Стихи Nadef Tikhomir — самые популярные.

Nadef Tikhomir • 184 стихотворения
Читайте все стихи Nadef Tikhomir онлайн.
Полное собрание стихотворений с комментариями и оценками.
ДАТА Все время
ЯНВ
ВЕФ
МАР
АПР
МАЙ
ИЮН
ИЮЛ
АВГ
СЕН
ОКТ
НОЯ
ДЕК
ПН
ВТ
СР
ЧТ
ПТ
СБ
ВС
ЖАНР Все
От выстрела вздрогнули ели
и с крон их посыпался снег,
а тех, кто уйти не успели,
трофеем возьмёт человек…
 
Уже предвкушая победу
над зверем, в азарте погони,
бежит по кровавому следу
и он непременно догонит…
 
Алеют, как грозди рябины
кровавые капли на белом…
Охота - забава мужчины,
охота доступна лишь смелым.
 
По следу бежит как по кругу,
познает он волчью натуру,
трофей он возьмёт для подруги
и бросит к ногам её шкуру…
 
Ликует охотник умелый,
не может в удачу поверить,
лежит бездыханное тело
матёрого серого зверя…
 
Дыхание гордостью спёрло
и кровь застучала в виски…
Вдруг в смертной агонии в горло
вонзаются волчьи клыки…
 
Стволы, вековые, и кроны
таких не видали чудес,
людской и звериной крови,
со снегом, багровый замес…
 
И ели поникли в печали,
и капали слёзы с небес,
два трупа в снегу остывали,
их скорбно оплакивал лес...
Срок календарный истекает,
хоть далеко до декабря.
Что твоей жизни предрекает,
последний лист календаря?…
А ты так скорбно угасаешь
и не цепляешься за жизнь,
тебя молю я, заклинаю,
держись, пожалуйста, держись!
 
А за окошком сливы ветка
потяжелела от плода.
Вдруг хрустнув от порыва ветра -
в окно синица - в дом беда…
Всю ночь беснуется стихия,
грохочет, льёт как из ведра,
сверкают молнии лихие
и нет просвета до утра…
 
Ещё куст роз благоухает
и на ветвях свежа листва,
и птичий хор не умолкает,
и зелена ещё трава...
А ветка сливы засыхает,
листву теряя и плоды,
зловеще словно предвещает
неотвратимость злой беды…
 
Прощаясь безнадежно с летом
роняет жухлую листву,
своим чернеющим скелетом
противоречит естеству…
Последний лист один остался,
дрожит, трепещет на ветру,
всю ночь дождём он умывался
и не просох ещё к утру…
 
Ночь на исходе уж светает,
дождинки капелька стекает,
слезою капает с листа,
лист с веткой связь уже теряет…
Держись! Тебя я заклинаю,
молю тебя - ради Христа,
Держись, пожалуйста, держись!
печатью смертной на уста
ты не ложись!...
Но лист последний улетает,
а вместе с ним и жизнь…
 
P.S.
Твой календарь я закрываю
четвёртой датой сентября…
Я безнадежно отрываю
последний
лист
календаря…
 
сентябрь 2018 год.
Пронзая пространство и время
Крестами, главой величавой
Несла на плечах своих бремя
С Небесною Силой и Славой…
 
В безбожные годы лихие
На Веру и Церковь гонения
Она устояла в стихии
Безбожного поколения…
 
И в лютые годы военные
Вражьих бомбёжек и выстрелов,
Она уцелела – нетленная,
Смогла и тогда она выстоять…
 
Стояла, врагам не покорная,
С главою златой и со Звонницей,
Хранилась в стенАх Чудотворная
Икона Святой Богородицы…
 
Веками стояла, нетленная,
И сколько ей лет, то неведомо,
Для всех Православных – вселенная
Входили со скОрбями, бедами…
 
И в этой Священной Обители,
Каких здесь чудес не бывало?
Ребёнка просили родители
И Божия Мать им давала…
 
Больные, прося исцеления,
Себя предавали ей в руки…
Болящим давала спасение
От болей, страданий и муки…
 
Исповедались и Причащались,
Здесь всякие люди бывали,
Крестили младенцев, Венчались,
И Умерших здесь отпевали…
 
Здесь Божию Матерь просили
Для грешных их Душ спасения
И люди здесь всЕнощно бдили
В Иисуса Христа Воскресение…
 
И всё так не зыблемо, вечно,
Так было, так есть и так будет.
И жили сельчане беспечно,
Но нЕлюди есть, а не люди…
 
И вздрогнули стены от вражеской
Безбожной руки губителей
Приют православных - Пряжевской,
Веками стоявшей Обители…
 
И рухнули стены Церковные,
Кресты, Купола и Звонница…
Под ними в огне Чудотворная
Икона Святой Богородицы…
 
Дымятся Святые развалины
И чем эта жертва оплачена?!
Село их теперь обезглавлено,
Святыня навеки утрачена…
 
И шапки долой проходящие,
И слёзы, скупые, мужчин,
И выли старухи скорбящие
Крестясь у Священных руин…
 
И прОкляты были безбожники
В селе, обезглавленном, Пряжево
И дьяволом взяты в заложники
Их души, истлевшие заживо…
* * *
Открытый люк и я стою,
У бездны, будто, на краю.
Не посрамлю прекрасный пол,
Когда скомандуют: - «Пошёл»!
 
Оцепененье вдруг - пока,
Я не готова для прыжка…
Дрожат коленки, нервный шок,
И вдруг под зад ногой пинок!
 
Рвануло сердце комом в горло,
Да так, что аж дыханье спёрло,
Из глотки вырваться хотела
Душа, чтобы покинуть тело!
 
Холодные воздушные потоки,
Хлестали обжигая щёки,
Как будто в бездну утащила,
Меня неведомая сила...
 
Вдруг строп, натянутых, рывок!
Воздушный подхватил поток
Раскрытый купол парашюта,
И крылья вырасли как будто.
 
Я оглянуться не успела,
Когда душа вернулась в тело.
На место сердце возвратилось,
Ритмично вновь оно забилось.
 
И лишь теперь понять смогла,
Инструктор не желал мне зла,
Своим пинком, без разговора,
Меня спасал он от позора,
 
Жестокий преподав урок...
Вот так инструктор мой помог,
Преодолеть мне нервный шок.
Таким был первый мой прыжок!
1967 год.
 
 
* * *
Со мной такого не бывало,
Не уж-то я трусихой стала?
Дрожала в унисон с мотором,
И как мне жить с таким позором?
 
Я приняла сама решение.
Без колебаний и сомнения,
Чтобы позор свой искупить,
Прыжок должна я повторить!
 
Передо мной открытый люк,
И стук в висках, и сердца стук,
Наедине сама с собою,
Я докажу чего я стою.
 
Теперь не струшу, точно знаю,
«Пошёл!» - команду получаю…
Я без инструктора пинка,
Шагнула зА борт - «всем пока!»
 
Покинув лоно самолёта,
Чтоб ощутить восторг полёта!
И радость сбывшейся мечты,
От покорённой высоты!
 
Преодолев животный страх,
Парить, как птица в небесах!
И чтобы купол надо мной,
Был будто крылья за спиной,
 
Чтобы воздушные потоки,
Ласкали, целовали щёки,
Чтоб обо всём земном забыть,
Чтоб не могла без неба жить!
 
И чтоб земное притяжение,
Рождало новое стремление,
Чтобы хотелось вновь и вновь,
Адреналина выброс в кровь!!!
1967 год.
Друзьями мы были, давно, ещё в школе,
Мы крепко дружили, был друг у нас, Толя.
Он был на год старше, весёлый, задорный,
И лидером нашим, был Толя бесспорно.
Он добрый, он муху обидеть не может,
Последнее другу, отдаст, всем поможет.
Кто слаб, защитит, а с виновного спросит,
Поймёт и простит, и в беде он не бросит.
Друзья уважали, как старшего брата,
Ему подражали другие ребята.
И знали все в школе, вся знала округа,
Надёжнее Толи, вернее нет друга.
Шли дни и недели, и месяцы мчались,
И годы летели, мы так же встречались,
И так же дружны были мы, как сначала,
Мы дружбе верны, наша дружба крепчала.
Мы строили планы, мы вместе мечтали,
А что было главным, тогда мы не знали.
Мы верили, важные ждут нас дела.
Но Толе однажды повестка пришла.
 
* * *
Ему девятнадцать. Умел он дружить,
Пора отправляться, Отчизне служить!
Друзья провожали, шутили, смеялись,
Но вдруг на вокзале вдвоём мы остались.
Он взял мои руки, к груди их прижал,
И будто исчез многолюдный вокзал…
Был Толя мне другом, но вдруг этот мальчик,
Целует мне руки, и каждый мой пальчик.
Губами прижался к горячей ладони,
Впервые признался в любви на перроне.
Спросил он смущаясь: - «Ты можешь сказать,
Меня обещаешь из Армии ждать?»
Сказала: - «Конечно, иначе нельзя,
Мы целую вечность с тобою друзья!
Тебя мы все любим, как друга, как брата,
Все ждать тебя будем, и я, и ребята!»
Сжал руку в руке, а глаза в глаза,
И вдруг по щеке, покатилась слеза…
Скользнула ладошка по сильной ладони,
Вскочил на подножку и скрылся в вагоне.
В висках застучало, так сильно, до боли,
И я закричала: - «Прости меня, Толя!»
Но тронулся поезд, его путь далёк,
Он Толю увозит на Дальний Восток…
 
* * *
Шлёт осенью хмурой, в минуты досуга,
С приветом с Уссури, письмо для подруги: -
«В Приморском я Крае, буду служить
Мы здесь охраняем Страны рубежи.
Россия с Китаем, - реки берега,
Но их разделяет граница - река.
Один берег наш, другой берег Китайский,
Меж ними, как страж - остров Даманский.
Служу я, свыкаюсь с такой обстановкой,
Я здесь занимаюсь полит-подготовкой,
Отлично стреляю, хожу я в наряды,
Но очень скучаю, ведь нет тебя рядом.
Служу на границе, но после «Отбоя»,
Ночами мне снится, что вместе с тобою,
Мы к нашей берёзе по полю идём,
Сок, чистый, как слёзы, берёзовый пьём!
Потом васильки и ромашки срываем,
Сплетаем в венки, и их надеваем,
По полю гуляем с тобой мы вдвоём,
Но сон прерывает команда: - «Подъём»!»
 
* * *
Зима наступала, пришли холода,
Уже замерзала в Уссури вода.
И ночью холодной, граница под утро,
Стала из водной, теперь сухопутной.
Нарушив границу Советской земли,
Узкоглазые лица лавиной пошли!
От мощного шквала огня, от стрельбы,
Земля там вставала уже на дыбы!
Под дымом и пламенем, что-то взрывалось,
И камня на камне уже не осталось!
Горели бетон и земная твердь,
Горело и то, что не может гореть!
Снег таял, вскипал, и плавился лёд,
Но каждый стоял, и враг не пройдёт!
Вы насмерть стояли меж двух берегов,
Собой заслоняли страну от врагов!
Огнём и металлом горело и било,
И в Толю попало, и Толю убило…
Был Толя солдатом, иначе не мог,
Исполнил он свято свой воинский долг!
 
* * *
Служить только начал, и Толя убит.
Душа моя плачет. Болит и кричит: -
«Ведь это же я во всём виновата!»
Когда провожала я Толю в солдаты,
Я нашу любовь на корню подрубила,
Тогда я не знала ещё, что любила.
Вот если б сначала возможно начать,
Ему б обещала, что буду я ждать.
Ах, если б надежду я Толе дала,
Надежда, быть может, его бы спасла.
Была молода, и любви я не знала,
Узнала тогда, когда потеряла.
Я губы кусаю, до крови, от боли,
Как жить, я не знаю, теперь мне без Толи.
Бессмысленны дни, и ночи без сна…
Тянулись они, наступала весна…
Уже расцвели все ромашки на поле,
И все васильки… В день рождения Толи,
Нарвала букет, хлеб, в стакане вода,
Но двадцать лет, не будет ему никогда!
Не будет мечты свои в жизнь воплощать,
Дарить цветы, любимых губ целовать.
Не будет светить, гореть, погас солнца лучик.
Почему же смерть, всегда выбирает лучших?
 
* * *
Мы друга помянем под нашей берёзой,
А в водку, в стакане, капают слёзы.
Нет большей утраты, сильнее нет боли.
Навечно солдатом останется Толя!!!
1969 год.
 
ПОГРАНИЧНЫЙ КОНФЛИКТ НА ОСТРОВЕ ДАМАНСКИЙ 2 И 15 МАРТА 1969 ГОДА.
Г О Р Д Ы Н Я
З А В И С Т Ь
Ч Р Е В О У Г О Д И Е
Б Л У Д
Г Н Е В
А Л Ч Н О С Т Ь
У Н Ы Н И Е
 
СЕМЬ СМЕРТНЫХ ГРЕХОВ на себя примеряя,
За жизненный путь накопилось их много,
Сложила в сумУ их и горько рыдая,
Я в путь собралась, за прощением, к Богу.
 
СумА неподъёмна, грехами полна – тяжела,
А силы не те уж давно – не идут мои ноги,
Взвалила на плечи, с грехами, сумУ и пошла,
Должна одолеть я, последней надежды, дорогу.
 
Была я горда – я, быть может, горда и поныне,
Но разве известно где эта проходит граница,
Которая гордость могла б отделить от ГОРДЫНИ,
А значит грешна я и в этом должна повиниться.
 
Я ЗАВИСТЬЮ, право же, думала что не страдаю,
Но если поглубже копнуть, то и этой напастью,
Единожды ль, дважды ль, болела – её отвергаю,
Она разрушает, она не даёт ни покоя, ни счастья.
 
Ну что тут греха мне таить – так случалось,
И голодно было, и сыто, всё в жизни бывало,
Я ЧРЕВОУГОДИЮ тоже порой предавалась,
Когда пищу вкусную ела и меры не знала.
 
А БЛУД – это значит, наверное, похоть,
Не похоти ради грешила – любви я хотела,
Но чувств своих силу не стану я трогать,
Конечно грешна перед Богом душой я и телом.
 
А ГНЕВ – этот грех мне, конечно, присущий,
Хоть долготерпенья на много хватает,
Но есть и предел, когда демон мой сущий,
Разбудят во мне – тогда гнев мой узнают.
 
Мне АЛЧНОСТЬ противна, чужда – но ведь было,
Имея достаток, хотелось чуть больше чем надо,
Но взять ни чего не возможно с собою в могилу,
Когда ты стоишь, посреди, между Раем и Адом…
 
УНЫНИЕ – грех, тот что часто меня посещает,
Когда нет надежды, одна лишь в душе безнадёга,
Стремление жить и бороться во мне убивает,
И будто кончается жизни, земная, дорога…
 
СЕМЬ СМЕРТНЫХ ГРЕХОВ – я их все, как один, совершала,
Одних было меньше но больше других, а иных очень много,
О том что грешила порой и сама я не знала,
Но нет оправданья грехам – их не скроешь от Бога.
 
Грехи тяжелы, они тянут и давят на плечи,
Я каюсь пред Богом и катятся капая слёзы,
СумА, с тяжким грузом, становится легче и легче,
И Свет озаряет, и благоухают увядшие розы…