Стихи Igor Steklyannikov

И пустили братья стрелы в разные стороны. И прилетела Иванова стрела прямо в топкое болото. В самые лапки заколдованной Царевны. И сказала Царевна:

- Поцелуй меня, Ваня! Я снова превращусь в прекрасную Василису с шикарными формами. Обалдеешь, Иван! Я Василиса ведь не только Премудрая, я ещё и Прекрасная. Мальчик-то ты, как я погляжу, уже довольно взрослый. И симпатичный.

Небось, заглядываешься на девок-то?

Квакушка хитро подмигнула и томно и призывно потянулась.

Захожу это я, значит, граждане, вчера в баню. В русскую стало быть парную. В СПА это дело всё происходит. В приличном таком СПА при приличной такой же гостинице. И я такой захожу. В парную эту самую. В трусах, понятное дело, купальных, нешто я не понимаю? Ну, думаю, сейчас я, братишечки, попарюсь! Смотрю - батюшки святы! Девушка. И ничего, главное дело, такая себе девушка. И не так чтобы она старая. Но и не так чтобы уж и молодая. Самое то, одним словом, возрастное состояние, когда вроде оно и не рано, прости хоссподи, не на чего и поглядеть ещё, срам один, но с другой стороны и уже когда смотреть поздно. Мать честная, смотрю - а девица-то в том, в чём мама ейная её родила!

И лежит себе эта совершенно обнажённая девица, простыночку под себя эдак подстелила и ножкой дрыгает.

Ну, думаю, попарился!

Ещё думаю: может не туда куда зашёл?! Да как, думаю, не туда, если вот - СПА, а вот она - приличная гостиница?!

БОсыми ступнЯми, как по августу...

По асфальту, как по лету, босиком.

Ты не верь, нет дней, прожитых попусту,

В каждом - Ты! Как Солнце. Целиком.

Как-то тяжело Ты забываешься...

Помнишься. И видишься во сне...

Ты скажи, сама хоть разбираешься,

Что же всё-таки тебя влекло ко мне?

Вскочил же тут у меня ячмень на глазу. Питсятпять лет, главное, не вскакивал, а тут - на тебе! Вскочил. И то ли его ветром на моцыке надуло, то ли сам виноват, грязными руками в глаза тычешься - тут неизвестно. А только скорее всего путенская стабильность подорвала мой и без того истерзанный полной невзгод и опасностей жизнью иммунитет.

Ну ладно, давай же я его лечить. Узнавать, точнее, чем и как. И вот сколько же тут, граждане, открытий чудных приготовил мне просвещенья дух! Один говорит - ты его яйцом нагретым. Другой - ты, говорит, мешок с солью на него поставь. Третий - лук и чеснок, говорит, приложи и так и ходи, а самое, говорит, верное средство, это, говорит, уринотерапия. Валяй, говорит, прямо туда, не робей!

Все взрослые люди, заметьте. Образованные. Глава администрации комбинацией из пяти пальцев в глаз тычет. Замглавы, замечательная женщина, дай Бог им всем здоровья, плюнуть норовит. Помочь, одим словом, все пытаются, переживают за моё здоровье пошатнувшееся. Потому, как ни крути, а жалостливый у нас народ. Участливый.

Ну а пока я самолечением занимался, ячмень этот вызрел и лопнул благополучно. Потому как дело к осени наверное...

Последний поцелуй уходящего лета...

И кажется где-то ты слышал всё это -

Ласковый шёпот и сладостный стон:

- Да ты всё придумал, то был только сон...

Как-то тяжело Ты забываешься...

Помнишься. И видишься во сне...

Ты скажи, сама хоть разбираешься,

Что же всё-таки тебя влекло ко мне?

Как же быстро летит время -

Разноцветных стекляшек калейдоскоп!

Страсти, любовь, инсульты в темя...

Жизнь... Ты же не скажешь: Ой, фсё! Стоп!?

Мой друг, продавец и ценитель чая, тонкий знаток чайно-церемониальных китайских и пр. нюансов и тонкостей, просто хороший человек, великодушно поделился со мной секретами заварки необычных сортов чая, а главное - по-браццки подогнал этот самый чай. Какие-то жутко дорогие его сорта. Китайский пуэр нескольких сортов и тайваньский габа. Я и не слышал про такой, честно говоря. Оказывается, он невероятно популярен в определённых кругах, среди ценителей и просто творческих людей, желающих расслабиться душой и приобщиться к прекрасному. Ничего наркотического там нет и тем не менее расслабляет этот самый габа, всё равно, как хитрый неведомый напиток и трубка индийского отшельника БабЫ в джунглях Арамболя. Пробовать это всё необходимо с осторожностью, приятель рассказывал, что ушёл он от хлебосольного БабЫ после чаепития только на 3-й день. Точнее в себя пришёл.

Пить габу надо так: заливаешь чайную ложку (грамм 5) 150-200 гр. 80°-ной кипячёной водичкой, завариваешь 30 секунд, наливаешь в любимую кружку, пьёшь. И так 4-5 раз. Китайцы вообще все травки пьют именно так.

С каждым сливом чай приобретает всё новые необычные вкусовые качества, раскрывается в своих фантастических ярких кисловато-терпких нотах. С каждой выпитой порцией приходят всё новые необычные ощущения и вот уже мир вокруг тебя становится красочней, теплее и понятней, бревенчатые стены твоего жилища расширяются, потолок поднимается, превращаясь в небесный свод, играет бликами ночных звёзд и далёкими, но уже такими невероятно близкими разноцветными планетами. Проносится мимо воинственно-багряный Марс, проплывает романтичная голубая девственница-Венера... Вселенная начинает кружиться вокруг тебя... Заступают на ночное дежурство родные Боги. И уже мчится на своей огненной колеснице у тебя над головой грозный громовержец Перун, повелитель молний, и сам Даждьбог с ясноокой красавицей-богиней Ладой подсаживаются за твой стол и приобщаются к этому священному действу - процедуре пития чая габа.

И течёт неторопливая беседа о чём-то светлом и высоком, о чём-то красивом и возвышенном...

Ночь. Фонарь. Подъезд. Квартира.

Сумасшедшая луна...

В этом мире ты - полмира.

Остальные пол - она.

На написание стихов

Меня две вещи сподвигали -

Любовь, как столп* моих грехов,

Разлука, как зенит** печали...

Всё на свете когда-то проходит.

Даже боль. Она тоже пройдёт.

Что-то в жизнь непременно приходит,

Кто-то тихо, бесследно уйдёт...

Как же дышится здесь легко, как же пишется!

Как в небритую щёку целует луч солнца с утра?

Звон росинок на мокрой траве... Тебе слышится?

Что мне древняя шепчет о Ней Шахан-гора?!

- Чуть было сам не поскользнулся на своих розовых соплях, прикинь? Как на ледяном катке, слушай, или на машинном масле, пролитом из картера на проезжую часть, или как на скользкой разметке пешеходного перехода. Заднее колесо несёт куда-то в сторону, мот опасно кренится...

- Но ты же уже готов практически к любой аварийной ситуации на дороге, ты в этом сезоне накатал 12000 км и он для тебя ещё, наверняка, не закончился? Я же знаю. Это ты это стихотворение писал?!

- Ну, я. Три года назад. А чё?

- Да ничё. Смешно просто, сам же говоришь - "чуть было не поскользнулся на своих розовых соплях"? Вау, а тут ваще, про "ноги мыть" - ты серьёзно, бро?

#igorsteklyannikov#cтихи#анапа#высокийберег

 

Прямо пО морю красками тёплыми осень

Разрисовывает-пишет параллель сорок пять.

Анапа. Вечер. День друзей.

Песчанный пляж. День всех Маринок.

И шкафчик-память, как музей,

Из ярких радужных картинок.

Каждый поход в МФЦ - он, как всё равно Крестовый. Как поход маленького Фродо к жерлу Огненной Горы Ородруин в Мордоре.

Начинается всё с записи по телефону. Ты звонишь, звонишь, звонишь, звонишь, звонишь, а там всё играет музыка, играет, играет и играет. Потом, хоп, дозвон! Только начинаешь объяснять, чё, собственно, ты звонишь, а ты уже сам забыл, хуяк - связь обрывается... Ладно, мы люди настойчивые, не в дверь, так в окно, нас много, кто не любит. Дозвонился. Записался. Есть.

Дальше ты пришёл в обозначенное время. Вернее, приехал за 35 км. Потому, что всё же, накуй, закрыто, только в Новороссийск надо. Ладно, приехал. На 2 o'clock у тебя. Тут перед носом у тебя (они меня, штоле, специально ждут?!) двери закрываются, потому - дезинфекция у их, дезинсекция и дератизация.

Блять, они за эти месяцы всех лобковых вшей перетравили в радиусе 10 км! Ладно, открыли. Народ у нас, сами знаете, воспитанный и благоразумный, как орки, все сбились в кучу-малу возле входа. Перед тобой тётка, вот её набок положь, тот же эффект непроходимости. И младенец у ей на грудях подвешен. Сама, главное дело, в маске. Мальцу, видимо, на корону пох - без. И все дышут тебе в затылок, в уши, в грудь и в харю. И все насмерть стоят, как Панфилова за поправки. Поход Крестовый. Великая Цифровизация.

Нет причин грустить - мы ж живы!? Пипл, не вешать нос!

Едет к вам мотоциклетный Дедушка Мороз!

В Крым скатай, на Эльбрус - жги, едрёна вошь!

Собой будь, сублимируй ли - однова живёшь!

Я не верю в то, что всё здесь тленно...

Стыдно лишь за прошлые грехи.

Будь же ты во век благословенна,

Женщина, которой я писал стихи!

В офисе собачий холод... Не спасает даже майка-сеточка. Кондиционер на - 20°С. Усилием воли заставляю себя подняться, чтобы не замёрзнуть... Клонит в сон, но я знаю, что спать нельзя. 3 этажа вниз, до мотоцикла и ещё 300 метров до Цемесской бухты. Проезжающие мимо автомобили злобно косят фарами, угрожая переехать, раздавить и раскатать лоскутками по горячему асфальту... Жара... Адская жара уже который день. Солнце обжигает всеми видами своих смертельных излучений, воздух раскалённой лавой обтекает лицо, руки, плавит лёгкие... Воды в городе нет... Ну, почти. Вспоминаю, что немного осталось в кулере. Но вот и бухта... Раздеваюсь, подставляя под безжалостные, палящие лучи смуглую, обветренную новороссийскими норд-остами кожу... Море, горячее и солёное, как моча молодого индийского буйвола, встречает волной, больно бьёт в измученную низменными страстями волосатую грудь, с наслаждением разъедая незажившие кровавые любовные раны...

Но солнце уже скрывается за крышами домов. Пора в офис, в холод, к бездушным техническим и межевым планам, схемам, свидетельствам и постановлениям... День уходит. Всё...

Конец.

- Мама, да ты не расстраивайся, мы сейчас придём к бабушке, у неё там много всяких разных туфелек! Ты возьмёшь любые и мы дальше пойдём! Там всякие у неё, я видел в шкафу!

У его мамы сломался каблук и она еле сдерживает слёзы. Маленький мальчик ещё не знает, что мама разводится с его папой, взрослые не хотят его травмировать, вовсю делая вид, что всё по-прежнему и ничего не происходит... Муж уже забрал вещи, ушёл к своей маме, а они идут сейчас к ним. Предстоит неприятный разговор на кухне, с прикрытой от ребёнка дверью, предстоят упрёки и обвинения...

Они приходят к его бабушке, её свекрови, она открывает им дверь, и он тут же, с порога по-хозяйски лезет в обувной шкафчик, выгребает на пол кучу разноцветных туфелек и с радостным личиком поворачивается к своей маме:

- Вот! Я же говорил, у бабушки много всяких туфелек! Обувай, мамочка! Бабушка, ты же дашь маме туфельки, а то у неё каблук отломался?!

...Был тёплый осенний вечер уходящего бабьего лета.  Остывающее Солнце медленно клонилось к закату, бросая будто сожалеющие ласковые лучики-взгляды на морской песчаный берег, на небольшой уютный посёлок, раскинувшийся прямо на берегу Чёрного моря, на солёные пенные волны, размеренно, с убаюкивающим и величавым спокойствием набегающие на пустынный пляж...

Он лежал на веранде своего уютного деревянного домика в сладкой полудрёме и ему чудилась далёкая, таинственная и волшебная страна - Индия. Чудились величественные её древние храмы, снились причудливые, сказочные пейзажи, джунгли и баньяны, непричёсанные, как вихры мальчишек, верхушки высоченных пальм... Грезились ему огромные красные прибрежные камни-скалы, родившиеся когда-то очень-очень давно, то ли из расскалённой вулканической лавы, то ли являющиеся осколками результата страшного столкновения тектонических плит (а, может, это осколки головы красавца-Бога Ганеши, которой его в гневе лишил его отец, величественный Махайог-Абсолют Шива?!). Наконец, слышался грозный, могучий и в то же время ласковый и тёплый, как сам Бог Шива, Индийский океан, такой же контрастный,  как созерцание и действие, как созидание и разрушение, как любовь и ненависть. Ведь он - Абсолют, в Абсолюте дОлжно присутствовать всё!..

Сквозь сон он уловил, почувствовал необъяснимым образом какую-то тревогу, только-только зарождающуюся на том конце посёлка смертельную угрозу. Как начинающийся, но мгновенно разрастающийся, пожирающий всё на своём пути пожар, как неожиданно сходящий с гор сель, сметающий и перемалывающий, хоронящий под собой всё Живое...

Он кожей ощущал неумолимо накатывающуюся стремительную и беспощадную лавину. Мысли лихорадочно метались в мозгу, посылая сигналы опасности неотошедшим ещё ото сна его членам. Он слышал, как уже совсем рядом плакали от ужаса пытающиеся уберечь своих детей матери, будто иудейский страшный бог Молох предстал пред ними во всём своём обличьи, требуя жертв, как страшно кричали несчастные, уже попавшие в его жернова...

Так говорил Любавичский ребе:

"Где твои мысли - там ты и сам".

Мыслями-то ты с Ней. Высоко в небе.

Телом - по совершенно другим адресам...

Спускался с перевала на мотоцикле, а там такой закат, такой вид, такие краски! И мне вдруг подумалось:

 

Смерть, наверное, как краски лета.

Смерть, возможно, как солнца закат.

I'm 2 years old. Leafing through old albums...

 

Бублик, кожаный сандалик.

Только начинается