Стихи Una Nuvola

Не знаю, где начало и конец,

Считая их условной единицей,

Тянусь с улыбкой вслед за вереницей

Ночей и дней, носящих званье "лжец".

Теряя глас в пестреющей толпе, 

Пьянея от отравленных иллюзий, 

Улыбка - вкось; в попытке просипеть

И проскрипеть печальную прелюдию. 

Анри:

Давай останемся никем -

Проходит через нас кривая.

День мерно поднимал прострелянные веки, 

Кривя в усмешке тонкие изгибы губ. 

Считая мертвецов и пули в человеке, 

Он становился холоден и безгранично груб. 

Наблюдать за смертью, взглядом оценивая грацию ее движений – стало особым, ни с чем несравнимым удовольствием. Смотреть, как когда – то бодрый и полный жизни человек  постепенно, секунда за секундой становился тонкой, натянутой тенью, готовой в любую минуту исчезнуть – это было, пожалуй, именно тем, о чем с детства грезил Доктор. Он, в отличие от других врачей, никогда не загорался мыслью о том, чтобы остановить время и продлить жалкую жизнь пациента.  Доктор лишь наблюдал за тем, как от того или иного человека оставалось неподвижное, бледное тело, напоминающее о себе только кашлем и попытками сказать что – то сиплым, угасающим голосом. Время от времени, Он садился на кровать к больному и шептал молитву, с иронией взывая к Божьей помощи и сжимая кривыми пальцами распятие. Доктор хорошо чувствовал запах Смерти, твердо зная, что в каждом доме он свой.

 

 

Внутри у меня сентябрь болит, 

Задыхаясь и кашлем, и кровью. 

Наблюдая за легкостью лета орбит, 

Он страдает чужой нелюбовью. 

 Посвящается одному необыкновенному человеку. 

 

 

***

Розмари закрыла глаза, позволив темноте овладеть ее сознанием. Она прекрасно знала, что больничный коридор заканчивается бездной, в которую адски страшно падать. Девушка понимала, что лучше провалиться в поток печальных мыслей, чем с тревогой ждать той минуты, когда врач, с наигранным сочувствием, скажет, что ему ужасно жаль, и он сделал все, что было в его силах. Тогда Розмари, вероятно, не сможет сдержать эмоций и, захлебываясь слезами, скажет врачу именно то, что так долго терзало ее. Она скажет, что ему ни черта не жаль, потому что за много лет практики, оставившей печать на его лице, он наверняка привык к смертям, а потому потеря жизни очередного человека для него подобна гаснущей лампочке.

 

Девушка, скрестив руки на груди, почувствовала, как по ее спине бегут мурашки. Натянутое, словно струна, ее сознание, с жадностью пропуская сквозь себя каждую секунду, ожидало этого страшного вердикта, который вот – вот огласит врач. Розмари не сомневалась, ее ребенок – мертв.

 

За годом год – взлетает время птицей,

Вдали пожар надежд сверкнул сквозь пустоту.

Шуту комичному так хочется забыться

И улететь, услышав тишину.

 

 

 

Осколки разлетелись по мирам,

 

Обрушив бремя вечности на время. 

Системе лживой должное воздам,

 

«И он улыбнулся краем рта.

- Я ненавижу тебя! – закричал, маленький мальчик, громко смеясь, - терпеть не могу, - глядя в зеркало на свое отражение, прошептал он…»

Давай, с тобою помолчим

О таинствах согбенного забвенья?

Давай, врагов мы всех простим,

Которым не было прощенья?

Взгляни на ночное небо,

Почувствуй взор тишины.

Обогни планету, ибо

Другие шансы тебе не даны. 

 

Странно, наверное, такие вещи кому - то посвящать, но все же...

Посвящается близкому другу. Моей Музе ~

Смотреть на императора нельзя – 

За это полагается кара,

А потому, скорей сомкни глаза,

Иль переведи свой взгляд на ок’онную раму.

Анна Морган очень любила своих детей

И не жалела ни времени своего, ни денег,

Чтобы сделать из них влиятельных людей;

Но рушились надежды Анны. И часов бег

Я стерла пальцы до алой кро'ви,

Играя свой последний этюд на костях. 

Объята страхом перед чувством боли,

Как же далек от нас предел фантазий,

 

Как высоки истоки тишины.

 

 

 

Прощай, февраль, холодным снегом занесённый;

Прости обиды, мнимый старый друг.

Прощай февраль, толпой веселых звуков опаленный;

Прости, февраль, приведший царственный недуг.