Стихи Любовь николаевна Цоневой — самые популярные.

Любовь Николаевна Цонева • 151 стихотворение
Читайте все стихи Любовь николаевна Цоневой онлайн.
Полное собрание стихотворений с комментариями и оценками.
ДАТА Все время
ЯНВ
ВЕФ
МАР
АПР
МАЙ
ИЮН
ИЮЛ
АВГ
СЕН
ОКТ
НОЯ
ДЕК
ПН
ВТ
СР
ЧТ
ПТ
СБ
ВС
ЖАНР Все

измена

23.03.2016
Девочка с русою челкой.
 
В рыженьких пятнышках нос.
 
А по лицу без умолку –
 
Бисером шарики слез.
 
– Может ты «два» получила?
 
Дома теперь попадет.
 
Вазу, поди, уронила?
 
Мама узнает, побъет.
 
Сколько же, девочка, можно
 
Слезы ронять на песок?
 
– Все непонятно и сложно, –
 
Всхлипнула в мокрый платок.
 
– Он мне сказал, что отныне
 
Вовсе мы с ним не друзья…
 
В чувствах признался он Лине.
 
Лина – подружка моя.
 
Я с ней уроки учила,
 
Бегала в рощу гулять.
 
Я ей щенка подарила.
 
Как мне все это понять?
 
Скрежет звучал камышовки
 
(Песнею кто-то назвал).
 
– Знаете? Знаете? Вовка
 
В щеку меня целовал…
 
Я уже маме сказала,
 
Что мы поженимся. Вот.
 
Я ему клятву давала.
 
Дружим четвертый мы год.
 
Возле болот камышовка
 
Скрежет свой выдала вновь.
 
Рыжие пятнышки. Челка.
 
Вовка. Подружка. Любовь.
 
– Это же просто измена.
 
Знает весь первый наш «А».
 
Он на большой перемене
 
Сам обо всем рассказал,–
 
Слезы опять на ресницы.
 
Новый букварь повлажнел.
 
Ищет, листая страницы,
 
Девочка слово на «Л».
Так же падают груши
 
Резануло по сердцу былое.
Память вздыбилась. Не унять.
То, что было такое родное,
С настоящим никак не связать .
Улетели родных моих души
И исчезли в туманной дали.
А в саду так же падают груши,
Разбиваясь, коснувшись земли.
Скоро спрячется солнце за лесом.
Утром снова с Востока взойдет.
За каким же таким интересом
Жизнь куда-то нас манит- зовет?
Мы о многом когда-то мечтали
И ночами уснуть не могли.
А мечты в миг единый солгали,
В путь тернистый судьбу увели.
В этом мире мы столько теряли,
То надежду, то веру, любовь.
И глаза к небесам поднимали.
Там родные? Среди облаков?
Незабвенны минуты прощанья,
С тем, что было до боли родным.
И живем, как во сне, в ожиданьи…
Вдруг вернутся путем запасным.
И с любимыми встретимся взглядом,
И, коснемся легонечко рук,
Тех, что были всегда с нами рядом.
Станет сердца ритмичнее стук.
Но родных, улетевшие души
Не вернутся. Исчезли вдали.
Только так же все падают груши,
Разбиваясь, коснувшись земли.
 
I. Было это? А, может приснилось?
 
Явь – не явь. Сон – не сон. Бред – не бред.
 
Миг. И ты предо мной обнажилась…
 
И, упала на розовый плед.
 
Словно белая лебедь упала.
 
Солнца луч по нагому плечу.
 
И шептала ты, словно стонала:
 
«Ну, иди же скорей, я хочу».
 
Зайчик солнечный, шустренький зайчик
 
На груди твоей голой плясал.
 
Я глаза отводил. Глупый мальчик.
 
Я стоял пред тобой и дрожал.
 
Зайчик прыгал, такой шаловливый,
 
Вдруг, с груди соскочил на живот.
 
Ниже…ниже запрыгал игриво.
 
Я стоял и дрожал. Идиот.
 
Резко бросился: «Что же ты, зайчик?
 
Не позволю. Я сам. Уходи».
 
Ты шептала: «Смелее же, мальчик».
 
Я губами коснулся груди.
 
Я лебедушкой звал. Может, снилось?
 
Крылья-руки и розовый плед.
 
Миг и вечность в безумии слились.
 
Это сон был? Скорей всего, бред.
 
Сколько страсти в тебе было? Ловко,
 
Как змея, ты меня обвила.
 
Притворяясь лебедушкой, только
 
После понял, гюрзой ты была.
 
Поцелуями в бездну манила,
 
Страстью бурной всю плоть мою жгла.
 
Что же я?...Что же ты натворила?
 
Злой урок мне судьба поднесла.
 
Украшает колечко твой пальчик.
 
Ты в наряде венчальном. Горда.
 
Чей-то голос откуда-то: « Мальчик,
 
Притворяется счастьем беда».
 
Зайчик солнечный, маленький, где ты?
 
Вьюга белая скрыла твой след.
 
В платье белом и пышном одета,
 
Зябким снегом легла ты на плед.
 
Значит было. А лучше б, приснилось…
 
Я забыл бы кошмарный сон-бред.
 
А судьба оказала мне милость –
 
Из печали сложила букет.
 
День за днем лепестки опадают.
 
Лебедей стая в небе летит.
 
Утро розовый плед вышивает.
 
Сон ли явь? Но душа не болит.
0
Сучка выла жалобно протяжно.
Плакала? Слез не было видать.
То, что в сучьей жизни очень важно,
То смогли бессовестно отнять.
Сучье вымя болью распирало.
Молоко на травушку текло.
Над Землею солнышко вставало
И «разноголосило» село.
Сучий вой щемящий и тоскливый.
Люд проснулся, но не смог понять.
Кто-то утопил щенят под ивой.
Сучке не кормить их, не лизать.
Есть душа у сучки? Разум есть ли?
И возможно ли инстинкт убить?
А мозгам ее присущи мысли?
Сможет ли убийце отомстить?
Цепь. Ошейник. Все давно привычно.
Как-то отпустили «погулять».
Лай прорвался суки гулко зычно.
Отомстила страшно сучка-мать.
Мальчуган-сынок, отцу так милый,
Весь в крови у сучки стал в зубах.
Все село тогда заголосило.
Ужас весь случился на глазах.
Оборвал топор вмиг жизнь у сучки.
Выла сучкой над сыночком мать.
Жив остался мальчик. Шрам на ручке.
Вот и все. Не стоит продолжать.
 
 
 
Просто так, Без этикета
Все сидят и говорят…
Что в России? На планете?
Обсуждают все подряд.
— А вчера моя соседка…
— Знаешь, как-то мой сосед
Двинул сына табуреткой…
— Говорят, от сала вред.
—Помнишь, Нюркину Настену?
От Митяньки родила.
— Вот гулёна, так гулёна…
В детский дом троих сдала.
— Слышь-то, Ванька утопился.
— Сам? Иль кто-то там его?
— Был «под мухой». Оступился.
— Дрянь мужик был. Ну, его.
Ни помянуть. Ни оплакать.
Втихаря пил. Без друзей.
— Да. Жадюга был, однако…
— Умер. Черт с ним. Не жалей.
— Знаешь? Я ходил к Матрёне.
Самогон гнала вчерась.
Бляха-муха, вошь ядрёна.
Сука. В хате заперлась.
— Ну её, Смотрел. Стихия
Смыла. Много. Где-то там.
— Докатилась Мать-Россия.
Голод. Дохнут люди. Срам.
— Блин. Опять штаны сползают.
— На бичёвку, подвяжи.
— А вот наши замерзают
В этом, как его? Скажи.
— Был дерьмом. Дерьмом остался
Что ему? С гуся вода.
— А вот мэр наш доигрался.
— Вот японцам вновь беда
Видел? Волны как хлестнули?!
Так почти что каждый год.
— Да… А нашего обули.
— Леший их там разберёт.
Ни на что у них запретов,
Что хотят, то и творят.
— Чё базлать-то? Песня спета.
Коль решили съесть, съедят.
…Просто так. Без этикета
Говорят и говорят.
Жизнь на костях, на трупах и на смраде.
Груз времени. Но ветры перемен
В лицо не тем, пристроившимся сзади.
Кто ловелас? А может супермен.
 
Да, что уж там? Крути кино обратно.
Давай, машина, полный…задний ход.
На Колыме, до рвоты, неприятно.
Махнем-ка, в Питер, в « пресловутый год».
 
Там со времен Петра хлебали вина.
Привычку эту в русских не отнять.
Хайям подметил: «…превратимся в глину…».
Какой же смысл снова Зимний брать?
 
Затем ли, чтоб опять крушить подвалы,
Где мрак и сырость, вИна и винА?
Прекрасен «град». Сады, фонтаны, залы…
Но трупный смрад, откуда-то…со дна.
 
Нечистый, видно в спешке, карты спутал.
Двуликий Янус превращен в орла.
И винный дух Россию всю окутал.
Бог весть, творят, что…будто б не со зла.
 
И в грудь себя: – «Один лишь я спаситель
Отечества Российского…страны.
Но, мешковат, увы, не впору китель.
Зад оголен. Да. Велики штаны.
 
Да не суди. И сам судим не будешь.
Всегда ли Гамлета вопрос с тобой?
Но кем вскормлен был, ты того же судишь.
Заботы? Не порядок с головой.
 
В другое время не пускал бы стрелы
В Емелю – умницу, хотя и « дурака».
Плясал же ты под «музыку расстрела».
А плюнуть хочешь? Плюнь же свысока.
 
Но всяка власть от Бога. Лишь, от Бога.
За что наказан, он же знает…Бог.
Емеля-дурачок идет своей дорогой.
Рассудок у него, совсем скажу, неплох.
 
Прекрасно все же. Есть фольклор народный.
Не исчерпать его. Не осушить.
Сто раз будь умным, но не сумасбродным…
Но плюй, не плюй - все в холуях ходить.
 
 
 
0
(пусть меня простят авторы песни «Помнишь, мама?...»
Н. Богословский и Н. Доризо за мою дерзость переиначить текст.
 
Помню, мама, тот день, в дом наш парень явился.
Сиротою он рос. За душой ни гроша.
Он случайно меня повстречал и влюбился.
Я собою была, как - никак, хороша.
Он хотел окружить и теплом и заботой.
Нужных слов отыскать не умел и молчал.
Целовал второпях, уходя на работу.
Ревновал и страдал. А потом «выпивал».
Стали ссориться мы. Ты его защищала.
Упрекала меня…не права я во всем…
Наш семейный покой ты всегда охраняла.
Навсегда позабыв о покое своем.
Ты не зятем его, а сынком называла.
А он мамой тебя по-хорошему звал.
Ты внучатам своим душу всю отдавала.
На руках твоих каждый из них засыпал.
Невозможно вернуть и забыть невозможно
Радость дней, тех, что были, родная, с тобой.
Разобраться порою бывает так сложно,
Кто когда обретает свой вечный покой?
Страшно вспомнить, как ты, этот мир покидая,
Тихо мне прошептала: «полно мужиков…
И у мужа появится, может, другая.
Не заройте вы в землю живую любовь.»
И слеза за слезой по щекам пробежала.
« Вас связала судьба на года…на года».
Мое сердце от боли несносной стонало.
Неужели прощаюсь с родной навсегда???
Помню, мама моя, те минуты прощанья.
Горечь слез, в теле дрожь и в душе пустота.
То ль мои, то ли вьюги январской рыданья?
Целовала твой лоб ледяной и уста.
Помню, мама, тот день, в дом наш парень явился.
А теперь он прадед и с седой бородой.
Он полвека назад в твою дочку влюбился.
Сеть морщинок ее нежно гладит рукой.
Так спасибо тебе, моя мама родная.
В неизвестную даль благодарность я шлю.
Пролетели года. Книгу жизни листаю.
Я любимой была и всегда я люблю.
Может быть, мы тогда бы расстались? Не знаю.
Только мудрость твоя ту беду отвела.
Так спасибо тебе, сберегла ты, родная,
То, что я без тебя бы сберечь не смогла.
 
 
 
За городом – город печали и слёз.
 
Стоят обелиски под сенью берёз.
 
Узором ограды, охапкой цветы
 
Для тех, кто ушёл от мирской суеты.
 
Хлопочут на елях и соснах клестЫ
 
Застыли на страже из камня кресты.
 
Молчаньем гнетущим диктуют: «Почти».
 
«Любимому…сердцем…сыночек, прости…»
 
Зачем же ушёл ты на вечный покой?
 
Красивый, не знавший любви, молодой?
 
В начале пути ты устал почему?
 
Зачем же улёгся в кромешную тьму?
 
Суровы стоят в изголовьях кресты.
 
По птичьим делам улетели клестЫ.
 
Кедровки взмахнули крылАми в тиши.
 
В безмолвьи глухом ни единой души.
 
И мне уходить бы давно уж пора.
 
Но, словно свалилась на плечи гора.
 
Иду. Мне навстречу смотритель седой:
 
«Кого навещала, голУба? Постой.
 
Сыночка? Эх, жаль – то. А я всё живой».
 
Крестом осенил заскорузлой рукой.
 
« Ну, с Богом, голУба. А я присмотрю.
 
В часовенке… здесь… повстречаю зарю».
 
Прищурив глаза, на закат посмотрел.
 
Засов на калитке с тоской заскрипел.
0
экспромт
Просто так устроен мир…
Жизнь? Один – единый миг.
Счастье? Ты кому-то нужен.
Повезло мне в жизни с мужем.
С первым мужем. До конца.
Странно? Нет. Мы без венца
И без возгласов «налей»…
Только нет его милей.
Нам и «горько» не кричали.
Мы подарки не считали
И на мир глядели шире
Пятьдесят все плюс четыре…
Бриллиантов-украшений
Не скопили. Но решений
Самых… самых… самых сложных
Без пустых ответов ложных
Добивались просто взглядом
Умудрялись, если рядом…
Если вместе две души,
Все решенья хороши
Коль дуэтом два дыханья,
Все сбываются желанья.
И, пусть жизнь, как миг один,
Самый лучший из мужчин
Этот миг со мною делит.
Счастье? Есть на самом деле.
Странно слышать… «пятый?...муж».
То есть пить из разных луж?
Не любить? И не влюбляться?
Роскошь? Мнимо выхваляться?
Вспыхнет миг и…прогорит.
Не помянуть налетит
Черной стаей воронье
Каркать: «чур, мое, мое…»
Наше счастье – жизнь прожить,
Сыновей и дочь любить.
Пусть седая голова.
Знаем мы. Любовь жива
В добром слове, в нежном взгляде.
Пусть вдали родные. Рядом
Льет мелодию звонок
Телефонный. То сынок
Или доченька родная.
(Даже сердце замирает)
От душевных теплых слов.
Верим свято. Есть любовь.
0
Куда упало? И где пропало?
 
Ведь было много, а стало мало.
 
То недородом, то всяким сбродом.
 
Кто для народа, а кто с народа…
 
Кто в "супер…люксах», кто с коромыслом
 
Да с хлебом горьким, да с квасом кислым.
 
Очаг холодный вдова бросает,
 
Сколько же горя она узнает?!
 
Кто-то укусит, кто-то ужалит.
 
Восток и запад кровушкой залит.
 
ПалЯт и пАлят попеременно.
 
На бранном поле останки бренны.
 
Сыновьи очи мать закрывает.
 
Кукушка- птица года считает.
 
Кукушка – птица да не гнездится
 
Погиб сыночек. Пухом землица.
 
Как ноет сердце? Душа немеет.
 
Всё ветер знает, сказать не смеет.
 
Кукушка – птица, где твои детки?
 
Гнездо чужое, а может, клетка?
 
Кукуй, кукушка! Нет. Перестала.
 
Где горя много, там счастья мало.
 
Судьбы дешевой – билет грошовый.
 
А нам обновы…ярмо, оковы.
 
Остановитесь. Что же мы сеем?
 
Печаль с тоскою по свету веем?
 
Печаль на сердце. Тоска в глазах.
 
Христос поможет? Или Аллах?