Стихи Павла Гвоздовского — самые популярные.

Однажды собрался я на рыбалку в Ярославскую область с надеждой посидеть с удочкой на берегу величавой Волги-матушки, отдохнуть от повседневных забот и суеты. Также втайне думал: а вдруг повезет заодно увидеть что-то интересное и набрать материала для рассказа, который я рассчитывал написать.

 

Забросив в свою видавшую виды «Ниву» рыбацкие принадлежности, ранним утром, чуть стало светать, отправился в дорогу. Доехал по федеральной трассе до поворота и свернул на проселочную дорогу, которая позволяла существенно срезать путь. Машину отчаянно затрясло на ухабах и гребенке. Похоже, здешние дорожники явно не дружили с местными жителями. Если они сюда и наведывались, то, скорее всего, это было еще в прошлом столетии. Километров через пять показались трубы и потемневшие от дождей крыши деревянных домов небольшой деревеньки, где была всего лишь одна улица, она же и дорога. Правда, по околице шла объездная, которая показалась мне более ровной и укатанной, поэтому я по ней и поехал. За деревней открылся прекрасный вид на черноземные поля, где густо колосились пшеница и рожь.

 

Скоро дорога нырнула вниз к речке с приличными и красивыми омутами, через которую перемахнул старенький деревянный мост с такими разбитыми перилами и изношенными плахами, что даже на моей ко всему привычной всепогодной «Ниве» вряд ли можно было проехать. Я решил поискать брод, тем более что по заросшему высоким ивняком берегу тянулись два глубоких следа трактора, который наверняка где-то переехал водоем, – звук его двигателя доносился с противоположной стороны речушки.

 

Однако прикинув расстояние до другого берега – примерно метров двадцать, и приняв во внимание почти отвесные берега, тут же засомневался, что такой брод отыщется поблизости. Скорее всего, до него надо еще ехать и ехать, а солнце, поднимаясь все выше, пригревало, уходила утренняя прохлада, а вместе с ней и пора активного клева рыбы. Немного поразмыслив, я отказался от своего намерения преодолеть водное препятствие, тем более что и способов его форсирования пока не находилось, и принял решение остаться здесь. Оглядевшись, заметил невдалеке старое кострище и ивовые рогульки у среза воды. Значит, тут рыбачили, а коли так, то и место прикормлено.

 

В предвкушении одного из самых приятных для меня занятий вынул из салона машины телескопическое удилище, раскладной стульчик и банку с червями. Все, теперь я вооружен и для рыбы опасен. С мыслями надергать на уху окушков поставил рядом ведерко для будущего улова, зачерпнув в него немного воды, и приступил к рыбной ловле.

 

Хорошо! Солнышко пригревает спину, ни ветерка. Перед глазами неподвижно застывшая река, по которой лишь иногда гонимая ветерком пробежит мелкая рябь, а на зеленоватой воде лежит тень от удилища. И почти на середине омутка торчит кончик поплавка – пера с красным наконечником, дразнящим пролетающих мимо стрекоз.

 

На противоположном берегу хорошо видна ровная и утоптанная за лето ребятишками полянка с самодельными воротами, где ватага местных пацанов играла в футбол. Должно быть, уже не в первый раз, рискуя сорваться в воду, они перебирались на тот берег по полуразрушенному мосту, зияющему зыбкими пролетами, на которые словно наспех были кое-как набросаны полусгнившие плахи. Похоже, заядлых игроков не только не отпугивало плачевное состояние переправы, но и, наоборот, придавало им смелости и азарта в желании продемонстрировать друг перед другом свою ловкость и отвагу.

 

Я нацепил на крючок извивающегося червячка, забросил леску с поплавком в воду и стал ждать поклевки, рассматривая речные берега, густо заросшие ивовыми деревьями, карятником и диким хмелем. Показалось, что поплавок задергался, затем, словно поколебавшись, резко пошел вниз ко дну. Я изловчился и подсек свою первую жертву. На крючок попалось что-то тяжелое и сильное, удочка согнулась дугой, леска натянулась, как струна, и с трудом тащила пойманную добычу на поверхность.

 

О, боже! Каково же было мое разочарование, когда из воды вынырнул рваный сапог, невесть каким образом оказавшийся в реке. А когда я в сердцах вытряхнул из него содержимое, на землю выпал большой и красивый рак. Так что какой-никакой, а улов. Почин, так сказать, был сделан. Правда, мой первый неудачный опыт в ловле явно сыграл со мной злую шутку, распугав речных обитателей, и теперь надо было ждать, когда подойдет косяк рыбы.

 

Запасшись терпением, я снова наживил крючок, забросил поплавок подальше и замер в ожидании удачи. Но тут, откуда ни возьмись, рядом со мной появилась небольшая собачонка, вероятно, принадлежавшая одному из маленьких футболистов, которые бегали на другой стороне берега по травяному футбольному полю. Настроенная весьма воинственно, она звонко облаяла меня, демонстрируя готовность защитить хозяина от чужого дядьки. А потом, видимо решив, что процесс устрашения прошел успешно, справила нужду на колесо моего автомобиля и с независимым видом затрусила по своим делам, задрав вверх закорючку коротенького хвоста.

 

Мне было не до нее, так как в этот момент у меня начался клев. На сей раз мне повезло больше – на крючке бился серебристый пескарик, которого я из жалости тут же отправил обратно в воду – пусть подрастает.

 

И снова застой. Рыба напрочь отказывалась клевать на мою наживку.

 

Я уже было заскучал, как вдруг услышал пронзительный визг. Вероятно, кто-то из разгоряченных футболистов в пылу борьбы за мяч наступил псине на лапу. Она пулей выскочила из-под ног сгрудившихся на площадке пацанов и, поджав хвост, поплелась к мосту. Но на полдороге остановилась и, словно желая сорвать на мне свою злость и обиду, начала меня облаивать... Этого показалось мало – она решила перебраться ко мне поближе. Однако где-то на середине моста передняя лапа собаки провалилась в щель и, судя по всему, застряла. Кобелек сначала взвыл, привлекая к себе внимание, а потом сорвался и упал в воду.

 

Ситуация не простая: пес, тарабаня тремя здоровыми лапами, добрался до берега на моей стороне и пытался вылезти из воды. Но все усилия были тщетны: берег оказался таким крутым, что раз за разом собачонка срывалась и с визгом уходила под воду. На беду течение в этом месте было быстрое. Стало понятно, что псина выдыхается, голова ее то и дело пропадала под водой, а мальчишки, бросив игру, с любопытством наблюдали за мучениями животины.

 

Делать нечего, надо было спасать пса. Я быстро разделся и, громко матерясь, прыгнул в воду. Глубина реки в этом месте оказалась мне по грудь, так что я быстро поймал его. Глаза бедняги были вытаращены, и в них бился страх. Мокрый пес дрожал в моих руках и жалобно скулил. Я добрел до противоположного берега и передал его белобрысому мальчишке.

 

Потом маленькие футболисты перебрались по мосту на мою сторону. Разговорившись, а может, в знак благодарности за спасенную собаку, рассказали, что рыбалка в этих местах плохая: мужики целый месяц лазили здесь с бреднем и выловили почти всю крупную рыбу. Да я уже и сам это понял, но ничуть не расстроился. Достав из «Нивы» аптечку, смазал псу рану зеленкой и забинтовал лапу.

 

Покрутившись возле меня, мальчишки засобирались домой, прихватив с собой раненого друга. Я же посидел еще пару часиков, просто так, для души, пока солнце не вышло в зенит и не стало крепко поджаривать. За это время вытащил с десяток матросиков как награду за спасенные мною две души – маленького пескаря и собачонки – и удовлетворился уловом. На уху хватит, а самое главное – прошедший день подарил прекрасный сюжет для моего нового рассказа, который я, вернувшись с рыбалки, вскорости и написал.

ЗВЁЗДНАЯ НОЧЬ

 

За окном стояла по-настоящему зимняя погода. Вечерело... В доме было тепло и как-то по-особенному уютно. После ужина я устроился в кресле с тетрадкой и авторучкой в надежде, что меня посетит муза, и мы вместе что-нибудь напишем – стихи или прозу.

 

Муза почему-то не торопилась, и я задумчиво рассматривал ночное небо, где в застывшем от мороза воздухе мерцал звёздами Млечный Путь. Таинственно и равнодушно посверкивали на тёмном небосклоне неизвестные мне небесные светила, и мне вдруг захотелось сосчитать самые яркие точки в небе. Досчитав до двадцати, я сбился, запутался и стал просто наблюдать за ними. Сколько же звёзд в небесной выси! И такие все разные: одни, крупные и мохнатые, излучали ровный холодный блеск, другие – крохотные сияющие точки – переливались серебром, а некоторые как будто даже подмигивали мне – дружелюбно и весело.

 

Вот эта, например, я точно знал, называется Большая Медведица. Чуть в стороне от нее, совсем рядом, расположилась Малая Медведица. Они так близки друг к другу, что кажется, будто это медвежонок Умка бежит за своей мамкой и никак не может ее догнать. Это мои любимые созвездия. На самом деле, созвездия Большой и Малой Медведиц на звёздном небе считаются самыми знаменитыми из всего скопления звёзд северного полушария. О скоплении светил Большой и Малой Медведиц ходит огромное количество легенд и сказаний. Но больше всего удивительных поверий и красивых историй связано с именем главной звезды в созвездии Большой Медведицы – Дубхе, которая является ещё и самой яркой. Одна из этих историй тут же пришла мне на ум.

 

Когда-то давным-давно всемогущий Зевс влюбился в дочку царя Ликаона, красавицу Каллисто, бывшую одной из охотниц богини Артемиды. Каллисто ответила ему взаимностью и родила от него сына Аркаса. Узнав об этом, ревнивая жена Зевса Гера превратила Каллисто в медведицу. Аркас вырос и стал настоящим охотником. Однажды он напал на след медведицы. Не узнав в ней свою мать, он уже готовился поразить зверя стрелой, но Зевс, увидев, что происходит, не мог этого допустить. Чтобы предотвратить убийство, он превратил Аркаса в медведя поменьше. Властитель небес поместил их на небосвод, чтобы мать с сыном оставались всегда вместе. И каждый раз, глядя на звездное небо, мы видим эти такие близкие яркие созвездия, грустно мерцающие в вечной тиши галактики.

 

Печальная история навеяла на меня тоску, но тут в поле моего зрения попала маленькая светящаяся точка, которая уверенно прокладывала себе путь среди звезд. «Спутник!» – осенило меня. Как интересно наблюдать за этим летящим по небу огоньком! С земли кажется, будто спутник плывёт по фиолетовому океану в окружении сияющих планет галактики, где, вполне возможно, существует другая жизнь. Я с завистью подумал о наших космонавтах, которым повезло увидеть Млечный Путь близко: они разглядывали его хвост в иллюминаторы космического корабля.

Скоро от мерцания небесных светил и от напряжения у меня устали глаза и потекли слёзы. Я зажмурился, подумав о том, что светящееся ночное небо всегда было и остаётся для человека великой загадкой. Во все времена людям хотелось узнать, что там, во вселенной, объединяющей мириады звезд? Усыпанное тысячами сверкающих точек, различных по яркости и по цвету, ночное небо манило и одновременно пугало людей своей таинственностью.

Иногда скопления ночных звёзд выстраивались так, что на небосводе рождались замысловатые формы или фигурки. В этих фигурках, образуемых звёздами, древний человек видел очертания людей, зверей, птиц. В соответствии с этим наши предки стали по своему разумению группировать светила в созвездия и давать этим созвездиям и отдельным ярким звёздам названия. Ещё древние заметили, что некоторые звёзды не остаются на месте, а как бы летят по небу – такие звёзды стали называть «плавающими». Им приписывали особые свойства и даже принимали их за божества. Разумеется, божества не могли оставаться без имён. Эти древние названия светил и созвездий сохранились и по сей день, постепенно обрастали историями и поверьями. Так рождались различные легенды и мифы о небе, звёздах, созвездиях и планетах. Так что ночное звёздное небо – это ещё не до конца прочитанная книга, неизученное космическое пространство, окутанное великой тайной мироздания.

 

Сколько же в нашей бескрайней вселенной сюжетов для стихов и прозы, вдохновения для творчества! И почему мысль посмотреть в небо не пришла мне раньше? Почему до сих пор я не замечал, что эта божественная, неземная красота обладает мощной силой и способна наделять творческой энергией и вдохновением, вызывать полет мысли и фантазии!

 

Ночь незаметно подошла к концу. Мы с музой вышли из забвения, и сами собой родились стихотворные строки:

 

С земли я звёзды наблюдаю,

Мерцанье света, серебра.

Богатством неба обладаю

С зари вечерней до утра.

 

А ночь меня зовёт в дорогу,

Туда, где светит Млечный Путь.

Я приближаюсь к царству Бога –

Близка божественная суть.

 

И пусть Луна мне будет гидом,

Ночную высветит красу!

Хочу я встретиться с болидом

В межгалактическом лесу.

 

Где неразгаданные тайны

Скрываются под сенью лет,

И бег планет необычайных

Даёт астрологам совет.

 

В тот миг уж утро просыпалось,

И таяла покорно ночь.

И солнце новое рождалось,

А тени убегали прочь.

Север Волгоградской области. Конец девятнадцатого – начало двадцатого веков. Бескрайняя степь без единого деревца, по просторам которой гуляет ветер. Выжженная зноем песчаная почва покрыта скудной неприхотливой растительностью, испокон веков произрастающей в этих местах и хорошо приспособившейся к местным условиям. Светлыми озерцами серебрятся на солнце лужайки горькой полыни, по соседству с которой раскинула свои упругие стебли сочная повилика. На поросших песчаником и душистым чабрецом небольших взгорках мелькают юркие степные ящерицы. Кругом, сколько хватает глаз, колышутся заросли вездесущего овсюга и полевого пырея да ветер гонит шары перекати-поля.

 

В отдельных наиболее удобных для проживания местах, облюбованных потомками русских казаков, раскинулись по степи хутора – домов в сто, а то и более. Жизнь в них течет размеренно, подчиняясь старинному, веками устоявшемуся укладу, которым между живущими здесь людьми четко распределены все обязанности. Казаки исправно несут государеву службу, занимаются земледелием и скотоводством. Их жены и матери ведут дом и хозяйство, присматривают за стариками и детишками. А юные казачата, прикрепив на поясе деревянные сабли, с утра до ночи заняты простыми незатейливыми играми, с малых лет приучающими их к обязательным для казаков занятиям. Наиболее распространённая из них – это рубка высокого татарника, когда разгоряченный «боец» ловко срубает с верхушек растения кроваво-красные цветы, тренируя руку и отрабатывая меткость.

 

В каждом дворе, помимо всякой другой живности, хозяева держат по семь-десять овец, а когда степь начинает зеленеть, овец сгоняют в общую отару, которую пастухи угоняют на сочные травы. Из года в год местные жители страдают от одной и той же напасти: отощавшие за зиму голодные волки частенько нападают на овец и вырезают большую часть отары.

 

Что же придумали наши прадеды, чтобы отвадить хищников и спасти домашнюю животину? Они находили волчье логово и устраивали охотничий загон, в ходе которого безжалостно истребляли весь выводок.

Самое удивительное было в том, что волки после этого прекращали резню овец. Будто усвоив данный им урок, они, наоборот, начинали сами защищать овец, пасущихся на их территории, от других волков, выгоняя чужаков прочь. Получается, что волк – зверь умный и свою выгоду понимает. Знает, что если он начнёт беспредельничать, то пастухи придут сюда с оружием снова.

 

Вот так и сложились между нашими предками и хищниками паритетные отношения и так называемый баланс интересов.

 

Кстати, у пастухов, охраняющих отару на пастбище, не было никакого другого оружия, кроме палочки-выручалочки с необычным названием «ярлыга». Размахивая ярлыгой, они напоминали волкам о том, чтобы те держались от овец подальше, заставляли собак нести службу более усердно, ну а для овец это был приказ не разбредаться по пастбищу.

И к концу сезона отара оказывалась с прибылью, потому что молодняк сохранялся и прибавлял в весе.

 

А потом наступали холода и степь пустела. Только порывистый резкий ветер, будто злясь, гонял по бескрайним степным далям одинокие шары перекати-поля. На хуторах закладывали в закрома на хранение урожай, делали соления, укрепляли загоны для скота. Хозяева запасались дровами, готовясь к долгой снежной зиме, грозящей крепкими морозами и вьюгами.

 

Бесконечными зимними вечерами в печках трещит огонь, в домах тепло и сыто. А по ночам нет-нет да и вскинется в тишине над степью леденящий душу волчий вой, тоскующий о том, что для зверей, в отличие от людей, наступили нелёгкие времена.

В одном лесу недалеко друг от друга жили Енот и Ежик. Как-то раз отправились они каждый по своим делам и неожиданно встретились на лесной полянке. «Ты кто такой?» – спросил Енот у Ежика. «Я Еж, колючий и отважный. А ты кто?» – произнес Ежик и на всякий случай выставил свои колючки. «Я-то? Да я самый храбрый и пушистый зверь в этом лесу, меня здесь все знают», – добродушно ответил Енот, усевшись на свой пышный зад.

«Ну и хвастунишка!» – подумал Ежик, но из любопытства решил подойти поближе. Так Ежик и Енот познакомились, а потом и подружились.

С тех пор они и дня не могли провести друг без друга. Стали вместе гулять и охотиться, добывая себе пропитание. Правда, вкусы в еде у них были очень уж разные. Ежик, например, мог целый день копошиться среди старых листьев, отыскивая под ними разных жуков и личинок. А иногда он, как настоящий охотник, даже ловил маленьких лесных мышей. Енот в отличие от Ежика любил полакомиться ягодами и фруктами, желудями и орехами, которые в изобилии росли в лесу. Но больше всего ему нравилось охотиться на местных лягушек, проживающих на берегу лесного озера, гоняться за юркими ящерицами или мелкими грызунами. В лесу было много вкусной пищи, так что друзьям хватало до самой зимы, и жили они безбедно.

Как-то раз Енот с Ежиком загулялись и до сумерек не успели вернуться домой, темнота застала их в лесу. Решили они заночевать под старой поваленной березой. Енот тут же свернулся калачиком, прикрыл мордочку хвостом, и скоро стало слышно, как он негромко похрапывает. А Ежик еще долго возился, поудобнее устраиваясь в сухих листьях, наконец спрятал свой нос в колючки и тихонько засопел.

 

На их беду заблудившаяся в лесу Собака случайно вышла на то место, где спали утомившиеся за день друзья. Учуяв запах дикого зверя, Собака набросилась на Енота и давай его трепать. Енот сначала огрызался и громко лаял, а потом решил прикинуться мертвым. Собака оставила его и стала сердито лаять на маленького Ежика, пытаясь ухватить его зубами. Да не тут-то было! Еж фыркал и колол пасть Собаки своими острыми иголками. А пока Еж храбро сражался с Собакой, Енот потихоньку взял да и смылся.

 

Увидела Собака, что Енот внезапно ожил и удрал, и с громким лаем кинулась его догонять. «Вот так храбрец!» – подумал Ежик и хотел сначала обидеться, но потом передумал и побежал спасать своего друга. Ведь одному Еноту с Собакой не справиться. Вот такой неустрашимый, а главное, добрый и верный характер у нашего Ежа. А друзья на то они и друзья, чтобы в нужный момент всегда прийти на помощь.

Луна повисла ночью в небе.

И волчий вой пронзил покой.

А из глубин простора веет.

Противный и ужасный зной.

 

Она пугает нас бедою.

И эти твари тут как тут.

Вампиры жадно за едою.

Уж нашу кровь давно сосут.

 

И в эту ночь луна светила.

Пируют волки там одни..

Вампиры рядом где-то бродят.

Живёт семья. Ты их гони.

 

И не дают они покоя.

Диктуют. Жить нам и не жить.

А волны Шумно у прибоя.

Готовы в море всех их смыть.

 

Луна на убыль вот уходит.

Вампиры скрылись вдруг кто где.

И волки на луну не воют.

И эти твари так везде.

 

 

Еду в лес я на машине

И дорога вглубь ведёт.

У берёзки - паутина,

На пути моём встаёт.

 

Лихо я в неё въезжаю,

Боже мой! Вот чудеса!

Ничего не понимаю,

Всюду звон и голоса…

 

Ярко солнышко сияет,

Словно сказка рядом здесь,

Только в обморок вгоняет

Серо белый цвет небес.

 

Птицы, звери, словно в цирке,

Все ручные и нежны.

Люди ходят, под копирку,

Словно зомби, - племя тьмы.

 

Нет… бегом, скорей, отсюда,

Я на « газ»... берёзки нет.

Чу! Пропало это чудо, -

В мир иной исчез вдруг след.

ЯМА

 

Заблудился ёжик в лесу и, пока плутал между деревьями и кустами, провалился в яму. Вот ведь не повезло! Вроде яма и неглубокая, но, как ни старался бедный ёжик выкарабкаться из нее, ничего у него не получалось. Хотел было крикнуть, чтобы на помощь позвать, да вспомнил, что ежики кричать не умеют, а только фыркают.

 

Подумал-подумал ежик и давай громко фыркать, насколько сил хватало, – вдруг кто услышит и поможет ему из этой ямы выбраться! Долго бедный ежик фыркал, устал так, что мочи нет. День уже клонился к вечеру, решил он немного отдохнуть, а потом продолжить. Однако усталость взяла своё, и ёжик не заметил, как уснул. Да так крепко, что начал громко храпеть. И снится ежику сон, будто друг енот пришёл его спасать. Сунул енот палку в яму и говорит: «Держись, дружище, сейчас я тебя вытащу!» И палкой ежа в бок тычет.

 

Проснулся ёжик оттого, что кто-то на самом деле настойчиво тыкал в него чем-то острым. Протер глаза лапками, посмотрел вверх, а на краю ямы заяц сидит и сердито ему говорит: «Просыпайся, колючий, а то ты так громко храпишь, что скоро весь лес разбудишь. Вот услышит лиса твой храп, прибежит и съест тебя». А сам ему палку вниз спустил и ждет, когда ежик наконец в себя придет.

 

Услышал ежик про лису, испугался, куда и сон подевался. Быстро вскарабкался по палке наверх и выбрался из западни. Как же он был рад зайчику! От всей души поблагодарил его за спасение.

 

С той поры заяц и ежик водят крепкую дружбу. Живут они по-соседски в одном лесу, а еду себе добывают в разных местах!

В густом дремучем лесу жил старый мудрый волк. Он был в лесу самым главным, и звери его слушались и уважали. Волку было уже много лет, и все эти годы он поддерживал на своей территории мир и порядок.

Однажды он пригласил всех лесных жителей к себе на день рождения. Старый волк чувствовал, что дни его сочтены, и решил выбрать для них нового достойного вожака, а заодно и подружить зверей между собой, чтобы жили они в спокойствии и благополучии.

У старого волка была помощница – хитрая рыжая лисичка-сестричка. Вот ей он и поручил организовать и провести свой последний день рождения.

С раннего утра у логова главного вожака стали собираться лесные жители. И все несли старому волку подарки в честь дня рождения. Хитрая лисичка стащила в деревне у зазевавшейся хозяйки только что испеченный пирог. Братья-волки раздобыли тушку молодого барашка, чему волк очень обрадовался, так как давно уже не лакомился нежным бараньим мясом. Енот, живший на берегу лесного озера, принес в подарок здоровенную жабу, а колючий ежик притащил на игольчатой спине целую гору румяных яблок. Увидев подарки ежа и енота, волк так на них посмотрел, что у тех от страха затряслись лапки. И как они могли забыть, что волки не любят ни лягушек, ни яблоки!

Скоро на поляне с разными подарками собрались кабаны и лоси, за ними прибежали олени, а следом шустрые белки и куницы, хорьки, бобры и норки – все, кто жил в этом лесу.

Поздравили звери волка с днем рождения и стали ждать, кого же выберут сегодня вместо него. Но тут случилось неожиданное, и дальше все пошло совсем не так. Серые разбойники вдруг накинулись на своего вожака и разорвали его на части. Видно, старый волк чем-то здорово им насолил, коли они заранее сговорились его уничтожить.

Почувствовав свободу и безнаказанность, волки хотели напасть и на лосей и оленей, но те быстро убежали. Собравшиеся на поляне звери тоже кинулись врассыпную, спасаясь от волчьих клыков. Все разбежались, и поляна вмиг опустела. Только бедная лисичка, растерзанная хищниками, так и осталась лежать у логова, держа в пасти кусок пирога.

Еноту тоже досталось, но он притворился мертвым и благодаря этому остался жив. Ну а ёжик с яблоками на спине спрятался в куче опавших листьев, а потом выбрался из нее и потрусил к себе домой.

С тех пор в дремучем лесу воцарились произвол и беззаконие. Волчья стая всё взяла в свои лапы, и теперь серые разбойники что хотят, то и творят. А кого им бояться?

Выборы-то не получились.

Ранним утром отправился я со своей норной собакой Улькой в лес прогуляться. Было самое начало мая, погода стояла теплая, весенняя.

 

Яркое солнышко радовало душу, и мы в хорошем настроении быстро дошли до леса, благо жили рядом. Лес встретил нас тонким ароматом едва распустившихся еще клейких листочков и разноголосым пением птиц, доносившимся со всех сторон. Пока я, замерев от восторга, наслаждался этой несказанной прелестью природы, Улька моя куда-то исчезла.

 

Вдруг звонкий и тревожный собачий лай нарушил лесную гармонию, и, очнувшись, я кинулся в ту сторону, откуда он доносился. Подбегая, еще издали заметил лежавшего рядом со звериной норой разорванного лиса. Собаки моей не было видно: забравшись в нору, она громко лаяла оттуда, привлекая мое внимание. Я подал голос и стал с любопытством разглядывать место побоища, изучая следы. Разобравшись, понял, что на лиса напала стая диких собак, которые и разодрали нечастного. Видно, бедняга не успел скрыться в норе или отвлекал нападавших, защищая свою подругу, чтобы та успела спрятаться. Кто знает, может, она и сейчас здесь, в норе, с маленькими лисятами?

 

Собака продолжала упорно лаять, не вылезая из норы. Видимо, там точно затаилась лиса с выводком. Спустя время, однако, лай умолк, Улька выбралась наружу и стала отряхиваться от песка. В этот момент я успел её поймать, надел ошейник с поводком и уже не отпускал от себя. Жаль, конечно, лисят, но что поделаешь, такова жизнь. Забрав растерзанное тело лиса, пошёл к дому, решив, что надо бы где-то закопать его по дороге, а то и так заразы всякой полно. Да, в этот раз поход в лес не совсем удался, но мы с Улькой всё равно остались довольны.

 

На следующий день вижу, что-то с моей собакой происходит: бегает из угла в угол, поскуливает и рвётся на улицу. Я подумал, может, она голодная, достал из холодильника косточку с мясом, вынес во двор и положил в собачью миску. Посчитав, что дело сделано, вернулся в дом, ну и забыл про это. Хлопот по хозяйству было много, и я вышел на крыльцо только к вечеру. Улька моя вела себя как обычно: носилась по двору, держа в пасти кусок бобровой шкуры, с которой любила играть. Ну и ладно, подумал я, значит, все в порядке.

 

Так бы и продолжалась наша с ней спокойная жизнь, если бы не этот случай. А дело было так!

 

Вышел я в очередной раз во двор покормить собаку, как всегда, принёс аппетитную косточку с мясом и положил в её любимую миску. Улька схватила её и давай носиться по огороду, а мне и ни к чему – бегает и пусть бегает. Только потом она вдруг раз – и пропала. Наверное, затаилась где-то и грызёт кость, решил я и ушёл в дом. Надо было готовить еду на завтра, ведь мы с Улей жили вдвоём в доме, доставшемся мне по наследству.

 

Кости в магазине я покупал и собаке, и себе, благо они были мясные и бульон из них получался наваристым, а первые блюда необыкновенно вкусными. Так что от голода мы не страдали: собаке – кости, а мне – борщи, супы и щи, эх, вкуснотища! Вечером слышу – собака моя залаяла, накормил её щами, и пошли вместе телевизор смотреть.

 

На следующий день Улька, получив свою косточку, опять пропала и появилась только к вечеру, и в другие дни так же. Что за дела?! Ну, думаю, надо за ней проследить!

 

Ближе к обеду угостил её косточкой, а сам в окно посматриваю: что же дальше будет? Улька с костью в зубах немного побегала по огороду, видит – меня нет нигде, и затрусила к заднему забору. Я за ней! А она шасть под забор – и была такова. Хорошо, я успел заметить, в какую сторону она побежала, и направился следом, держась поодаль, чтобы не попасться ей на глаза.

 

Ну и удивился же я, когда сообразил, что Улька прибежала к тому месту, где мы с ней нашли разорванного лиса. Тихонько подобравшись к норе, спрятался и стал издалека наблюдать. Улька моя притащила кость к норе, остановилась и стала повизгивать. На ее голос наружу с трудом выползла лисичка, худая такая, вся помятая и хромая. Улька положила перед ней кость и отошла в сторону. Изголодавшаяся лиса, лежа, накинулась на кость и принялась ее жадно грызть. Урча и срывая мясо, она, однако, не забывала время от времени с опаской поглядывать по сторонам. А немного погодя из норы высыпал целый выводок из восьми маленьких лисят. У меня даже сердце зашлось от жалости и умиления. Улька-то моя какова! А еще говорят, что собаки, тем более норные, очень жестокие! Видели бы вы, как эти несмышленыши жались к ней, копошились под брюхом и, что удивительно, облизывали свою спасительницу!

 

Я с волнением смотрел на эту трогательную картину, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Не представляете, как я был счастлив и горд за свою собаку! Выходит, она недоедала, отдавая свои любимые кости лисе. И значит, еще тогда, в прошлый раз, когда оказалась в норе и лаяла на лису, каким-то своим собачьим чутьем поняла, что той плохо и нужна помощь. Фантастика! До чего же умны и понятливы все-таки животные,

кому расскажешь, не поверят. Иной раз думаешь, что сострадания и милосердия у них больше, чем у нас, людей.

 

Осторожно ступая, чтобы не спугнуть лисят и не разрушить эту идиллию, я уходил домой. Мысли мои были о том, как помочь лисе и её выводку. Конечно, мы с Улькой будем опекать попавшее в беду семейство. Придется взять маленьких лисят на довольствие, пока их мамка не поправится. Тем более что моя Улька, у которой раньше уже были свои щенки, привязалась к малышам – наверное, материнский инстинкт проснулся.

 

А через месяц я увидел лисят уже подросшими и окрепшими. Они нет-нет да появлялись вблизи нашего дома, хотя на территорию заходить побаивались. А я и не настаивал. Улька часто убегала с ними, но всегда возвращалась домой.

 

Однако вскоре дикая собачья стая напала на мать лисят и растерзала ее. А потом, видно, и до малышей добралась, потому что больше я их уже ни разу не видел. Да и собака моя стала все реже и реже бегать в лес. Хотя долго еще скучала, бродила по двору как неприкаянная, жалобно повизгивала и почти не ела. Пока не поняла, что больше к ней никто не придёт!

 

Меня всегда интересовало, а что находится там, где небо сходится с землей? С любопытством и волнением я всматривался в розовеющую даль, где из-за горизонта медленно вставало солнце, постепенно окрашивая небо пылающим огненным заревом. Бродяга-ветер принёс утреннюю прохладу и свежесть, заставил поежиться и взбодрил, подарив хорошее настроение на весь день. В голове было тесно от мыслей, связанных с моими наблюдениями о небе и будоражащих мое воображение.

Я часто спрашивал у своих друзей, знакомых и родных, а что они знают о горизонте? Может ли там, за ним, существовать какая-то другая жизнь? А они с улыбкой отвечали, видимо, вспоминая школьную программу, что горизонт – это линия соприкосновения неба с землёй и водной поверхностью. И всё…

Вот, блин, тоже мне открытие! Это я и без них знаю. Но ведь хочется-то узнать, что может быть за этой линией дальше! Потому что мне все время кажется – когда говорят, что человек ушёл в мир иной, то, возможно, этот мир как раз и располагается за горизонтом? А что, если именно там, за горизонтом, и живут наши души?

Интересное получилось умозаключение, ух, какой я молодец! Самое время вспомнить о божественном яблоневом саде, описанном в священном писании, где находят себе пристанище наши души. Именно оттуда они потом прилетают к нам во сне и пытаются о чём-то с нами поговорить. Возможно, хотят поведать о том, как там все хорошо устроено, какая их окружает красивая природа и какая у них вкусная святая водица. И птицы тоже, наверное, красивее и звонче наших.

Да! Горизонт – это всё-таки неизведанность. Нет, лучше сказать – загадочная неизвестность, с надеждой на нечаянные встречи с кем-то или чем-то. И эта надежда на будущее – самое лучшее, что может быть. Наверное, когда-нибудь придет время, и моя душа тоже будет жить в этом прекрасном мире, который находится за горизонтом.

 

Тут вдруг до меня донёсся далёкий гул самолёта, чей блестящий серебряный силуэт медленно плыл в воздушном голубом пространстве, оставляя за собой кипенно-белую дорожку.

 

«Вот счастливчик!» – подумал я о пилоте, наверняка наблюдающем сейчас за тем, как всё дальше и дальше отдаляется горизонт, высвобождая из ночной мглы блестящие полоски рек, синие глаза озёр и снежные вершины горных хребтов. Возможно, когда-нибудь мне тоже повезёт. И тогда я обрету крылья, поднимусь в пронзительную небесную высь и буду с наслаждением созерцать, как на земле рождается утро.

Я охотник-любитель, то есть охочусь больше по желанию, чем по необходимости. И однажды со мной произошел забавный случай. Вроде собирался на обычную прогулку с собакой, а получилась самая настоящая охота.

 

В один из воскресных дней ранним зимним утром направились мы с Улей (так звали мою собаку) на болота в километре от моего дома. Правда, болота эти не настоящие, а, так сказать, рукотворные, образовались они после рытья искусственных водоемов, предназначенных для орошения полей. Сначала сюда был даже заведен водовод, но вскоре, когда началась перестройка, все это постепенно разрушилось. Колхозы и совхозы начали потихоньку разваливаться, животноводам было уже не до зерновых – им бы уберечь от голода тот скот, что уцелел после реорганизации. Так и остались окружавшие деревню поля заболоченными и местами огороженными проволокой, а ведь когда-то здесь росло разнотравье и на них выпускали пастись коров. Наши богатейшие в прошлом нивы оказались не нужны новым хозяевам.

 

Так вот, спустились мы с собакой к болоту. Пес, истосковавшийся по свободе, суетливо носился между кочек и вдруг застыл около старой трубы и стал остервенело лаять – наверняка там кто-то сидел. Снег в этом месте был основательно утоптан собачьими лапами, и мне подумалось, что кто-то, вероятно, загнал в трубу какую-нибудь животину, которая теперь не может оттуда вылезти. Так что придется помогать бедолаге выбраться из западни, не оставлять же ее в беде.

 

Диаметр трубы был небольшой, на глаз где-то миллиметров двести. Сучонка моя по своим габаритам в такое отверстие пролезть не могла, хотя и была охотничьей породы норных ягдтерьеров. Она только возбужденно прыгала рядом со мной и повизгивала от нетерпения, заглядывая мне в лицо. Глаза ее словно говорили: ну сделай, хозяин, хоть что-нибудь! Погибает же животина!

 

Погода стояла прекрасная, небольшой морозец мне не мешал, и я стал ногами раскидывать снег и отбивать лед от трубы, пока не освободились крепления защелки. Разъединив соединения, осторожно отодвинул трубу в сторону, так чтобы был виден хоть какой-то просвет в ней. Скоро мне стало жарко, но я с азартом отбрасывал снег от шестиметровой трубы, чувствуя, что тот, кто сидит в трубе, уже совсем близко. Наконец отделив первую часть трубы, с разочарованием убедился, что здесь пусто. Делать нечего, пришлось откапывать следующую. Одежда моя уже промокла от пота, ноги подрагивали от усталости, но не бросать же начатое. И я упрямо продолжал трудиться.

 

Улька, все это время путавшаяся у меня под ногами, не раз пыталась залезть в отверстие, и только размеры трубы не давали ей это сделать. Собака переживала так, что мне даже жалко ее стало. И вот еще одна труба: я открыл защелки, с нетерпением заглянул внутрь – на этот раз просвета не было видно. Значит, дошел до места. Сняв рукавицы и положив их на трубу, присел перевести дух и заодно подумать, как же вызволять бедолагу из заточения. Оглядевшись, заприметил толстый кусок проволоки, прикрученный к рядом стоящему столбу, открутил его и осторожно засунул конец в трубу. Пошевелив им, дотронулся до чего-то мягкого, в ответ из трубы послышалось какое-то шебуршание и невнятные звуки, отдаленно напоминающие рычание. А затем это нечто уже само, обдираясь об узкие стенки укрытия, начало двигаться на меня. Я почувствовал запах лисы, да и собака, не переставая, заливалась лаем и яростно рвалась в трубу. А когда показался рыжий хвост, моя Улька с рычанием вцепилась в него и потащила на себя лисовина из трубы.

 

Поскольку зверь был едва живой, я закинул его на плечо, и мы с Улькой понесли неожиданный трофей домой.

 

Что и говорить, не повезло зверюшке. Видимо, в трубу ее загнали бродячие собаки, но, отсидевшись в тесном укрытии, лис не рискнул выбраться наружу, потому что услышал лай Ульки. И когда в зад ему начала колоть моя проволока, а двигаться вперед явно что-то мешало, он был вынужден пятиться, после чего и попал в мои руки.

У нас в Подмосковье великое множество озер, прудов и небольших по ширине речушек, берега которых поросли камышом. Испокон веков в них водится самая разная рыба, иногда и крупная попадается. Правда, с берега ее ловить неудобно, потому что мешает камыш. Так вот, накачал я свою старенькую лодку «Уфимку» и двинулся на один из прудов, который образовался после того, как отсюда еще в советское время вывезли тонны торфяного грунта для удобрения полей. Благо находился он недалеко, рядом с нашим поселком. Со временем рыбы там всякой развелось видимо-невидимо, и щука, конечно, водилась, куда ж без нее!

Спустил я лодку на воду и осторожно, чтобы не спугнуть добычу, погреб за камыши. Пришвартовался метрах в пяти от камышей, поставил лодку на якорь. Не торопясь распустил две удочки, нанизал червячков на крючки и забросил их поближе к камышам.

Время было раннее, седая дымка только-только начала рассеиваться, и кое-где на пруду уже проглядывали зеркальца тихой воды. С левой стороны слышался скрип уключин в веслах: похоже, в это утро еще кому-то не спалось и захотелось свежей рыбки. А карась здесь водился до двух и выше килограммов, да и щучка попадалась тоже будь здоров. Пруд-то был глубокий – есть где разгуляться и спрятаться.

Я прикормил место лова и замер в ожидании. Утренняя зорька обнимала своей прохладой, постепенно растворяя стоявшую над прудом дымку. Природа оживала и разворачивала передо мной свое волшебство. Воздух наполнился пением проснувшихся пичужек, откуда-то доносились завораживающие трели соловья. В первых лучах ласкового солнышка засверкали серебром крохотные бусинки росы. Воистину такая первозданная красота может быть только в России!

Пруд задышал, и пар от его зеркальной поверхности поднимался и улетал далеко в небеса. Мне показалось, что поплавок начал тихонько покачиваться, и я стал внимательно наблюдать за ним. Через несколько секунд поплавок, и правда, медленно поплыл и скрылся под водой. Я резко подсек леску и почувствовал, как рыбка забилась и стала сопротивляться. Аккуратно и уверенно подвел ее к поверхности воды и осторожно подтащил к лодке. На крючке красовался карась граммов на восемьсот. «С почином!» – поздравил я себя, снял его с крючка и забросил в садок. Клев пошел.

Крупных карасей я не поймал, а весом до килограмма с десяток в садок точно отправил. Сосед по рыбалке тоже отрывался: одного за другим выдергивая сверкающих чешуей карасиков. Вдруг со стороны поселка донеслось утиное кряканье, видно, какая-то хозяйка выпустила на просторы пруда утку с утятами – подкормиться. «Ну, – думаю, – все, рыбалке конец».

И действительно, та со своим выводком обосновалась недалеко от меня, и вся орава начала дружно питаться всякой водяной всячиной. Я с опаской поглядывал в их сторону и продолжал ловить рыбку, а хозяйка утиного семейства так же внимательно наблюдала за мной и своими птенцами. Едва только те отплывали от нее на небольшое расстояние, она громким кряканьем быстро требовала вернуться и собирала их около себя.

Поклевки стали реже, похоже, утиная семья все же распугала подводную живность. Вдруг я заметил, как мама-утка, хлопая крыльями, с шумом носится по камышам и ныряет в воду. Еще подумал: «Наверное, мелкую рыбешку ловит». Утята тоже расплылись кто куда, можно сказать, разбежались в стороны. Утка громко и воинственно крякала, как будто защищая их от кого-то. И в тот момент я увидел, как на поверхность воды вынырнула огромная щука, а в ее пасти трепыхался и жалобно пищал маленький утенок. Утка попыталась было догнать похитительницу, да куда там, той уже и след простыл, остались только пузыри на воде.

Вот, оказывается, кто она, эта невидимая воровка утят! У меня от неожиданности просто шок случился. Первый раз наблюдал такие щучьи выходки. Ловить рыбу после этого расхотелось, и я стал собираться домой. На берегу рассказал рыбаку-соседу об увиденном. Он нисколько не удивился и сообщил, что такие случаи здесь совсем не редкость, а зловредную щуку за дерзкие проделки даже прозвали Невидимой Воровкой (Убийцей).

Солнышко уже поднялось и светило вовсю. Его лучи приятно согревали, и, с трудом разминая затекшие от долгого сидения в лодке ноги, я медленно

двинулся домой. К радости от удачной ловли примешивалась легкая грусть: очень жалко было маленьких утят и осиротевшую утку.

Меня Галактика встречает.

Остроконечный звездопад.

Небесной лампочкой играет.

И встрече нашей очень рад.

 

Нептун, Луна. И невесомость.

Все звёзды выстроились в ряд.

И мне, землянину простому,

покажут космоса обряд.

 

Нептун за море отвечает.

Он. Бережёт его дары.

Луна фонарь ночной включает.

И освещает все миры.

 

Отважным жаром. Марс пугает,

включая дальние огни.

Но –. Подтянув десяток гаек.

К нему взлетают корабли.

 

Меня Галактика. Встречает.

Остроконечный звездопад.

Небесной лампочкой. Играет.

Нежданной встрече нашей рад.

Однажды решил я побродить по зимнему лесу с ружьишком один, без собаки. Хотелось не столько охоты, сколько отдохнуть от надоевших дел и повседневной суеты, подышать свежим лесным воздухом. Да и, что говорить, засиделся я дома, чувствовал какой-то застой в голове и во всем теле. А тут выдалось свободное время, которое грех было не употребить с пользой для своего здоровья, а заодно и мысли в порядок привести да мышцы поразмять.

 

Приготовил с собой термос с чаем, несколько бутербродов, надел маскировочный белый халат и, кинув в кабину автомобиля лыжи, покатил на природу. Пока ехал, всю дорогу меня сопровождало яркое солнышко, поднимая и настроение: правильно, мол, сделал, что выбрался. Снежок блестел и переливался серебром и перламутром, радуя глаз, морозец был небольшой, как раз для прогулки. Чтобы солнце не слепило и не выдавливало слёзы из глаз, надел тёмные очки – следить за дорогой стало легче.

 

А вот и просека, по которой я планировал пройтись. Завернул свою «Ниву» на маленькую полянку, припарковался. Выйдя из машины, проверил, все ли документы для охоты захватил: вот разрешение на оружие, лицензия на отстрел пушнины тоже имеется. Вписал в нее число, месяц и год, поставил подпись, встал на лыжи и бодро тронулся по просеке. Скользя на лыжах и поднимая снежок, кручу головой по сторонам, внимательно наблюдаю за верхушками деревьев. В глубине души надеюсь, что вот-вот мелькнет среди ветвей рыжим пятном любопытная белка. И если это случится, то стрелять всё равно не буду, а просто полюбуюсь на красивого зверька.

 

С елового лапника время от времени осыпается снежная крошка. Вот просеку пересёк олений след, вероятно, ночью проходил лесной красавец к местам кормёжки. Хотелось бы взглянуть на этого статного зверя ещё раз, однажды мне уже удалось снять его на телефон – потрясающий снимок получился! Лыжи легко скользят по снежному полотну, снег поскрипывает –светло на душе и радостно.

 

Показался штабель дров, с осени заготовленный лесорубами. Подъехав ближе, заметил петляющий след куницы. А рядом – свежий след лисицы, которая здесь мышковала. Я вынул из чехла припасённый бинокль и огляделся. От неожиданной удачи даже растерялся: метрах в ста пятидесяти взгляд мой наткнулся на лису! Она, словно штопор, крутилась на месте в поисках мышиных нор, фыркая и вынюхивая затаившихся полёвок.

 

Тут же сработал инстинкт охотника, и сердце моё учащённо забилось. Я спрятался за штабель и затаился, следя за рыжей охотницей через оптический прибор. Очень интересно наблюдать за тем, как лиса охотится на свою жертву. Вот она идёт по следу, подняв хвост трубой, и как только унюхает запах мыши, тут же замирает, словно изваяние. А через несколько секунд рыжей молнией взвивается в прыжке – и вот уже добыча в зубах.

 

Но съедать её лиса не торопится, сначала играет с ней – подбрасывает вверх и снова ловит, словом, забавляется. Похоже, это у неё самый настоящий ритуал, без которого, как я понимаю, охота для рыжей бестии не охота. Но в этот раз она явно не рассчитала: несчастная жертва, подброшенная вверх, упала аккурат между брёвен. Лиса заметалась, но было поздно: проворная мышь тут же воспользовалась выпавшим ей шансом и улизнула, оставив своего противника в дураках, или, точнее сказать, в дурах.

Обескураженная лиса попыталась было пролезть под брёвна, да куда там: мышка не собиралась больше попадаться ей в лапы и спряталась надёжно. Рыжая ещё долго крутилась вокруг брёвен так и этак, окапывала их. А я удовлетворённо наблюдал за тем, как плутовка переживает свою неудачу. Симпатии мои были, конечно, на стороне маленькой мыши, которая, борясь за свою жизнь, ловко обставила лесную разбойницу.

 

Радуясь тому, что хитрая лиса лоханулась, я побродил по лесу еще пару часов. Потом, вернувшись к брёвнам, присел, смахнув с них снежный налёт, попил чайку с бутербродами и, поскольку больше ничего интересного в своих блужданиях по лесу не встретил, заскользил по лыжне к своей машине. Прогулка вышла на славу – я прекрасно отдохнул. За весь день ни разу не вспомнил об оставшихся дома делах и заботах. А перед глазами так и стояла подсмотренная картинка, которая будто говорила: никогда не отчаивайся – всё в жизни может измениться.

Погода стояла жаркая, солнце палило нещадно. Рабочий день подходил к концу, и, созвонившись, мы с друзьями договорились вечерком съездить на моей машине на дальние карьеры искупаться.

 

Вечером мы уже были на месте. С шутками и смехом выгружаемся из машины – пологие берега прогрелись за день так, что песок даже подошвы обжигает.

 

С разбегу прыгаем в голубую бездну. Благодать! Как же это здорово – окунуться после жаркого дня! Чего мы только не делали – и на спор ныряли, и наперегонки плавали, и просто бесились, как в детстве! Карьеры глубокие, вода в них прохладная и чистая. А если нырнуть поглубже, так даже дух захватывает от холода, который обжигает разгоряченное тело. А потом, когда всплываешь из глубины, хорошо прогретый солнцем теплый слой воды на поверхности приятно согревает, ласково обволакивает и расслабляет. Просто кайф!

 

Накупавшись до мурашек, довольные, загрузились в джип, опустили стекла в салоне и шумно и весело тронулись в обратный путь. Едем, по сторонам мелькают деревья, негромко звучит любимый нами шансон, а на душе хорошо и спокойно.

 

Непонятно откуда вылетевшая навстречу машина, несшаяся с огромной скоростью, показалась нереальной. Все произошло так быстро, что никто даже не успел испугаться. Бешеный удар пришелся на мою дверь. Это всё, что я запомнил.

 

Очнулся в больнице через трое суток, весь в бинтах и гипсе. Врач удивленно покачал головой: «Как ты вообще жив остался?»

 

Лучше бы не остался... Жизнь моя, хотя вряд ли это можно назвать жизнью, теперь сплошное страдание. Больно, больно... все время больно! Тело бесконечно устало от неподвижности и боли. Невыносимой, постоянной, изматывающей... Нестерпимо тяжело видеть и страдания тех, кто рядом. Им все это за что? Меня все время мучает вопрос: почему я выжил в этой убийственной аварии? Для чего ты сохранил мне жизнь, Господи, и посылаешь эти испытания? Неужели, чтобы найти дорогу к тебе, я должен пройти через них? Мысль о том, что это никогда не кончится, терзает меня. Это выше моих сил, а потому прошу тебя, Господи, помоги мне умереть. Знаю, что мой земной путь окончен, и перед смертью обращаюсь к тебе, Господи.

 

Прости меня...

 

За то, что не верил в тебя и жил неправильно. Что часто ошибался и поступал неправедно! Тратил силы на пустое и ненужное.

 

Прости, что не сумел сказать близким, как люблю их. Что не научился ценить и радоваться тому, что у меня было, не понимая, что это и есть счастье!

 

Если бы можно было все изменить, я бы прожил свою жизнь иначе...

 

Умираю, Господи, и благодарю тебя за дарованное избавление. Благослови меня и прими в свою обитель. Я иду к тебе...

 

Прощайте все!

Зимняя за окном погода, в доме уютно и тепло.

Зажглись огни у небосвода, и в небе звёздами мело.

Подумал я и замечтался, закрыв глаза, уже уснул.

На космолёте быстро мчался, и кто - то мне в окно сверкнул.

 

О боже! Наш советский спутник всё бороздит галактику,

И мне, простой и русский путник, так сильно душу полонил.

Я приближаюсь к царству бога, так это вроде млечный путь.

Какая длинная дорога. Скажу, друзья вам, просто жуть.

 

И мимо вдруг меня промчался, задев крыло, большой болид.

И космолёт мой завращался, как жаль, что он меня подбил.

Крыло моё уже дымилось, отряд мой был из сорока.

Команда господу молилась, есть звездолёты для броска.

 

Погрузка всем молниеносно, по связи я всем приказал.

Здесь оставаться смертоносно, и быстро скорость рассчитал.

Я командир и вот прощаюсь, прощаюсь с вами навсегда.

И стало страшно, я сознаюсь. Простите всё мне, господа.

 

И полетел я в бездну рая, как на земле нам говорят.

А в переди ведь там сплошная и боги вечность разрешат.

И я от страха вдруг проснулся, куда судьба так завела.

И сильно сном я ужаснулся, в такую суть ведь вовлекла!