Стихи Рашида Кузьменко

Самые распространённые женские имена у среднеазиатских народов производные от слова «гуль» - цветок. Это Гульмира, Гульнара, Айгуль, Назгуль и тд. А вот такое имя как Карлыгач, то есть, ласточка, почему-то встречается очень редко. Можно прожить всю жизнь в Средней Азии, так и не встретив человека с таким именем. Как-то раз мой муж поехал в командировку в Алма-Ату, чтобы встретить прибывающих из-за рубежа коллег. По предварительной договорённости казахские партнёры должны были предоставить транспорт для гостей, но на месте никто ничего не знал об этой договорённости. Тогда муж позвонил в Бишкек, чтобы выяснить, с кем договаривались, и ему сказали, что все вопросы к Карлыгач. А Карлыгач в этот день отпросилась и ушла домой, как объяснили партнёры. Муж поинтересовался номером её телефона, но его не знали. Сотовых телефонов тогда ещё не было. В полной уверенности, что Карлыгач это фамилия (похожая на фамилию его коллеги по проектному институту Кокинос), причём редкая для Казахстана, а значит, через справочную службу можно узнать телефон и без адреса, муж набрал 09 и очень вежливо попросил номер домашнего телефона Карлыгач. Ему не ответили и бросили трубку. Терпеливо и вежливо муж повторил попытку. Окружающие, улыбаясь, наблюдали за ним. После очередной попытки, когда на другом конце провода его уже начали обвинять в хулиганстве, вокруг уже все хохотали, но, сжалившись над обалдевшим мужиком, открыли ему глаза, объяснив, что Карлыгач это имя девушки казашки.

В стране царил ДЕФИЦИТ. Чтобы прилично одеться нужны были связи, деньги или прыткость: потому что нужные товары время-от-времени "выбрасывали" (совковый термин) на продажу прямо на улице рядом с магазином, чтобы покупатели не разгромили магазин, и кто смог и успел, тот и получил. Такие стихийные "вбрасывания" устраивались обычно за высокими решётчатыми воротами, и торговля напоминала штурм неприступной крепости. Даже прытким не всегда удавалось выходить победителями в этих схватках. В тот день Светка, всегда знавшая ЧТО, ГДЕ и КОГДА, заглянула в отдел и по большому секрету сообщила, что в магазине напротив "выбросили" женскую обувь. Тут же были составлены списки с размерами, собраны деньги и делегированы крепкие молодые практикантки. Никто не вспомнил про 1-е апреля и не обратил внимания, что Светка денег не сдавала. Когда девчонки вернулись с коробками новеньких импортных туфелек, удивлена была только Светка. Ведь она хотела нас разыграть и придумала эту жестокую обувную историю. А на самом деле вышло так: когда девочки подошли к воротам магазина, за которыми никого и ничего не было, они сразу вспомнили, какой сегодня день, и раздосадованные собрались уходить. В этот момент из-за угла выкатили тележку с горой обувных коробок... Без обновки осталась одна "ушлая" Светка!

Мне на работе достался пригласительный билет для моей трёхлетней дочери на новогодний утренник в новёхонький Дворец Спорта. Я была счастлива от возможности посетить этот так долго строившийся спортивный комплекс. Но не тут-то было: стоящие перед входом служащие Дворца пропускали внутрь только детей, а родителей просили ожидать на улице. Это было так неожиданно, что я растерялась: ребёнок-то совсем маленький и без меня ещё нигде не бывал. Я быстренько проинструктировала дитя, чтоб она ни в коем случае не потеряла номерок от сданного в гардероб пальтишка, и осталась на крыльце дворца ждать окончания утренника. После представления, происходившего в зрительном зале, ожидающих взрослых пригласили в фойе, чтобы они помогли детям одеться и получить подарки по предъявленному билету. Дочку я нашла в гардеробе. Она уже получила своё пальтецо и деловито одевалась в сторонке. Когда она справилась с этой задачей, я подошла к ней и, похвалив за самостоятельность, повела к очереди к большому ящику, из которого тётка в костюме Снегурочки извлекала традиционные кульки с пресловутыми подарками. Я попросила у дочки пригласительный билет, по которому нам должны вручить то, что положено. Девочка недоумённо развела руками, мол, билета нет. Я давай выяснять, не сдала ли она его с гардеробным номерком – нет, не отобрал ли какой-нибудь мальчишка – тоже нет. Может, уронила во время представления? – «Не знаю – что-то падало, но гремело не как билет!» Дальнейшее выяснение было бесполезно, я просто заплатила деньги и получила подарок, а дочь даже не поинтересовалась его содержимым. Она чувствовала себя совсем взрослой, и её распирало от гордости, что она САМА была на утреннике и смотрела самый настоящий спектакль!

У моей племянницы дар воспитателя от Бога. Будучи ещё совсем маленькой, она вместо игрушек с удовольствием возилась с детьми, изображая то учителя, то маму, то наставника. Она вынянчила и вырастила не одно поколение детворы во дворе. Дети тянулись к ней, и некоторые даже путали со своими мамами. Мы с сестрой рассказывали племяннице, как в нашем, небогатом на пионерские лагеря, детстве старшие школьники во время летних каникул организовали многочисленной малышне пионерлагерь во дворе с «линейками», зарядками, походами, концертами и костром. После развала Союза ситуация с пионерскими лагерями почти повторилась - детские здравницы стали перепрофилироваться или приватизироваться, и всё меньше детей получали возможность организованно отдохнуть. По микрорайонам летом слонялась скучающая детвора. И наша самоотверженная девочка в одиночку сумела повторить благородный поступок тех далёких комсомольцев. Собрала всех детишек разного возраста из близлежащих домов микрорайона, вместе они перенесли из детского сада, переделанного в нотариальную контору, а значит, ненужные уже там, игровые и гимнастические снаряды, придумали концертные номера, мастерили костюмы, мыли машины и на вырученные деньги покупали призы и материал для рукоделия. Кульминацией был концерт на бельевой площадке, превращённой в эстраду с помощью развешанных с трёх сторон кулис из одеял. В главной городской газете целая полоса была посвящена моей племяннице и её команде с фотографиями героев. Правда, тут я подсуетилась, пригласив знакомую журналистку, чтобы как-то поощрить племянницу. Зато к ней потом приходили даже представители домоуправлений соседних микрорайонов с приглашениями выступить и у них. Слава, обрушившаяся на племянницу, не могла не вскружить ей голову. И решила она открыть частный детский сад на дому. Закупила продукты, подготовила спальные места, написала несколько объявлений-приглашений в свой детский сад и пошла в поликлинику за справкой, видимо, кто-то подсказал, что для работы с детьми непременно нужно заключение врача. В регистратуре ей дали талон к гинекологу. Девчонка разволновалась, вдруг начнут спрашивать, знает ли мама об её затее, и робко вошла в кабинет. А у гинеколога глаз намётанный, такого рода девицы обычно обращаются по «залёту», поэтому первый вопрос был такой: «Замужем?» Озадаченная племянница решила уточнить: «Кто? Мама?» Гинеколог: «Причём тут мама? Ты?» После отрицательного ответа последовал второй вопрос: «С мальчиками не балуешься?» Возмущённая такой бестактностью наша «непорочная дева» абсолютно искренне выдала: «Да вы что? Я же ещё маленькая!» Больше вопросов у гинеколога не было, а был добрый, по-матерински, совет подольше сохранить такую чистоту и непосредственность, окончить школу и поступать в педагогический ВУЗ.

Уличный музыкант играл на саксофоне «Маленький цветок». Я всегда подаю уличным артистам, потому что они РАБОТАЮТ! А тут – «Маленький цветок», всколыхнувший приятные воспоминания юности. Я подошла и с улыбкой положила денежку в раскрытый футляр. Музыкант улыбнулся в ответ и вдруг спросил: «Татарка?» Я утвердительно кивнула. Он обрадовался и, видимо, желая показать, что он тоже татарин, выпалил: «Салям алейкум!» Я ответила: «Валейкум ассалям». На этом татарский словарный запас музыканта иссяк, и я пошла дальше своей дорогой. И тут вслед мне зазвучала знакомая с детства татарская мелодия – «Бас кызым, Апипя». Хорошее настроение не покидало меня весь день.

Мой папа был силён в точных науках. Он и в жизни любил точность, симметрию и порядок. Если что-то мастерил, то начинал с аккуратной схемы, правильного расчёта и чертежа. Когда я училась в ВУЗе, то вместо учебника пользовалась его студенческим блокнотиком-конспектом, где гораздо короче и понятней был изложен полный «Курс аналитической геометрии», и сдала на отлично этот предмет. У каждой папиной вещи было своё место. Даже макулатуру папа собирал как посылку: на дно коробки размером строго с четверть газеты крест-накрест укладывал два отрезка шпагата и постепенно заполнял коробку прочитанными газетами, укладывая между ними мелкие ненужные справки, квитанции, обёртки и прочий бумажный сор. Когда коробка наполнялась, шпагат сверху завязывался и из коробки извлекался ровный брикет на радость сборщикам макулатуры. Племянница много черт переняла у деда, охотно помогая ему во всём. Как все маленькие дети, она собирала «фантики» - конфетные обёртки. Как-то раз после гостей осталось на столе много таких разноцветных бумажек. Я не стала их выбрасывать, а когда племянницу привели к нам, отдала ей всё это богатство. Девочка тут же начала их разбирать, разглаживать и сортировать, озвучивая процесс, как Паниковский в известном фильме: «Это мне, это тоже мне, и это мне…это бабаю (дедушке), это опять мне…» Я присмотрелась, что же предназначалось бабаю? Оказалось, всё, что похуже, надорванные или сильно измятые. Тогда я спросила, почему такое несправедливое распределение. Она посмотрела на меня, как на дуру, и произнесла гениальную фразу: « А ему лишь бы было!» Имея в виду, что деду нужны не фантики, а бумага, и вся «некондиция» станет её посильным вкладом в сбор макулатуры. С тех пор в нашем лексиконе закрепилось многозначное выражение, когда приобреталось не необходимое, а модное, чтоб как у всех, или когда надо было объяснить, почему купили, взяли, использовали это, а не то, что хотели, но очень надо, и нет других вариантов: «Да мне (ему, ей, им) лишь бы было!»

По-татарски бабай – это дедушка. Моя племянница росла в неполной семье, поэтому дед очень трепетно относился к ней, компенсируя отсутствие отца. Он учил её уму-разуму, ходил с ней гулять и водил в детский сад. Однажды в детском саду молоденькая воспитательница, желая поскорее угомонить расшалившуюся детвору во время тихого часа, пригрозила им: «Кто не будет спать, того придёт и заберёт бабай!» Дети испуганно притихли, а племянница приподнялась на кроватке и решительно успокоила их: «Дети, не бойтесь! Бабай заберёт только меня! Это мой дедушка!»

На юге Киргизии есть город Ош, растянувшийся вдоль реки Ак-Буры. В центре города от Сулейман-горы идут две параллельные улицы с односторонним движением: улица Ленина и улица Свердлова. После парада суверенитетов и массовых переименований не остались незамеченными и эти два памятника советскому прошлому. Улицу Ленина переименовали в улицу Курманжан-датки (знаменитая алайская царица была у киргизов), а улицу Свердлова тоже переименовали… А как? Ни за что не догадаетесь, - в улицу Ленина!!!

Мы выросли и сформировались в СССР, где, как известно, секса не было, а дети, тем не менее, появлялись, однозначно, не из капусты и не от аистов. Советские законопослушные граждане были по-своему счастливы в любви, испытывая где-то в глубине души ущербность и неудовлетворённость от информационного вакуума в этой области бытия. Когда появились видеомагнитофоны, запретная тема перестала быть таковой. Любой человек, даже отличник учёбы или передовик производства, вполне адекватный, но всё ещё не утоливший жажду зрелища, смог, наконец-то, без ущерба для своей репутации, заглянуть в «замочную скважину» у себя дома наедине с этим чудом техники. К тому же, после развала «Союза», это чудо стало доступным по наличию и выбору, а зарождающиеся рыночные отношения обусловили доступность и по деньгам. Муж давно мечтал о «видике», и эта игрушка стала одной из первых дорогих и дефицитных покупок. А хороший телевизор, последнего поколения, по тем временам, у нас уже был. Был и «свой» мастер, курирующий нашу технику, удачно попавший в своё время к нам и одобривший наше бережное отношение к подобным приборам. Мы наслаждались пишущим и программирующим магнитофоном, записывая всё подряд. Как-то раз понадобилось заменить забарахлившую деталь в телевизоре. Позвали мастера. Он быстро устранил неполадку и, увидев магнитофон, восхитился нашим приобретением. Рядом лежала подаренная кем-то чистящая кассета. Мастер с тревогой поинтересовался, не пользовались ли мы ею, и посоветовал ни в коем случае не прибегать к чистке с помощью такого средства, даже предложил почистить пишущий узел прямо сейчас, только нужна кассета не с самодельной записью, а настоящая из магазина, то есть лицензионная. А мы-то «магазинных» ещё и не покупали. Нам пока хватало своих записей, как я наивно думала. Но на всякий случай я порылась в тумбочке и нашла в глубине кассету не с карандашной надписью, а в обложке с типографской этикеткой на немецком языке. Тут надо отметить, что кроме меня и телемастера дома была свекровь, которая, конечно, сидела тут же на диване, не желая оставлять сноху наедине с посторонним мужчиной. Мастер включил видеомагнитофон, поставил кассету и стал объяснять, каким должно быть качественное изображение. А на экране телевизора появились сцены классического немецкого порнографического фильма очень высокого качества, со стонами и придыханиями…

Я работала в градостроительном отделе проектного института. Мы разрабатывали генпланы населённых пунктов республики. Работа начиналась с обследования объектов. Новый начальник (кандидат архитектуры) с ветераном градостроительства ГАПом (главным архитектором проектов) формировали бригады специалистов, выезжающих в обследуемые населённые пункты, и обозначали круг вопросов, необходимых для выяснения. У нас по республике много мест, где чего-нибудь добывают, и самый полезный источник информации для нас в таких местах – это маркшейдер (специалист по горным выработкам). Опытный ГАП расписал все вопросы к маркшейдеру для каждой бригады по шахтёрским объектам, которые разбросаны по всем областям республики. Через некоторое время шеф влетает к нам в рабочую комнату и радостно делится озарением: - «Оказывается, маркшейдер – это профессия! А я-то думал, какой же гигант этот еврей Маркшейдер, один на всю республику, и всё знает, и везде успевает!»