Альбом  

Готов послушать о своих организаторских "косяках"

В багаже не много, сразу говорю:

годовой 24-12-6-3 и весенний Кубок 2019 на экваторе

Троллинг и прочее кокетство приветствуется

Куриный Бог на удачу  (Тирренское море - Costa Degli Dei - Берег Богов) 

Рада поделиться.  В  общую копилку Счастья.

СВЕТЛАНА сегодня лишена роли "организатор конкурсов" на Поэмбуке за свою запись в дневниках: https://poembook.ru/diary/37439-mysli-vslukh

На картинке - скрин записи, на случай, если она будет отредактирована автором.

Организатор конкурсов на нашем сайте - это, прежде всего, человек, который уважает всех людей и их мнения, который умеет находить равностный подход к любому явлению.

Рубрика Андрея Мансветова 

Заметки на полях, как вы шхуну назовете и немного анализа

- Всех, - ответил арестант, - злых людей нет на свете. ... Крылья ласточки фыркнули над самой головой игемона, птица метнулась к чаше фонтана и вылетела на волю. (М.Б.)

Кубок, кубок, КУБОК! Все говорят о кубке, а я что, рыжий? Я просто попробую взглянуть на него с несколько иной колокольни. Надеюсь, кому-то это окажется интересным.

Как заставить жюри комментировать?

Элементарно, на самом деле. Берем и докручиваем имеющийся скрипт, не позволяющий выставлять без комментария низшие оценки. Делаем, чтобы член жюри не имел возможности выставить оценку, не прокомментировав конкурсный текст в объеме не меньше ста, скажем, знаков. Дополнительно, я бы предложил добавить для читателей возможность просмотра постфактум кубковых (конкурсных) комментариев конкретного члена жюри единой лентой. Такая функция реализована на всех авторских страницах для комментариев, оставленных авторами под стихами.

Надо ли говорить, что открывшаяся картина может быть интересной сама по себе, поможет сформировать представление о… И, заметьте, ничего нелегитимного или ущемляющего чьи-то права. Зато автор (член жюри) к собственным комментариям будет относиться с большей ответственностью. Представьте, например, сведенные в одну ленту комментарии прошлого кубка Олега Бабинова. И были бы они такими, имейся на ресурсе описанная возможность?

Какая поэзия победит?

На просторах литературной горизонтали, да и на ПБ отдельно ломается масса копий на тему, какая поэзия имеет право на существование, а какая - сиюминутное фуфло и завтра забудется. Не знаю, как вы, а я не вижу причины для конфликтов. Мне не важно, авангард, нарратив, длинная строка, дольник, силлабо-тоника или любая из твердых форм. В каждой из поэтик можно написать хорошо, зачем тут ссориться? Более того, я уверен, что автор, всерьез утверждающий, что имеет право быть только та поэтика, в которой он ваяет, узколоб и едва ли добьется выдающихся успехов в творчестве. Тут ведь как: отказывая в свободе самовыражения другим, ограничиваешь, в первую очередь собственную свободу.  Есть очень старая и очень верная мысль: «пусть цветут все цветы». Что может быть проще, а?

И, кстати, зачем судить, что уйдет, что останется в веках, как делают иные и некоторые? Глупо же. Если я что и дотумкал за почти три десятка лет занятий литературой, так это бесплодность подобных суждений. Ни литературоведение, ни какая другая наука не умеет знать этого. И человек никакой не умеет. Просто, что-то останется, хотим мы того или нет.

Интересная цитата

«На каждого, кто подумает, что это глупо, найдется тот, кто с этим согласится». (из ролика про мемы в новом сезоне сериала «Хорошая борьба»). Почему вспомнил, да потому, что в попытке добиться честности и непредвзятости в конкурсах, мы загерметизировали взаимоотношение читателя и стихотворения. Избежно ли это в контексте реально существующего в сетевой литературной среде кумовства, клоноводства, битвы за рейтинги, троллей, а также невротиков, для которых проблема литературной самоидентификации решается только через поиск ошибок у коллег по перу...   не знаю. Однако, факт, что герметичность снижает интерес, - это, увы, факт.

Я очень хорошо понимаю Андрея Найдиса выступившего в комментариях к дневниковой записи Ильи Рейма «Баре» с чернышевским вопросом: «Илья, текст хорошо обозначает проблему. Но в нем нет того, чего лично я очень ждал: а как надо? А что, собственно, с этим всем делать?» 

Готовых рецептов много, но все они, увы, не панацея. Панацеи, наверное, вообще нет, а паллиатив – повышение ответственности организаторов любого конкурса за поведение членов жюри. Я, вообще, за личную ответственность. А ещё за чёткий, профессионально и подробно прописанный регламент. Этот документ позволил бы снять массу вопросов, поднимаемых во флуде митингофилами всех мастей. 

О причинении добра

Вот, чисто по-человечески понимаю пафос Овезовой Наталии: «Понятно, что каждый старался, даже если не получилось - старался! Я уверена, что те стихи, которые попали в конкурс радуют автора (ов). Автор был счастлив до того как...» Если довести эту мысль до предела, то мы получим тезу, что стихи – дети автора, а издеваться над детьми - преступление. Отсюда вытекает мысль, что любой член жюри – слегка преступник по определению. Однако в этой риторике всегда почему-то отсутствует один важный элемент. Не меньшие (а то и большие) преступники – родители, отправляющие своих малышей на гладиаторские бои до смерти.

Другая деструктивная идея, работающая краеугольным слоном сетевого самиздата в контексте конкурсов, - всеобщее равенство уровня. Неполиткорректно назвать текст неталантливым.

В итоге судьи, самосохраненчески не желающие получить от благодарных участников килотонны справедливо гневного алаверды на мозг, вынуждены извращаться, чтобы не выглядеть негодяями в «демократическом» и «родительском» смыслах. В итоге возникает либо конфронтация, либо снижается качество сигнала. Я нередко предлагаю обсудить текст за пределами конкурса, и в неединичных случаях вместо диалога коллег по перу получаю: «да ты сам писать не умеешь, и стихи твои бессмысленные».  

И, все равно, не считаю нужным и полезным щадить авторское самолюбие. Но, уверен, недопустимо давать оценочные характеристики авторскому таланту (мы говорим только и исключительно о тексте). Нормально высказывать оценочные суждения, но они должны быть семантически однозначными. Графомания, например, – слишком размытое понятие, чтобы ограничиваться им одним.

Искусство боя

Не буду описывать всю историю великой битвы члена внешнего жюри и внутреннего критика, отмечу только, что по трезвом метафорическом осмыслении она напоминает пацанское махалово в подворотне, при том что оба участника знают кунг-фу, карате и… много других страшных слов. Я, кстати, не противник драки, но драки искусной. Красивые финты, точные удары.  Берем исходную риторику битвы: «Дилетантские стихи». И, по размышлении, понимаем, что это оксюморон. Что, например, такое «профессиональные стихи»? На мой вкус – только и исключительно утонченное оскорбление в адрес конечного продукта писателей разнообразной заказухи.  Профессиональным может быть рифмоплетство. В сети даже, говорят, генератор рифм имеется. А стихи, они всегда дилетантские, пока мы не поимели алгеброй гармонию. И в дипломе литинститута не пишут «поэт», кстати. «Литературный работник» - раньше, по крайней мере, писали именно так.

Для справки, филологи-современники почем зря костерили Андрея Платонова за отличный от их представлений о норме язык. А теперь – где Платонов, и где те филологи…

Кубок, квалификац… и я

Да. Квалификации, как этапа кубка, я противник. Но не противник принудительной движухи для рамконосных авторов. Просто ИМХО не надо складывать все the balls в одну корзину. Кубок, как таковой, должен начинаться с равного старта и оцениваться единым жюри, состоящим на паритетной основе из внешних и местных экспертов. Тут можно придумать или использовать один из существующих методов оценки, можно добавить дополнительных плюшек для нерамконосных авторов, вошедших в шорт (например, рекомендацию на или автоматическое вступление в клуб). Но! Равные условия и единый старт, одна гонка к одному пьедесталу. Ныне действующая система, опять же ИМХО, не дает никакого послабления неклубным авторам. А если принимать за реальность тезу, что клубные – заведомо сильнее, неклубные, прошедшие отборочный, все равно в массе своей не дотягивают по весовой категории. При едином старте в лонг и шорт проходят просто сильные, оцененные в едином критерии. Зато нет комической ситуации, когда «первоклашке» дается шанс «на равных» сразиться с «выпускником-второгодником». Конечно, Давид иногда мочит Голиафа, но такие прецеденты редки и обязательно заносятся в Библию.

Теперь о «квалификации» отдельно. Во-первых, слово неудачное, коль скоро по задумке организаторов нужна она не для выявления сильных, а для выявления активных. Впрочем, это не претензия. Хоть горшком назови, только в печку не суй. Мысль моя, во-вторых. Почему бы не отделить это мероприятие от кубка. Проводить, допустим, раз в год такой вот отдельный конкурс с обязаловкой и негативным отбором. Придумать, как сделать его интересным для участников и для зрителей. Это и не запредельно сложно, кстати.

Цветопоэзия Кирилла Анкудинова и маркеры мира

Передо мной два стихотворения помянутого автора (тексты можно увидеть здесь https://poembook.ru/diary/37367-dva-stikhotvoreniya-chlena-zhyuri). Этого конечно мало для глубокого разговора об индивидуальной поэтике, но некоторые моменты вырисовываются. Интересные ли, судите сами.

Первое, что мне бросилось в глаза при чтении лирики Анкудинова – цвета, жестко закрепленные в тексте прямым называнием. В стихотворении «Ветер средь ночи пробудит от сна» это: голубой (синий), зеленый и черный, причем первые антагонистичны последнему. В стихотворении «Степь замирает к полудню, дрожа двоекратно» палитра более распространенная.

«Серых ковыльных уздечек», «желтизне», «бурые пятна», зелёный. Далее - снова серый, «зелёные, «синие», снова «зелёная», «чёрном», «золотая» (читаем «желтая») и снова «синие».

Обратим внимание, что синее, зеленое и черное присутствуют в обоих текстах, предложенных автором в качестве примеров своего творчества.  Для общих выводов этого мало, но тенденция, как минимум, присутствует. Еще одна тенденция – смысловой повтор (иногда многократный), как способ художественного высказывания.

Так, в первом из приведенных удваивается и та, и другая семантика ухода (в горы и в море). Во втором - этот принцип зрения прямо называется в первой же строке: «дрожа двоекратно». Причем само это уточнение не имеет прямой очевидной визуализации. То есть, нам понятно, что дрожь картинки означает жару, но что имел в виду автор, кратно удваивая видимое? Возможно, это указание на фассеточность, разноплановость и разнонаправленность способов зрения лирического я, проявленного в тексте. Это и я-память с плавающим фокусом приближения деталей, и зрение птицы, и реализуемый через него я-кузнечик, маленькая, но важная деталь мира.  Важность ее, как раз дается через повтор. Кузнечик в тексте прямо упоминается трижды. Сначала как точка фокуса (стрекочет в отдалении, затем указание, приближение, фиксация), затем как звук, одно из общих свойств мира памяти: «Серый забор, кочегарку, поля за лесами/Мокрые спины, кузнечиков звонкую стаю».

Здесь, чтобы уже не возвращаться, упомяну бездоказательно, что поэтика Анкудинова неплохо коррелирует с ею же у Гандлевского, названного Кириллом в числе своих литературных ориентиров. Также можно говорить о присущей эпической поэзии детализации мира, свойственной Дмитрию Быкову. Экстравагантности и лирической точности Арсения Тарковского (назван в том же ряду, что и Гандлевский) Кириллу, на мой взгляд, не хватает. По мне, он скорее взял не поэзию отца, а кинематографию сына, есть в рассматриваемых стихах что-то от удлиненного проживания-проезжания через пейзаж дрезины Сталкера.

Но вернемся к кузнечику, со следующей (после процитированной) строфы теряющемуся в призме внешне-внутреннего взгляда, метафоры. Масштаб мира меняется. Я-наблюдатель кратно увеличивается до Гулливера. Это позволяет смотреть сверху. Лучи солнца льются, отраженные медною пряжкой, струятся зеленые воды – море трав в степи. Опрокинутый взгляд, хрусталь, синие грани – культуроцентрический взгляд на и сквозь небо, которое замыкается «соколиными сводами».  Не возьмусь гадать (да это и не нужно), что имел в виду под ними автор. Моя трактовка: неподвижно парящая птица в небе над степью (сокол, а кто ещё… я бы писал, тоже был бы сокол) является замковым камнем небосвода, якорем, координатной привязкой, точкой зрения и фактом повтора же.

С этой высоты кузнечика как точки, как единицы бытия уже нее существует. Остается звук и свет, стрекот и солнечные лучи, отфиксированные в образе «льется кузнечиков желтая речка».

А дальше дело к закату. В том числе и к закату жизни.  Оттого и корчится зеленая (потому что на фоне травы) тень кузнечика-человечка в черном (космос-вселенная) зрачке нависающей птицы-неба.

Дальше – четкий мотив ухода (Птица всё ниже, а летние дни всё короче). И снова зрение, только герой уже не субъект, а объект его, как следует из последней строки стихотворения.  

Что еще… Пришедшее ко мне где-то по пути чтения эхо лермонтовских «тучек небесных», «паруса» (например, строка «Хочет чего же: травы, сухостоя, свободы?»).

Кстати, о сухостое. Не буду спекулировать по фрейдистским ассоциациям, это сделают без меня. Автор, судя по всему, не боится так подставляться. Но равно как иногда банан – просто банан, а в строке «Стебель в тяжёлой руке разрывается тонко» - речь только о траве и смерти, так и для кузнечика сухостойный стебель – единственно прочное основание мира, то, за что можно и получается держаться, оставаясь собой. Осознавая собственную ничтожность. Недоговоренность. И тщету человеческую перед бесконечной воспроизводимостью вселенной.

Amine

Вот, собственно и все, что я хотел сказать сегодня. К развернутой и аргументированной беседе по любой, из промелькнувших мыслей, я готов в режиме комментариев, в личном общении и любом другом, удобном для собеседников способе.

      Штрихи времени ... Офигеть, господа! Только что прилёг перед работой на 20 мин, ибо рано встал сегодня. Лежу, но уже просыпаюсь, в глазах растворяются остатки сновидений. И вдруг ловлю себя на том, что мой указательный палец правой руки совершает непроизвольные движения. Примерно такие, как конь копытом роет. И тут до меня доходит, что я помогаю себе листать картинки невидимым колёсиком мышки... Так что, если захотите сменить сюжет сновидения - есть средство! Главное, вовремя вспомнить об этом. 

Кирилл Анкудинов

Ответы на вопросы.

Павлин Смородин:

- Ваше  отношение к повальному увлечению современных читателей творчеством Бродского.

Кирилл Анкудинов:

Не такое оно уж повальное – десять лет назад и особенно двадцать лет назад в этом плане всё было гораздо повальнее. Плохо отношусь к эпигонству:  подражания Бродскому редко удаются. К чтению Бродского отношусь спокойно – Бродский хороший поэт.

Ирина Кабачкова:

- Кого вы можете назвать вашими учителями и наставниками из литературных деятелей  второй  половины 20 века?  Кого категорически не приемлете из первой половины 20 века?

Кирилл Анкудинов:

Ответ на первый вопрос: Арсений Тарковский, Юрий Кузнецов, Бахыт Кенжеев, Сергей Гандлевский, Олег Юрьев, Дмитрий Быков. С некоторыми из них я не встречался вживую никогда, некоторых видел, с некоторыми общался; все они учителя и наставники для меня – своими стихами исключительно. Хорошая поэзия учит.

Ответ на второй вопрос: я не категоричен. Лет двадцать назад меня раздражали Хлебников и Хармс; сейчас я понимаю их значение. Пожалуй, считаю вредным влияние Мариенгофа и Шершеневича. Плохие поэты.

Ирина Кабачкова:

- Каковы основные критерии анализа  стихотворения по Анкудинову?

Кирилл Анкудинов:

Главный критерий – грамотность. Нет грамотности – говорить не о чем. Когда я читаю стихотворение первый раз, слежу за его интонацией. Потом начинаю перечитывать стихотворение построчно, пытаюсь разобраться в соотношении его образов, понять, какой культурный код применяет автор, чего он добивается.

Ирина Кабачкова:

-  Главные проблемы сетевой поэзии с вашей точки зрения?

Кирилл Анкудинов:

Я всегда высказываюсь в поддержку сетевой поэзии. Её главная проблема – ограниченность представлений о возможностях поэзии. Я часто говорю, что обратная сторона замкнутых сообществ, где все друг друга хвалят – бойня. Люди так привыкают к своему уютному кружку, что не могут вообразить себе возможность чего-то иного. И начинают истреблять это иное.

Ирина Кабачкова:

- Каковы, на ваш взгляд, перспективы " тихой " поэзии?

Кирилл Анкудинов:

Бессмертие.

Андрей Мансветов:

- Как отличить профессионального поэта от непрофессионального?

Кирилл Анкудинов:

Профессиональный поэт живёт в культуре. Обращаясь к какой-то теме, он знает, как с какими методологиями, с какими приёмами обращались к этой же теме другие поэты до него. Непрофессионал живёт вне культуры – как Робинзон на необитаемом острове. Ему нет дело до других поэтов, ему есть дело только до содержания собственных стихов. Я не говорю, что непрофессионализм всегда плох. Во-первых, многие поэты пишут стихи исключительно для себя, а не «для литературы». И это прекрасно. Во-вторых, и непрофессионал может писать замечательные стихи «для литературы» – исключительно на энергии собственной личности. Другое дело, что большинство поэтов-непрофессионалов за «голос своего я» искренне принимают голоса «океана ничьей культуры», в которой все мы вынужденно пребываем. Не они пишут – пишет безличная культура – ими. А они этого не ведают. К культуре, как к тигру, не надо поворачиваться спиной – сожрёт не ведающего.

Андрей Мансветов:

- Могли бы вы предложить три совета начинающему гению?

Кирилл Анкудинов:

Слушать, читать и читать. Слушать чужие мнения. Читать поэзию всех времён и народов. Читать современную поэзию – всякую: «толстожурнальную», «массовую», стихи своих знакомых.

Людмила Макеенко:

- Что Вы можете сказать о тенденциях современной поэзии? Можно ли выделить какие-то течения (намечающиеся или сформировавшиеся)?

Кирилл Анкудинов:

Вообще я – исключение и чужак в современной поэзии. Меня как поэта сформировала литературная ситуация конца 80-х – начала 90-х годов ХХ века с её метафизичностью и опорой на символистские тенденции. Сейчас поэзия повально становится бытовой, не метафизичной. Это я наблюдаю и в «толстых журналах» (например, в журнале «Знамя»), и в «массовой поэзии». Я понимаю, что такая поэзия необходима. Но я её не очень люблю. Я предпочитаю намечающиеся тенденции возвращения к постсимволизму – например, у Валерия Шубинского.

Лев Вьюжин:

- Не хотели бы вы вести  раз в месяц (хотя бы) рубрику в Альбоме Поэмбука? О поэзии, литературе, критике и публицистике или просто о жизни?

Кирилл Анкудинов:

Не знаю, потяну ли я это. Я очень занят. Помимо основной преподавательской работы, у меня большое количество дополнительных нагрузок.

Сергей Касатов:

- Вы уже поработали с частью конкурсных работ полуфиналистов Кубка. Часть из них успели оценить. Каковы ваши впечатления в сравнении с другими поэтическими конкурсами в сети интернет? Что-то можете сказать об уровне авторов?

Кирилл Анкудинов:

Ничего принципиально нового. Те же плюсы. Те же минусы.

Сергей Касатов:

- Одну из работ вы охарактеризовали «дилетантской», чем вызвали восторженную реакцию ряда представителей проекта.  Что именно вы хотели сказать автору, воспользовавшись данным эпитетом, Кирилл?

Кирилл Анкудинов:

Здесь выскажусь поподробнее.  Поэзия – эта речь, а всякая речь осуществляется для чего-то. Поэт-профессионал всегда понимает, что именно он хочет сказать и какими именно методами он это собирается осуществить. У него богатейший арсенал поэтических методов. Он понимает, что, говоря, собирается недосказать, какие возможности неоднозначных интерпретаций каких образов закладывает. Профессионал грамотен и логичен даже тогда, когда он нелогичен. Я очень люблю странные образы, но я всегда готов ответить, для чего в моём тексте тот или иной образ, почему он нужен тексту и мне.
Дилетант же… он считает, что поэзия создаётся не ради содержания, а ради образов. Конкурсы «Поэмбука» являют две разновидности поэта-дилетанта. Дилетант первого типа натыкается на образ – яркий, эффектный. Но глупый, такой, что для скрывания его комических коннотаций требуется предел мастерства. И вот наш дилетант попадает в ловушку своего образа-находки: каждая следующая строфа нелепее предыдущей. А я мучаюсь: как повежливее, но пожёстче сообщить автору, что он пишет чепуху. Дилетант второго типа берёт тривиальнейшую канву и начинает украшать её нагромождениями образов. Ему нет дела до того, насколько сочетаются друг с другом его сростки из пяти-семи образов, какие смыслы невзначай порождают, какой смысл его текста вообще, каковы рифмы, как соблюдён размер, как звучит строка. Я потрудился и выписал «находки» из текстов нынешнего конкурса. «Ложноногие правила», «слёзы повесились на медленном ходу», «кто-то истинный …нас проворачивает штопором платёжным», «волны ночных облаков качают на шхунах сутулых веков живое обличье минут», «перечницу опрокинь русского алфавита», «гроза зарницами веков сметает стаю», «лампа настольная согнута пополам», «это грядущее стопы разит гарпунами», «лики анфилад» - ну что за ахинея?! Я, к сожалению, путаюсь во всём этом, могу неточно процитировать текст. Это прискорбно. Но, с другой стороны, посмел бы я что-то перепутать в хорошем стихотворении. Там всё на месте. А свалка на то и свалка, что в ней можно что угодно переместить куда угодно. Особенно если это свалка слов.

Стихотворение может быть каким угодно сложным и безумным. Но если это хорошее стихотворение, в нём присутствует своя логика. На золотой яблоне должны расти золотые яблоки. А не золотые груши. Грамотность речи, смысл речи и красота – вот три основы профессионального стихотворения. Пишите грамотно, осмысленно и красиво!

Сергей Касатов:

- Можете привести одну из своих работ в качестве образца современной лирической поэзии?

Кирилл Анкудинов:

Я хотел привести не свою работу… свою работу – это нескромно. Да и не считаю я свои стихи «образцом современной лирической поэзии». Но раз хотят мою, пускай будет моя. Выберу стишок посложнее, чтобы все видели, что поэтическая речь может быть и сложной…

Степь замирает к полудню, дрожа двоекратно.

Душно от солнца и серых ковыльных уздечек.

По желтизне расплываются бурые пятна,

Да в отдаленье стрекочет зелёный кузнечик.

Вот он – на стебле сухом – в неподвижном полёте,

Хочет чего же: травы, сухостоя, свободы?

Да не коснутся его костенеющей плоти,

Да не падут на него соколиные своды.

Полдень крылами трещит и поводит усами.

Стрёкот всё ближе, и я всё ясней вспоминаю

Серый забор, кочегарку, поля за лесами,

Мокрые спины, кузнечиков звонкую стаю.

Льются лучи, отражённые медною пряжкой,

С юга на запад струятся зелёные воды,

Взгляд опрокинутый манят хрустально и тяжко

Синие грани, лучи, соколиные своды.

Льётся и льётся кузнечиков жёлтая речка,

Грани померкли, и тихое солнце лучится,

Отблеск играет, зелёная тень человечка

Корчится в чёрном зрачке нависающей птицы.

Стебель в тяжёлой руке разрывается тонко.

Птица всё ниже, а летние дни всё короче.

Плотная плоть, золотая двойная воронка,

Нас стерегущие цепкие, синие очи.

Интересно

«Чёрная курица, или Подземные жители» — волшебная повесть для детей (сказка) Антония Погорельского (Алексея Алексеевича Перовского), написанная в 1829 году. Первое авторское произведение литературы для детей на русском языке. Сказка много раз издавалась в Советском Союзе и в Российской Федерации.

Антоний Погорельский сочинил эту сказку для своего племянника, Алексея Толстого, воспитанию которого он уделял много внимания

Граф Алексе́й Константи́нович Толсто́й (24 августа [5 сентября] 1817, Санкт-Петербург — 28 сентября [10 октября] 1875, село Красный Рог, Черниговская губерния) — русский писатель, поэт и драматург, переводчик, сатирик из рода Толстых. Член-корреспондент Петербургской АН.

Создатель баллад, сатирических стихотворений, исторического романа «Князь Серебряный» (опубликован в 1862 году), драматической трилогии «Смерть Иоанна Грозного» (1866), «Царь Фёдор Иоаннович» (1868) и «Царь Борис» (1870). Автор проникновенной лирики, с ярко выраженным музыкальным началом, психологических новелл в стихах («Средь шумного бала, случайно...», «То было раннею весной»).

В 1898 году постановкой драмы А. К. Толстого «Царь Фёдор Иоаннович» открылся Московский Художественный театр.

Совместно с братьями Жемчужниковыми создал пародийный образ Козьмы Пруткова. Большая часть политических сатир опубликованы посмертно.

 / Портрет поэта и драматурга Алексея Константиновича Толстого в юности /

ИнфоИнтернет

Может, пришла пора ввести антилайк, хотя бы как защиту от рейтинговой платно разрекламированной  чуши и попутно какую-то цензуру на платную публикацию?  Неужели отходами питаться нормально? Извините, конечно. Но уже страшно за будущее сайта и искажение вкусов. 

ОКОЛО РИФМ 2

Вот спрашивается, чего я лезу-то со своим самоваром, когда на дворе век чайников - электрических. Сидела бы себе тихонечко, носки вязала! Ан нет же, туда жеж. Иногда чувствую себя Робин Гудом, но, чес слово "я не могу иначе". Если что-то зацепило, то зацепило. Не могу молчать, не хочу молчать. А тут Кубок. В квалификации читала только стихи, отзывы не читала, времени нет. Но могу предположить, что без дёгтя не обошлось, и не одной ложкой. Да и чему удивляться? Разве когда-то было по-другому? Вот кто-то у кого-то дилетантские стихи узрел, за Пилигримммма почему-то обидно, человек даже покаялся, мол, на сладкое повёлся, да. Рассказал, что чувствовал. И получил за это, словесно. А ведь он чисто по-человечески показал некоторые, пусть и слабые, стороны Клуба и свои в том числе. По-человечески показал, без злобы. И за "оленя" обидно, правда, как можно так - за стих так? Не, ну если этот стих кому-то ногу отдавил, тогда понятно. Но нет же! И очень уж обидно за тех, кто сейчас "вяжет носочки", кого и не спрашивают - ну, как ты там? Как ты там в своём отборочном? Жив ли? Что пишут? А пишут вот что:

- Дешевый пафос...

- инфантилизм какой-то, брр...

- бред сивой кобылы...

- Набор слов...

- а была ли модерация...

- ... там ещё много чего. И это унижает человека. Это больно бьёт по начинающим авторам, очень больно! Не смотря на то, что я отношусь с уважением ко многим из комментирующих, я против этих приёмов. Мозг воспринимает их так, как если бы это были реальные удары (мнение учёных, - я верю!))

И это даже не "проблески есть" Александра Трудлера. 

И это к стихам из "сотни". Понятно, что каждый старался, даже если не получилось - старался! Я как вспомню, как писала "300 лет тому назад", так вздрогну. Я и сейчас иногда могу такое выдать...))) Но я не о том. Я о том, что я была и 300 лет тому назад счастлива, рифмуя /кровь - вновь/ Я уверена, что те стихи, которые попали в конкурс радуют автора (ов). Автор был счастлив до того как... Всем понятно, что автор может вытерпеть и "без комментариев", и "ученическое"! Тут хотя бы понятно, что надо ещё много работать, только и всего. Но смотреть на то, что автор от сердца оторвал, с позиции сверху вниз - это плохое занятие. К тому же, пишущий человек, если он получает удовольствие (в хорошем смысле) от того, что он делает (пишет), получает счастье, истинное счастье (кто-то из великих сказал)! Я согласна, на себе проверено! Я не призываю говорить всё время "Петруша хороший!", этот пост не соперничает с постом В. Южакова (это параллельный пост) - это даже не призыв кого-нибудь аяякнуть. Это зарисовка из моих наблюдений. Может, кто-то задумается - что он пишет в комментарии? Не "ударит" ли он своим комментарием автора?

Прошу прощения, если не смогу ответить в своем посте, - правда, время на вес золота!

Когда я вернусь в клуб, то перестану всех узнавать и сразу же подружусь с Ир.Кабачковой, чтобы вместе и в потолок. Если не вернусь- то не перестану и не подружусь.

Это принципиальная позиция, чтоб я был здоров!