп,

И Хам.

Два ночи. Два глаза.

Сна ни в одном.

Рядом лежит недособранный пазл,

Брошенный на потом.

 

Всё подождёт. Допишу до точки.

Рифма бежит, смотри!

Простенькая, прямо детские строчки...

Греет меня внутри.

 

Как же давно не писал я цельно?

Сколько терял идей?

В плен был захвачен писательской мелью...

Нет, не смеши людей.

 

Я не писатель. От силы писака.

Надо бы замолчать.

Но без стишков на душе.. как вакуум...

Что мне мешает спать?

Луна...

Такая большая,

Что хочется спрятаться в норку...

Луна...

Такая сырная,

Что я бы достал сыротёрку,

И тонкими стружками

Свет бы натёр поверх осени;

Такими вот полудужками

Падает он на озеро...

 

Зима...

Ещё холодней она,

Как же согреться в стужу?

Зима...

Сияет светлей Луна

И сердце рвется наружу

Искать приключений, сказки,

Так искренне ищет ласки...

Сердце мышонка не ведает

Лживой маски.

Шёл. Упал. Поднялся, упал снова.

Снова встал.

Не то недополучил поддержки снова,

Не то слишком многое сказал сам.

 

Не сказать, что мне падать не нравится вовсе,

Я счастье стараюсь искать во всем.

Мне просто обидно. Разодраны локти.

И джинсы разодраны вниз от колен.

 

За руки и ноги обидно, конечно.

За джинсы, пожалуй обидно вдвойне.

Но если всю жизнь будешь слишком ты нежным,

Как можешь её проживать ты вполне?

 

Я шмякнусь, размажусь, признаю ошибки.

И снова я встану. Я встану опять.

Ведь смысл весь в том, чтобы падать с улыбкой,

Пытаясь падений всегда избежать.

Ковчег у Ноя был не полон:

Драконы тяжело больны,

А динозавры жирноваты.

Увы.

Минус десять. Январь. Петроград.

Встал с кровати уйдя ото сна

И едва оглянувшись назад:

В душу мне заползала весна.

 

Я двором проходным прохожу,

И я вижу как будто сирень.

Вижу точно во сне, не в бреду.

Как прекрасен сегодняшний день!

 

Я сегодня послал кровать,

Но по доброму, не со зла.

Минус десять. Январь. Плевать:

В душу мне забралась весна.

Салют поздним вечером,

Детище человечье —

Напоминает, что все мы недолговечны.

А звёзды вечны, пусть не до абсолюта,

По мне они прекраснее

Самого

Лучшего

Салюта.

Над погасшим экраном монитора,

Прямо за шторами,

Горят огни большого города.

 

Там люди: стары и молоды,

Кто носит бороды,

Кто прячет нос от холода,

 

Кто в телефон сидит носом сутками,

Кто говорит шутками-прибаутками,

Кто вообще у пруда вечерами с утками говорит...

 

Дерево, стекла, железо, бетон, гранит.

Львы и грифоны, особый, родной колорит —

Сколько всего этот город в себе хранит!

Я покидаю свой мирок родимый.

Я покидаю свой родимый дом.

Последнюю минуту подсудимый

Так жадно воздух жизни ловит ртом,

Так я ловлю дымок от той планеты,

Где я родился, вырос, ровно в срок

Окончил школу. Знал на все ответы.

Но вот Земля уходит из-под ног.

 

Отравлен воздух здешний. А на Бете,

Планете, что никчёмной мы зовём,

Ещё надолго хватит, вы поверьте...

Не просто так читаю я псалом:

Страшусь, что я не нужен где-то в небе,

Страшусь родной я потерять дымок.

Но там нужды нет в зрелищах и хлебе.

А что Земля...

Уходит из-под ног.

Когда-то мы все умели летать, это точно. Теперь приземлились настолько, что даже стихи — в строчку. Я могу утром, днём, ночью выйти на площадь с дворцами, красивыми парками, пейзажами, свадьбами, катафалками. Но все это так рутинно, банально, блекло, что не редко хочется послать в пекло учебу, семью, работу. Просто забыть обо всех заботах... Но так слишком просто — сказать, что всё материк, а ты остров. Да и не нужно это. Есть смысл задавать вопрос, на который не будет ответа. Но нужен ли будет ответ, если вопроса нету? Вопроса такого теста, чтоб двигатель был прогресса. У нас есть сейчас столько: технологии, почта, отель, заводы, к Новому Году ель, но есть ли у нас цель?

А где тогда взяться толку?

Мою прежнюю славную семью

Я рисую мелом на стене.

Я родителей обоих люблю,

Как мне выбрать кого стереть?

Я стою у стены не поняв,

Почему это именно мне

Предстоит, закатав рукав,

Разрушенье семьи претерпеть?

Мне ведь кольца на ваших руках

Были раньше святая святых.

Так за что же вы с ними так?

Так за что вы бросаете их?

Всякой логике вопреки,

Как семью вас двоих любя,

Выбирая меж вас двоих,

Я устало стираю себя.

Пусть я еду на заднем сидении,

Не динамика пусть, а статика.

Не суббота, не воскресение,

И откуда тогда романтика?

 

Ну откуда ей быть в автобусе,

Из-под города — в город едущем?

Просто катится он по глобусу,

Просто глобус всё-таки вертится.

 

И пускай дует ветер пыльненький

Не в лицо, а лишь сверху вниз,

Слышу я: расправляет он крылья мне,

Треск мотора, не флейты писк.

Я художник от слова "пофиг",

Я от слова "худо" — поэт,

Я ребенок своей эпохи:

Два родителя, Интернет.

 

Еще года четыре — и двадцать,

А на сердце такая грусть:

Я лениться устал стараться,

А стараться давно ленюсь.

 

Еще несколько лет — и в офис.

За бумаги, компы как все,

За стакан ежеутренний кофе,

За эспрессо (разбавлен в воде).

 

Уже надо продумать по жизни

Путь свой длинный. Держать в уме.

По дорожке во травке низкой,

По проезжаной колее.

 

Мне шестнадцать, но нужно решиться,

Как продолжить мне жизнь свою:

Выбор твой. Куда хочешь свалиться:

Ну? В которую колею?

Сел в автобус.

Буду писать стихи.

Знаешь глобус?

Он вот, с твоей руки

Легкой, вращается

И для меня тоже.

 

Знаешь чувства?

Я теперь тоже знаю.

Как искусство

Душу глаза манят

И улыбаются...

Это всегда поможет.

 

Помнишь звезды

Мартовских вечеров?

Помнишь воздух,

Спасший нас от оков?

Знаю, помнишь.

Я помню также это

 

Будет много

Звезд еще впереди.

Время — в ногу

С нами давай иди!

Всё ты знаешь.

На заднем плане пусть будет снег,

А на переднем — чай.

Спасибо, мой друг, что и мир не поблек,

И не окружила печаль.

 

Ночные беседы: тихонько, в пол голоса,

Так, чтоб за стеной не проснулась родня.

У жизненной зебры стираются полосы —

Для этого в жизни нужны нам друзья.

Душ холодный смывает печаль,

Душ горячий прогонит усталость.

А от скуки помочь должен чай,

Жаль, что чая почти не осталось.

 

Жаль, что сахара в баночке нет,

Жаль, что нету того, что надо:

Пары сытных горячих котлет,

И тебя жаль что нету рядом.

 

О, как много бы я отдал,

Чтобы ты была рядом со мною.

Душ горячий — какой же он хлам,

Душ холодный гроша не стоит.

Ты мой ангел, но только без крыльев.

Ты последний осколок рая.

Я не знаю, что было былью

В длинном том, восхитительном мае.

Точно помню сирень, очень много сирени.

Помню зеленый чай.

Помню деревья, бросавшие тени..

Бросил слова невзначай...

И вот вокруг, на одно лишь мгновенье,

С мире затихло всё.

Тихий ответ. Ты мой ангел без перьев.

Счастье моё. Моё.

— Кашляешь?

— Кашляю.

— Что ж ты, простужен?

— Простужен.

Что мне сказать? Что душа моя рвется наружу,

Стремиться от счастья

Вырваться в зимнюю стужу

И потонуть в ненастье?

— Может быть чаю?

— Чаю.

Я не хочу отпустить тебя,

Я без тебя скучаю.

— С сахаром, без?

— С сахаром. На две ложки.

В полке для сладкого снова лишь рожки да ножки.

— Что ж, нам и чая хватит?

— Хватит.

Знаешь, я только за этим с утра и встаю с кровати.

Знаешь, я не представлю , чтоб без тебя я делал.

Знаешь, ведь без тебя мое тело

Давно обвели бы мелом.

— Ты все ведь знаешь.

— Я знаю, конечно знаю.

Представь себе подводный мир,

И рыба-меч там кирасир,

Рыба-пила пускай столяр,

А осьминог у нас маляр.

 

И много что наоборот:

Морской конек — домашний кот,

Котик морской будет конем.

Плывут минуты день за днем.

 

Идти на дно большой успех.

И рыбы вешаются вверх.

И где-то глубже в море — рай.

Хочешь найти его — ныряй.

 

И люди — вымершая раса,

Что жили где-то в Атлантиде.

Им не узнать от нас о массе,

О Ньютоне и о Евклиде.

 

Мы не узнаем никогда,

Скрывает что в себе вода.

А в море узнают с нуля,

Что кроется в тебе — земля.

Вы держали в руках огонь?

Вы горели когда-то всем телом?

С детства вбили нам: жжется — не тронь,

Только в этом то всё и дело.

 

А иным суждено гореть,

И порой это сильно жжется.

А потом они — олово-медь —

В парках греются вечно под солнцем.