Стихи Инны Чернявской — самые популярные.

Коварный и беспощадный,

Невидимый, словно холод,

Осенней порой прохладной

Злой дух торопился в город.

Он крал у людей веселье,

А души их прятал в книги.

Тоской, будто сонным зельем,

Они наполнялись мигом.

Навек замерев в картинках,

Томились на полках низких

И таяли, словно льдинки,

Забыв о родных и близких.

На улицах пусто стало,

Был дух беспощаден слишком,

Почти всех людей украл он,

Остался один мальчишка.

И маленькая книжонка,

Осталась пустой, так кстати.

Для слабой души ребёнка

В ней места, пожалуй, хватит.

Заглядывал дух в подвалы,

Летал по аллеям тёмным.

На всех чердаках искал он,

Во всех уголках укромных.

И вдруг он услышал звонкий

Мальчишечий голос храбрый:

Парнишка искал сестрёнку,

Но в книжку был тут-же забран.

Огнём засияла книга,

Все чары вокруг разрушив.

Рассыпался старый флигель,

А к людям вернулись души.

Злой дух стал обычной глиной,

Забыт он и неприметен.

Душа оказалась сильной.

Порой удивляют дети!

Задремал под ёлкой мишка,

Косолапый бурый зверь,

И упала с ёлки шишка,

Хочешь верь или не верь!

И от мишкиной макушки

Тут же, звонко отскочив,

Срикошетила в кукушку,

От кукушки - в трёх зайчих.

Напугали зайцы волка,

Подфутболил волк ежа,

Ёжик выставил иголки,

На дороге конь заржал,

Лоси выскочили тотчас,

Разбудили кабанов,

Разнесли опушку в клочья,

Получилось много дров.

Разбежались росомахи,

Лис на дерево залез,

Разлетелись птицы в страхе,

Зашумел зелёный лес,

Белка скрылась втихомолку.

Только мишка без тревог

Тихо спал под старой ёлкой

И не слышал ничего.

Едва разместив незамысловатый багаж в одноэтажном каменном домике на базе отдыха, я отправилась на станцию купить нам с Василием что-нибудь на ужин. В магазине не было очереди, и я с энтузиазмом подошла к полупустому прилавку.

- Добрый вечер! Взвесьте пожалуйста килограмм сарделек.

Продавщица, барабаня наманикюренными пальчиками по кассе, посмотрела на меня усталыми глазами.

- Здравствуйте! Последние остались, может все заберёте?

- Давайте!

Зачем мне столько сарделек, я понятия не имела, но огорчать продавщицу почему-то не хотелось и, взяв увесистый пакет, я отправилась назад.

Вернувшись к домику, я обнаружила, что мой любознательный кот, будучи не в силах бороться с желанием срочно изучить окрестности, выбрался из дома через форточку, легко открыв алюминиевый шпингалет, и опрометчиво забрёл на огороженный частоколом соседний участок, где тут же нарвался на неприятности в виде громадного серого кобеля. Ошарашенный его гостеприимством, Василий взлетел на ближайшую хлипкую рябинку, притулившуюся рядом с забором и крепко застрял задней лапой между упругими ветками. Тщетно пытаясь спастись, и судорожно дергаясь, жалкий спутник моей жизни раскачивал несчастное дерево, а пёс молча прыгал рядом и громко клацал внушительными клыками, не обращая на меня никакого внимания.

- Извините пожалуйста, вы не могли бы мне помочь? - крикнула я случайным свидетелям этого захватывающего шоу, проходящей мимо парочке весёлых парней в лыжных костюмах.

Ребята сразу подошли, и пока они вызволяли Василия, который всё это время нагнетал обстановку, дёргался и истошно орал на всю округу, я с противоположной стороны отвлекала собаку, так кстати купленными колбасными изделиями. Ничего не подозревая, безо всякого страха кормила его прямо с ладони, и ароматные сардельки исчезали в зубастой пасти с невероятной скоростью. Вкусняшек едва-едва хватило на операцию по спасению моего несчастного кота и, убедившись, что Василия благополучно извлекли из рябинового капкана, я дружески потрепала овчарку по голове, забрала своего полосатого неудачника и, поблагодарив всех участников представления, отправилась домой.

На следующий день выяснилось, что Дика, так звали лохматого любителя поесть - боялась вся округа и просовывать к нему руки через забор - никто бы в здравом уме никогда бы не решился. Сидя на цепи в своём вольере, он кидался даже на своего хозяина и поэтому старик забирал у овчарки миски из будки вилами и тяпкой. Этот яркий представитель своей породы - никогда не вилял хвостом, не лаял, и нападал на всех, неосторожно зашедших на его суверенную территорию, но стоило Дику выйти за пределы участка - ему становилось безразлично всё, кроме собственной свободы. Раньше он служил в воинской части, охранял склады, а после списания его отдали местному сторожу. Услышав это, я подумала: как мудры русские поговорки, дуракам действительно везёт! Легкомысленность - моё второе я.

После того, как мой зубастый сосед умял два килограмма сарделек за пять минут, он стал видеть во мне редкого в его собачьей жизни человека, у которого хранится его личный стратегический запас вкусняшек и начал регулярно это проверять, что тут говорить, я, конечно, сразу стала соответствовать его представлениям. Через неделю Дик, вальяжно развалившись на моём крыльце, уже снисходительно игнорировал моего Василия, нагло шастающего мимо его огромной морды. К этому времени я уже познакомилась с соседями, и каждый день находила себе компанию для лыжных прогулок по трассам разной протяжённости, проложенным с помощью снегоходов заботливыми сотрудниками базы. Лыжня затейливо петляла среди высоченных сосен и елей, то поднималась в гору, после которой непременно следовал длинный восхитительный спуск, то опускалась в низину, где можно было спокойно идти в своё удовольствие по ровной лыжне или двигаться красивым коньковым ходом по широкой накатанной дороге, на которой позитивно мелькали жёлтые флажки указателей. Морозный воздух был пропитан радостью и приятно освежал, наполняя каждую клеточку организма счастьем и казалось, что я - неотъемлемая часть зимнего леса, а всё остальное в жизни второстепенно, главное - это восхитительное скольжение по снегу, скорость и лыжня.

Но сегодня мне не удалось найти себе компанию для утренней пробежки. Дик из чувства солидарности проводил меня до ворот базы и исчез по своим делам. У таблички «Старт» я обернулась, почувствовав на себе чей то взгляд. Ветки у взрослых сосен начинаются высоко над землёй, поэтому сосновый бор зимой всегда хорошо просматривается на достаточно большие расстояния. Там, где заканчивалась десятикилометровая трасса, прямо рядом с указателем «Финиш», стоял бородатый мужчина в зелёном лыжном костюме. Цвет его костюма резко выделялся кислотным оттенком на фоне белого снега и мягких естественных красок соснового бора. На мгновение мне почему-то стало сильно не по себе, и желание повернуть обратно болезненно ёкнуло где-то внутри, но от незнакомца до меня добрых метров триста снежной целины. Чего мне бояться? В самом деле, он же не маньяк, просто обыкновенный спортсмен, не пойдёт же он за мной триста метров по непролазному снегу! А если, вдруг, он захочет пройти весь маршрут заново, то мы с ним всё равно не пересечёмся, потому что дорога от финиша к старту проходит через лыжную базу, и он окажется далеко позади меня.

Я успокоилась и, с удовольствием оттолкнувшись лыжными палками, быстро заскользила с высокой пологой горы. Мой тоненький шарфик на шее не спасал от холодного морозного ветра, который неприятно задувал за шиворот, и, спускаясь с горы, я думала о том, что борода весьма практичный элемент мужского имиджа, с ней ведь наверняка зимой тепло, может даже и шарф не нужен. Тем временем гора закончилась и лыжная трасса свернула на овальное замёрзшее болотце, которое зимой смотрелось, как большая белая поляна. Лес, как будто расступился, давая место ослепительно сверкавшему на солнце снегу. Преодолев болото, я вдруг заметила, что бородатый спортсмен меня всё-таки догоняет. Что же делать? Что мне делать? Сколько раз за пару минут у меня в голове успела промелькнуть эта мысль, пока я приняла решение, сказать сложно. Понимая, что убежать уже невозможно, да и нецелесообразно убегать дальше в лес, я спокойно сошла с лыжни и начала поправлять крепление на лыжах. Лыжник молча остановился рядом. Выражение его лица не предвещало приятной беседы, он был заметно нетрезв. Я не на шутку перепугалась, но мой ужас не успел вырасти до самых огромных размеров, потому что в эту же секунду, неожиданно появился Дик. Пёс будто вырос из-под земли и встал между нами, он явно оценивал ситуацию, внимательно поглядывая по очереди, то на меня, то на бородатого лыжника. Парень постоял ещё немного, потом сплюнул и медленно двинулся дальше. А я развернулась и пулей

помчалась назад, как говорится, не чуя под собой ног. Мой серьёзный телохранитель бежал рядом.

Автор: Инна Чернявская

Художник: Инна Чернявская (скетч), Екатерина Гармаш (отрисовка)

Озвучка:

Слова автора - Инна Чернявская

Демон/Миша - Николай Морковин

Помещик - Тимофей Ковалёв

Музыка - Randy Edelman

 

 

Часть 1

 

Однажды в субботу, в середине сентября, в одном небольшом старинном русском городке случилось нечто необъяснимое. Во время необыкновенно жаркого для осени полдня, когда в парке было многолюдно и очень весело, одна маленькая девочка внезапно погрустнела. Ещё секунду назад она громко смеялась, наблюдая как пёс Бобка прыгал за мячиком в воду, а сейчас замерла и стояла неподвижно как кукла. Её глаза были широко открыты и наполнены слезами. Казалось, что слёзы тоже замерли и только поэтому не проливались неудержимыми ручейками на её маленькие круглые щёчки. Миша посмотрел на неё и очень удивился. За одну секунду и безо всяких видимых причин его сестрёнка изменилась до неузнаваемости. Машу будто подменили.

- Машустик, что с тобой?

Девочка не ответила, а в это время умный и всеми любимый за добрый характер Бобка почему-то неожиданно нагнул свою лобастую голову и злобно зарычал на кого-то, показав внушительные клыки. Мокрая шерсть на его загривке поднялась дыбом, и через секунду этот огромный белоснежный пёс неизвестной породы бросился к густой сирени, росшей в сквере неподалёку.

- Боб, стой! Ко мне! – кричал Миша. Он побежал следом, но Бобка, не обращая внимания на команды хозяина, скрылся из виду.

Миша сразу вернулся к фонтану, но Маши рядом уже не было...

 

 

Часть 2

 

Злой демон торопился прочь из города, он спешил в своё убежище, в каменный подвал старого полуразрушенного флигеля. Невидимый, словно ночной осенний холод и сильный как шквальный северный ветер, демон легко нёс на себе громадных размеров мешок с книгами. Добравшись до своего логова, он начал аккуратно расставлять их на полки.

- Отличная будет коллекция! – думал демон, осматривая свою добычу. Книги были в старинных кожаных переплётах, на многих из них сохранились тиснёные золотые надписи. Каждая книга, в которой была спрятана чья-то душа, светилась или мерцала своим особенным неповторимым цветом, какая-то ярче, какая-то слабее, а пустые - безжизненно темнели рядом. Подвал, где он обитал, был раньше огромной библиотекой. Она была насквозь пропитана мощным волшебством, которое исходило от одной из стен. Демон летал по тёмным коридорам, доверху уставленным вместительными полками и складывал в свой огромный мешок свободные книги, в которых, как он надеялся, потом веками будут томиться души ненавистных ему людишек, наполненные сонной ядовитой тоской.

От украденной у них радости демон ощущал мощный прилив энергии, ему хотелось впитывать её в себя всё больше и больше, ненасытность завладевала им, заполняя всю его чёрную злобную сущность доверху, и она гнала его без отдыха обратно в город за новыми душами. Он хорошо запомнил того жизнерадостного мальчишку с длинной чёлкой, кидающего мяч своей здоровенной собаке, для него так досадно не хватило книги в его огромном мешке. Всё испортил этот мерзкий пёс, похожий на белого медведя, который прыгнул в книгу вместо него.

- Надо найти мальчишку! – каждый раз думал демон, устремляясь в город. Эта мысль не отпускала его ни на секунду и, став навязчивой, вызывала в нём приступы ярости. Опять и опять наполнял он свой огромный, невидимый мешок книгами, в которые запечатывал новые души людей, но мальчишка ему не попадался...

 

 

Часть 3

 

Ровно триста лет назад, в сентябрьский субботний день, когда полуденный колокол уже отзвонил к обедне, к воротам богатого поместья подошёл странный человек. Странность его была в том, что, будучи явно нестарым, он обладал длинными седыми волосами, собранными в хвост. Его усы и борода тоже были белоснежны и очень аккуратно пострижены. Это был Предсказатель, потомок Северного Волхва. Он знал: как только он переступит порог этого великолепного поместья, пророчество обретёт силу, и сразу начнутся неприятности.

Пророчество явилось семьсот лет назад, когда Северный Волхв спас от уничтожения и спрятал в надёжном месте книгу древнейшей как сама Земля магии. Это был фолиант о Высшем Магическом Знании, для которого ещё не пришло время. Эта книга не принадлежала добру или злу, но, попав в злые руки, могла стать оружием, способным уничтожить всё живое. Он запечатал её семью печатями и объявил, что через семьсот лет появится на свет зло, которое впоследствии уничтожит мир. Но если найдётся среди его потомков смельчак, добровольно пожертвует собой, умрёт и воскреснет в образе собаки, чтобы ждать почти триста лет!!! То в этом же городе родится герой с сильной и доброй душой, он обратит собаку в человека и спасёт мир от Зла.

По всем приметам древняя книга хранилась в поместье, куда и постучался Предсказатель. Там жил бывший высокопоставленный чиновник, отстранённый от должности за лихоимство, но чудом не казнённый. Он был вспыльчивым, жестоким и беспощадным. Ходили слухи, что он только своими руками загубил триста человек и гордился этим, называя несчастных своей коллекцией душ. У него была ещё одна странная особенность: больше всего на свете этот маньяк ненавидел смеющихся людей. Чужая радость вызывала в нём неудержимую ярость. Он бросал в темницу лишь за то, что человек посмел улыбнуться при нём. Что уж говорить о том, в какую непредсказуемую форму выливался гнев чиновника, если подчинённый совершал какую-нибудь оплошность. Рассказывали, что когда он особенно сильно злобствовал – в лесу даже переставали петь птицы, и в страхе прятались звери.

К нему-то и явился в сентябрьскую субботу странствующий Предсказатель. Его призвали, чтобы он помог чиновнику снова заполучить место при царском дворе. Ворота открылись перед гостем, и он увидел белокаменный замок. Высокая парадная лестница с резными перилами и большие окна делали бы его нарядным и, может быть, даже приветливым, если бы не свирепые чёрные горгульи, смотревшие отовсюду на окрестности и, наводившие ужас на местных крестьян. Рядом с замком, в ухоженном парке стоял флигель, окружённый деревьями. Вокруг всего этого великолепия высилась стена с ажурной, но очень крепкой на вид решёткой. Предсказатель не успел разглядеть все подробности, потому что два здоровенных лакея уже притащили его под руки на террасу, где их ждал хозяин поместья, сидевший в кресле. Коренастый, кривоногий, низкорослый отставной генерал-прокурор был очень похож на английского бульдога. Его маленькие круглые глазки сверлили гостя с явным недоверием и злобой.

- Ты же знаешь, зачем я тебя позвал?

- Да, Ваше Благородие! – почтительно склонил голову гость.

- Ну и что? Ты сумеешь мне помочь?

- Это будет нетрудно, но взамен мне нужна одна из книг, что хранится в вашей библиотеке.

- Да как ты смеешь! Проклятый басурманин! Запорю на конюшне! – взвыл помещик, но подумав о том, что точно тогда не получит место при дворе - понизил тон и пробурчал: - ладно, делай, разберёмся!

Уже к вечеру прибыл гонец с письмом от начальника императорской канцелярии о восстановлении бывшего чиновника в должности и награждении его орденом Святой Анны.

- Казнить басурманина! – с удовольствием рявкнул садист-помещик, едва прочитав письмо.

На заднем дворе очень быстро организовали огромный костёр из длинных тонких веток, а посередине установили столб, к которому привязали бедного Предсказателя. Безжалостный хозяин схватил факел и поднёс к сухим веткам, которые тут же с треском вспыхнули. Высокое пламя скрыло несчастного пленника, в эту же секунду небо потемнело, налетел ураганный ветер огромной силы, вокруг столба закружились люди, скамейки, вырванные с корнями деревья, чёрные горгульи летали вместе с огромными кусками кровли под жуткий шум ветра и рушившихся построек. Когда всё стихло, на месте великолепной усадьбы остались неприглядные обломки и руины, которые за несколько минут заросли мхом и густым лесом, на секунду стала видимой неприкаянная чёрная душа помещика с горящими глазницами и неонового цвета сетка, что являла из себя непроходимый защитный барьер, который будет скрывать это место от непрошеных гостей и защищать от воздействия времени.

За всем этим внимательно наблюдал, непонятно откуда взявшийся, невероятно огромный белоснежный пёс неизвестной породы...

 

 

Часть 4

 

Третий день в городе бесследно пропадали люди. Новостная лента была заполнена рассказами очевидцев о новых исчезновениях родных и знакомых, власти пытались искать виновных, политики твердили о всемирном заговоре и тайных экспериментах западных лабораторий, кто-то из учёных даже выдвинул гипотезу о пришествии инопланетян в маленький провинциальный город, а служба МЧС ежедневно призывала граждан оставаться дома. Кто-то испытывал истерику, кто-то панику, но большинство людей пока пребывало в недоумении, не понимая, верить всему этому или не обращать внимания.

Вечерело, в потемневшем небе уже рассыпались крошечные звёзды и тускло отсвечивала луна. Городок казался безжизненным, только ветер беззаботно играл опавшими листьями на сыром асфальте. Демон злился, он летал по пустым улицам, по тёмным аллеям, кружил по дворам, заглядывая во все укромные уголки опустевших домов и опять не мог найти ненавистного мальчишку. В его мешке на этот раз снова осталась одна пустая книжонка, правда тоненькая и хлипкая, но в ней вполне хватит места для его маленькой слабой душонки. Он уже хотел возвращаться, когда вдруг неожиданно услышал звонкий мальчишеский голос:

- Маша! Боб! Мама!

Храбрый мальчик третий день в отчаянии бегал по городу без сна и отдыха . Он не верил, что его маленькая сестрёнка пропала навсегда. Сначала ему казалось, что Машустик и Боб где-то заблудились и ищут дорогу домой. Но услышав, что исчезают люди, он понял, что они вместе со всеми попали в какую-то страшную неизвестную беду. Прибежав вечером домой, Миша обнаружил пустую квартиру и опять кинулся на поиски. Мальчик всё время думал о том, как его маленькой Маше, маме и доброму Бобке может быть в эту минуту холодно, голодно и страшно! Эта мысль не давала ему покоя, его сердце сжималось от безысходности. Миша не знал где его родные, но понимал, что должен обязательно найти их и спасти. Он был готов сражаться!

Ликующий демон неслышно подлетел поближе, раскрыл приготовленную книгу и начал читать заклинание, мальчик замер на месте и стал медленно исчезать. Но в ту же секунду книга в руках демона вспыхнула ярким светом, длинные белые лучи от нее, казалось, коснулись самих звёзд, на несколько секунд стало светло как днём, раздался громкий хлопок и всё исчезло...

 

 

Часть 5

 

Сентябрьским субботним утром Миша проснулся в своей кровати, он был в отличном настроении! Этот учебный год начался очень удачно! Рядом поселился необычный сосед с длинными белыми волосами и аккуратно постриженной бородкой, он почему-то казался Мише очень знакомым. Это был новый школьный учитель истории, необыкновенно весёлый и остроумный. По вечерам все собирались на веранде таунхауса, пили чай и слушали его интересные рассказы. А недавно он подарил им с Машустиком замечательного толстолапого щенка по имени Боб.

- Пошли гулять, Бобка! Маш, ты с нами? – крикнул Миша, выходя из спальни.

Впереди был тёплый солнечный день.

Мы идём с тобою молча, мысли скачут где-то рядом.

Тротуар в февральской коме, словно мой немой протест.

Потревоженной вороной сипло каркает досада.

Завершаясь на перроне, чахнет скомканный отъезд.

Не люблю с тобой прощаться, тороплюсь поставить точку:

- Ну пока, звони почаще, - слава глупой болтовне!

А увидимся ли снова? Мысли - камни, знаю точно,

Навалились, раздавили всё прекрасное во мне.

Нет занятия напрасней, чем пытаться строить замки

Из камней, что скачут рядом от зари и до зари,

Дома розы в старой вазе, над кроватью - фото в рамке.

Память - пламя, разгорелось и сжигает изнутри.

А над городом любимым - небо наглухо закрыто,

Запечатано до марта серой тяжестью литой.

Чуть светлее на востоке проседь Невского гранита,

Значит, там проснулось солнце! Вместе с давнею мечтой:

Полететь на параплане! Чтоб волна адреналина

Окатила, окрылила, прогнала тоску взашей!

Надо мной - седьмое небо! Снизу - горные вершины!

В изумрудных платьях леса! В блеске солнечных лучей!

Мне сегодня повезло!

Небывалый случай!

Стало вдруг пальто мало!

Всё же, я везучий!

Сколько я его носил -

Столько ненавидел.

И на деда, что купил -

Долго был в обиде!

Шея тоньше и длинней

В нём всегда казалась.

И торчала из плечей

Вызывая жалость.

Сколько раз бывал в беде -

Лишь оно и знало:

Как висел я на гвозде,

А пальто держало.

А ещё зимой, в мороз

Грело, выручало!

Я ни разу не замёрз,

Как бы не крепчал он.

Мне сегодня повезло?

Всё отлично вроде?

Почему ж так тяжело,

Словно друг уходит!

И от горя в горле ком

Так вдруг грустно стало!

Ведь оно со мной вдвоём,

Столько испытало!

Жил в одном селе Иван

В маленькой избушке.

Ну а брат его, Степан -

В дальней деревушке.

И надумал наш Иван

Навестить Степана!

Лапти сплёл, зашил карман,

Встал он утром рано

И, собравшись, зашагал

По дороге пыльной.

Но к обеду – подустал,

Пить хотелось сильно.

А вблизи была река,

Чистая как слёзы.

Там он встретил старика

Под большой берёзой.

Он сидел и отдыхал,

Сбросив лапоточки.

И задумчиво жевал

Пирога кусочки.

- “Ты куда идёшь, старик?

Кто тебя встречает?”

- “Я в Москву!”

- “А ты шутник! -

Ваня отвечает,

- “Век тебе не уползти

дальше этой кочки!”

- “Помогают мне в пути

Чудо-лапоточки!

Для себя я сам их сплёл

Из волшебной ивы

И полсвета обошёл!” -

Дед сказал учтиво.

И тихонько задремал.

А Иван - зараза

Лапти дедовы забрал

И обулся сразу.

Как ужаленный шмелём,

Обгоняя ветры,

Нёсся Ваня кренделём

Сорок километров!

Вмиг домчался до села,

Ну а совесть гложет.

- “Где ж ты раньше-то была?

Заблудилась может?”

Ваня, выбившись из сил,

Рухнул как кошёлка.

Об косяк затормозил

И сломал метёлку.

Лапти скинул он долой

И с трудом поднялся.

А у брата той порой,

Барин гостевался.

Показал Иван в слезах

Чудо-лапоточки!

А у барина в глазах

Замелькали точки!

Лапти дедовы отнял,

Вмиг надел на ноги -

И галопом поскакал

По кривой дороге.

Как ужаленный шмелём,

Обгоняя ветры,

Нёсся барин кренделём

Сорок километров!

Впереди была река

Чистая как слёзы.

Там он встретил старика,

Чуть не сбив берёзу.

Лапоточки потерял,

Рухнул как лавина,

Всех лягушек распугал,

И уплыл дельфином.

А дедуля посидел,

Отдохнул на кочке,

Улыбнулся и надел

Чудо-лапоточки.

Стали мигом лапотки

Очень добродушны!

Не узки, не широки!

Кротки и послушны!

Зашагал наш старичок.

Вот вам и развязка!

А тебя, родной дружок,

Ждёт другая сказка!!!

Как лист увядший падает на душу

Прозрение. Печальная примета...

Мечта светилась яркою кометой...

Углём теперь чернеется потухшим.

 

Дымится серым облаком привычка,

Рутина посыпает пеплом ямки,

Остатки от былых воздушных замков,

Сгоревших, словно тоненькая спичка.

 

На них гадать как на кофейной гуще

Смешно, но что ещё вам остаётся?

Когда от близкой старости неймётся

И нет ни перспектив, ни преимуществ.

 

 

Мы с возрастом становимся "мудрее",

И строим вместо замков мавзолеи.

Однажды снег лишился сил

Февральским утром будним!

Всю ночь над городом кружил,

Наворожил он витражи

Из улиц многолюдных!

Навьюжил блеск и чистоту

Без порошка и мыла!

На Благовещенском мосту

Засыпал шум и суету,

И серость удалил он!

Исчезли звуки, замер люд.

Весь мир им очарован!

Зимы сияющий этюд

Продлился ровно пять минут,

И ожил город снова.

Венедикт Ерофеев.

Все вокруг говорят: «Волк съел козлят!» Очень гнетущее это обвинение! Отчего они так не бережны со мной именно в тот момент, когда нельзя быть грубыми, когда у меня с похмелья вся нервная система навыворот, когда я так боязлив, слаб и вообще не уверен в целесообразности моего бытия! Вот и вчера опять обвиняли, а ведь я целый вечер просто шатался по лесу налево и направо, и как попало, и не так уж сильно пьян был: помню, выпил для начала стакан портвейна, потом еще стакан зубровки, потом кориандровой, которая окончательно ослабила мою душу…. Вы спросите меня: - Зачем, зачем тебе это было надо? А я отвечу: - Ну не могу же я просто так шататься туда-сюда, ничего не выпив?

Не могу!... Сейчас бы хересу!…

- Спиртного ничего нет!

Фу! Это опять она, мерзее этого голоса нет!

- Коза, это вы?

- Это я! – прошипела Коза, – Ты съел козлят?

Сразу подступила тошнота, ну вот, ведь я же знал, пойдешь налево – обязательно нарвёшься на грубость!

 

 

Сергей Есенин

Что скрывать? Обманывать не буду,

Почему прослыл я психопатом.

Где бы я ни прятался, повсюду

Пакостят проклятые козлята.

 

То изрежут занавески в клочья,

То измажут двери липкой краской,

То к хвосту привяжут тёмной ночью

Банок громыхающую связку.

 

Не злодей я, но терпеть нет мочи

Гнусные проделки травоядных.

Залегла обида в сердце волчьем,

Оттого прослыл я кровожадным.

 

И теперь уж я терпеть не стану,

Мне плевать, козлята иль сайгаки!

Каждому рогатому шайтану

Покажу я где зимуют раки!

 

Михаил Булгаков.

Однажды летом, во время изнуряющего полуденного зноя, в лесу появились две фигуры. Одна из них, одетая в сарафан, была высокого роста, стройна, грациозна, её приличный, белый фартучек был завязан на спине маленьким бантом, а на кудрявой голове торчали невероятных размеров острые, витые рога. Другая – коренастая, плечистая, всклоченная, была в жёваных брюках и такой-же серой толстовке. Первой была Коза, председатель правления ассоциации защиты козлят, сокращённо АССОЗАК, второй - не кто иной, как бродячий волк, известный в лесу под именем Бездомный. Странность была в том, что на совершенно круглой поляне источала густой дым глубокая яма, на дне которой полыхал костёр. Когда спутники приблизились к ней, сердце у волка ёкнуло и ему захотелось немедленно бежать. Но тут удушающий воздух сгустился перед его глазами и из него соткалась знакомая коренастая фигура. И вид у неё был, прошу заметить, премерзкий из-за огромного, торчащего живота, и сытой, лоснящейся морды. В ту же секунду волк услышал отвратительный хохот и улюлюканье, от которых по спине пробежал липкий холод, а сердце ёкнуло во второй раз.

Нагло ухмыльнувшись, фигура прыгнула в костёр и лопнула, разлетевшись в разные стороны шумными ошмётками. Волк содрогнулся от ужаса. Увидев собственными глазами, что случилось бы, если бы он всё-таки съел сегодня козлят, Бездомный впал в истерику, заметался, налетел с разбегу на дерево, перепрыгнул яму и исчез.

- «Шизофреник!» - подумала Коза, окинула довольным взглядом зелёные ели и ловко подкинула дров в загадочно потрескивающий костёр.

На старой карте мира сегодня беспорядок,

Заставлены едою равнины и хребты.

Рельефы и ландшафты притягивают взгляды.

Мы словно Боги смотрим на землю с высоты:

Варёная картошка дымится в Салехарде,

Селёдка острым носом уткнулась в Нарьян-Мар,

В Самаре бутерброды, "Сухое" в Волгограде,

А миска с винегретом накрыла Сыктывкар.

Событие простое - масштаб невероятен:

Невеста в Красноярске, в Хабаровске жених!

Их ждет распределенье и свадебная скатерть

Сулит им мало точек и много запятых.

Камчатка ли их встретит дождями проливными?

А может зной и солнце их ждут в Йошкар-Оле?

Никто сейчас не знает, сегодня перед ними

Весь мир как на ладони –на свадебном столе.

На окне стоит горшок ,

В нём растет смешной цветок.

Кактус! Круглый, словно ёж!!!

На игольницу похож!!

 

За окном растет сосна,

Тоже колкая она.

Вся в иголках!!! Только жаль -

Не похожа на ежа!

 

Над окном сосульки в ряд,

Как иголочки висят!!!

Тоже вырасти смогли

Без горшка и без земли!!!

 

Только вот какой сюрприз:

Все растут не вверх, а вниз!!!

И под солнечным лучом -

Всё длиннее с каждым днём!!!

Я вхожу в старый парк, и все звуки привычные

Исчезают мгновенно, как будто и не было.

Наслаждаюсь озоном и трелями птичьими,

Под ногами тропинка песочной гиперболой.

 

Всюду люди гуляют, их куртки распахнуты,

Солнце ели пронзает слепящими спицами,

Старики на скамейке над партией в шахматы

Умиляют серьёзными, добрыми лицами.

 

За кустом силуэт вагонетки коричневой

Замереть заставляет, напомнив историю,

Новой церкви на месте завода кирпичного,

Что в блокадные годы служил крематорием.

 

Море слёз здесь встречается с водами вешними

Возвращаясь на землю дождями солёными,

Сколько страшного пепла с землёй перемешано,

Знают старые вязы и ивы склонённые.

 

Этот парк видел ужас блокадный воочию,

Ощущаю я, сколько здесь горя накоплено.

Штабеля из умерших тут строились в очередь,

Чтобы стать в одночасье немыслимым топливом.

 

Я не в силах уйти, и мороз лихорадящий

В тёплый день пробирает до боли и жгучести.

Старый парк, ты святая могила на кладбище,

Коим стал Ленинград, этот символ живучести...

Кто всё придумал на нашей планете,

Создал Вселенную, звёзды, людей?

Мы Его чувствуем в ласковом лете,

В солнечном небе, в весеннем рассвете,

В ярком наряде лесов и полей.

В тёплом дожде, в океане бескрайнем,

В ветре, который несёт лепесток.

В скромном цветке, расцветающем в мае,

В силе, с которой асфальт пробивает

Тоненький, хрупкий, зелёный росток.

В радости встречи с огромным, красивым,

Белым орлом, что сорвался в полёт,

В стройном коне с восхитительной гривой,

В рыжем котёнке, что скачет игриво,

В вечной любви, что повсюду живёт.

Кричали капли звонко: -Быть беде!

Разбившись, разлетались по крупицам,

Искала дама крохотного шпица,

А дело было в шляпке и в дожде.

И в том, что потемнели в октябре

Небесные паплиновые ткани.

Прозрачными слезами, как на грех,

Встревожили туман некстати ранний.

И в том, что листопадом пали ниц

Все чувства позади собачьей шлейки.

Дрожал как лист озябший мокрый шпиц

В тени ажурной парковой скамейки.

«Ты не скаль, гиена, зубы,

Расскажи мне, будь добра,

Почему ты носишь шубу,

Если в Африке жара?

Может прячешься до ночи,

Чтоб на солнце не сгореть?

Ну, а ночью мёрзнешь очень?

Поподробнее ответь.

Я пришлю тебе в Сахару

Тёплый шарф, лечебный мёд,

Крем и жидкость от загара

Бандеролью в Новый год.

Чтобы весело и смело

Загорала без вреда.

Чтобы ты не заболела,

Ни в жару, ни в холода!»

 

Жаркий ветер, словно феном,

Сушит в Африке песок.

А весёлая гиена

Греет свой пятнистый бок.

Два часа под ярким солнцем,

В тень не прячась под холмом,

То рыдает, то смеётся

Над прочитанным письмом.

Странными и непонятными кажутся нам порой кошачьи повадки, иной раз представляется даже, будто поломалась у них какая-то деталька в поведенческом механизме или, может, всё в порядке, ничего не поломалось, а просто кошки, как и люди, имеют право быть разными, и, может, это дух протеста и непокорности проявляется у них в таком виде, кто знает? Понятно одно: любить их от этого меньше, мне не подвластно.

Персик каждый день приходил ко мне в гости, съедал Васькин корм до последней крошечки, писал на коврик и, вальяжно развалившись на моей постели, безмятежно засыпал. Надо сказать, что мне ещё очень повезло, потому что у себя дома этот невоспитанный экземпляр великолепного классического перса писал везде, кроме своего лотка, а у меня только на коврик у входной двери. Но через две недели, устав стирать и сушить, я поняла, что Персику больше в моём доме не бывать. Решительно закрыв Василия дома, ибо нечего шляться по окрестностям, я ушла на работу. Вернувшись домой, с удивлением обнаружила описанный коврик, съеденный корм и Персика, который с чувством выполненного долга сладко спал на моей подушке. Василия дома не было, а форточка была распахнута. Понятно, я забыла запереть форточку. Ругая себя за забывчивость, а Персика за наглость - я с досадой вынесла коврик на помойку. На следующий день, уже тщательно закрыв шпингалет, спокойно отправилась на работу в полной уверенности, что уж теперь-то эта наглая рыжая морда не явится ко мне со своими пакостями, но вечером всё повторилось. Мистика, не иначе! Кто выпускал Васю и впускал Персика недолго оставалось для меня загадкой. Вскоре выяснилось, что этим джинном был мой любимый Василий!! Он легко открывал нехитрый замок и уходил по своим кошачьим делам!!! Ибо нечего запирать котов, если этого им совершенно не хочется.