Иногда хочется вернуться в лето, в детство – чтобы начались каникулы, и чтобы были живы бабушка с дедушкой. Чтобы проснуться поздним утром в их светлом доме, нехотя встать с льняной бабушкиной постели. И не телевизор с утра включать, как это было дома, в городе, а идти во двор, искать бабушку и деда.
Завтракать в пахнущей сушеными травами и картошкой в мундирах летней кухне. Пить оставленное специально для тебя парное утреннее молоко в голубой эмалированной кружке с цветком красного мака. Потом лениво думать, чем заняться днем – потому что много работы тебе здесь не дают, ребенок приехал отдыхать. Разве что пойти в магазин за хлебом да насобирать в саду яблок и слив.
Еще сходить с дедом накосить травы кролям – за компанию и помочь: он косит, а ты собираешь в старое покрывало в клетку. Потом помочь ему разложить траву по клеткам – накормить кролей.
Такое хорошее летнее время втроем – ты и твои дед с бабушкой. Длинные-предлинные летние дни и поздние летние вечера, когда издалека, со стороны Сейма, слышен шум молочных ферм – доят коров. Когда пахнет бабушкиным ужином – яичницей на молоке и свежим зеленым луком. Когда не хочется заходить в дом – хочется стоять в конце огорода и смотреть на закат солнца где-то за Сеймом. Слышать вечерний шум качающихся сосен в поселке, прямо у окон дома. Вдыхать лето – запах сосен, свежих покосов травы на сено и маттиолы между бабушкиными грядками.
И ты садишься в коротком ситцевом платьице прямо на межу. Прячешь коленки и ноги от комаров, пытаясь прикрыть их платьем. У тебя ничего не получается, они грызут тебя жадно – потому что в конце огорода дедова «копанка», и тут низина, тут сыро, и комаров тут много. И ты убегаешь от них в летнюю кухню к бабушке.
А так сидела бы и сидела бы тут до поздней ночи, пока совсем не стемнеет. И слушала бы вечерний шум села. Такого нет в городе, поэтому тебе так не хочется отсюда уезжать. И тебе не хочется отпускать каждый день лета здесь, у бабушки с дедушкой. Хочется, чтобы летний день с ними, в их доме и в их дворе длился долго-долго. А лучше, чтобы вообще не кончался.
Потому что потом, когда тебе будет сорок и у тебя будет семья и работа, в минуты усталости ты будешь хотеть не у телевизора полежать на диване и даже не книжку почитать в тишине. Ты будешь хотеть уснуть возле бабушки в летней кухне, положив голову ей на колени – на пахнущий липовым цветом её фартух-передник. Бабушка накроет тебя своей коричневой шерстяной кофтой с большими синими пуговицами разного калибра. Ты будешь засыпать, пока она чистит яблоки на повидло. Потом придет дед, долго возившийся в своей коморке-мастерской возле сломанного мопеда. Вы поужинаете и втроем пойдете спать в высоком прохладном доме со скрипучими половицами, выкрашенными красной краской для пола.
И когда у тебя будет своя городская квартира и свои засыпающие у тебя на руках дети, ты будешь хотеть вернуться в дом к деду с бабушкой. Туда, где тебя каждое лето ждали в гости, как ждут большой и важный праздник. Лишь на день вернуться к ним – на один длинный летний день. И его хватило бы тебе, как огромного глотка июльского сельского воздуха, еще на десяток шумных и распланированных дней твоей взрослой городской жизни.
