Стихи Галины Прудниковой

Осенний лист, разлучно жёлт,

кружил постыло.

Ты так непрошено пришёл –

и я впустила.

Он каждый день приходит в парк. Он хмур и неопрятен.

Известный в прошлом звездочёт, угрюм и одинок.

Когда-то бывший модным плащ пестрит плеядой пятен.

Астролог всем ваял судьбу – себе сложить не смог.

За работой, за ночными сменами

прозевала собственную дочь -

суицид со вспоротыми венами,

роды, блуд, побег из дома прочь.

 

Тихая палата. На стене икона –

строго и смиренно смотрит Всецарица.

Высятся штативы с «гроздьями» флаконов.

Крахмальные шторки на чистых окошках,

подбелена печь – до осенней поры.

Сбежав от "забот" хуторской детворы,

в углу у порога устроилась кошка –

Под нажимом колёс в колее утопает лишайник.

Лобовое стекло вездехода штурмует мошка.

Мы с отцом, взяв собаку – красавицу умницу Шани,

Едем к давнему другу в чукотский посёлок Нешкан.

«Амазонкам привет!» – старый слесарь блистал эрудицией,

Появившись в палате – защёлку чинить на двери.

Осадить за обидный намёк? Не пристало в больнице…

И силёнок в обрез у одной из «мифических жриц»…

Старый дом над рекой. Выше окон сирень.

У колодца журавль тянет шею скрипучую.

В три ступеньки крыльцо – козырёк набекрень,

вдоль забора калина лохматыми тучами.

Расплелась повитель в огороде –

одолела созревший чеснок.

Серафима неслабая, вроде,

но она абсолютно не против,

Февраль. Зимний месяц. Но снега нет, метелей нет. Да вообще кубанцы забыли, что такое февральские метели. Так себе погодка, нетипичная для февраля. Не знаешь, как одеваться, потеплей или полегче. Надеваю лёгкий пуховичок.

Сегодня у меня по плану – поликлиника. Да, пришло время заняться своим здоровьем всерьёз. Как я не люблю эти походы в поликлинику. Но возраст не тот, чтобы игнорировать визиты к врачу. Долго еду на маршрутке, потом иду пешком. Любуюсь столицей юга, так сказать. Но вот честно, мне, сельскому жителю, город в напряг.

В поликлинике народу битком. Воздух спёртый. Занимаю очередь в рентгенкабинет, жду, когда медсестра выйдет собирать амбулаторные карточки. Плюхаюсь на освободившийся стул. В коридоре стоит приглушённый гул.

Люди тихонько разговаривают друг с другом. Озабоченные лица.

А любовь – не вещь и не собственность,

Молодым она – не приданое.

И не так уж оно выносливо –

Чувство, Богом обетованное.

Ничего я уже не хочу…

Мой журавль в небесах летает.

Не прильнёт к моему плечу,

Оторвавшись от крепкой стаи.

А всего-то – опять ночь.

Как обычно – луна в окно.

Все сомненья давно – прочь,

И теперь уже всё равно –

Жизнь чужая – как чужие окна –

Тюль ажурный, комнатный цветок.

Козырёк, чтоб рама в дождь не мокла.

Что за ней – не ведает никто.

По серебру бескрайнего заснежья

скользит луны дорожка золотая.

На глади снега, ровной и безбрежной,

планеты вечной нега излитая.

Не смотри на меня… И не хмурь поседевшие брови.

Не тверди, что любовь (ты о чём?) не ушла никуда.

Лучше молча присядь и дыши, по возможности, ровно,

И оставь этот пафосный бред невозвратным годам.

Во сне я вижу милый отчий край –

Родную степь – овраги и курганы,

Поля тюльпанов, заросли дурмана…

Одолевая множество преград,

На привольной земле, лемехами не тронутой,

Где пионы цветут не в награду садовнику,

Там, где крутит полынь серебристые омуты

Да стенает пичуга в колючем терновнике;

Жара... С утра – плюс тридцать восемь в тени.

Утренние хлопоты по хозяйству – подмести двор, накормить котов и собак, нарвать травы курочкам и так, по мелочи ещё кое-что. На пенсии, что ни говори, неплохо – никуда спешить не надо. Готовлю завтрак. Ставлю на плиту кастрюлю с картофелем – на пюре. Режу помидоры и огурцы для салата. Пока варится картофель, можно сходить на улицу. Выхожу из дому, и кажется, что попадаю в разогретую духовку газовой печи.

На лавочке около своей хаты сидят дед Фёдор и баба Поля. Увидев меня, машут руками, зовут:

– Ты моложе, подойди к нам, старикам!

Всю неделю шли дожди с грозами. Сегодня весь день солнечно и жарко. К вечеру стало прохладнее. Я вышла за ворота. В строящемся районе посёлка наша улица самая короткая – семь дворов. Через дом от нашей усадьбы живёт пожилая пара – баба Поля и дед Фёдор. У них добротная времянка, которую им построил сын – капитан дальнего плавания. Каждый год он ненадолго приезжает к родителям, привозит щедрые подарки - не забывает своих стариков. Баба Поля и дед Фёдор - дружная пара. Целыми днями копошатся в своём образцово-показательном огородике, занимаются садом и держат небольшое хозяйство. Живут дружно, но шумно. С утра до вечера их крики слышны на всю улицу.

– Полька! – кричит дед.

– Хведька! – вторит баба.

Соседи знают, если крик на усадьбе у стариков, значит, они заняты важным делом. Всю неделю, пока шёл дождь, стариков не было слышно. Мы с мужем уж забеспокоились. Но потом решили, что старики просто сидят в хате, потому что непогода.

Как известно, проплывают мимо

Корабли, которых нет красивей.

И, примерив шляпу пилигрима,

Я отплыл от берега России.

Незаметно годы пролетели,

Лопнули, как в луже пузыри...

Позабытой песенкой свирели

Прозвучали в поле до зари.

Листаю жизнь... А прожито немало.

Ещё бы половиночку прожить

От тех годов, что карма даровала,

Да чтобы не болеть и не тужить.

В параллельных мирах измерений различие,

Но понятно одно – в измереньях иных

Есть системы – горды многомерным величием,

А в галактиках плоских живут "плоскуны".

Три дня у моря – какая роскошь!

Волна упруга и величава.

Пугливый лебедь клюёт с ладошки

Под крики шумных скандальных чаек.