Где-то стонут потревоженные птицы,
Спит у стенки старый рыжий кот.
И уснуть бы, только вот не спится -
Склеен сухостью усталый рот.
Этим ртом запеть, как встарь, бы песню,
Чтобы дрогнули дороги и мосты.
Встать бы вновь, по местности окрестной
Оббежать галопом три версты.
Не встаю. Не встану. Нету солнца.
Плачем бы своим не разбудить.
Надоели глупые вопросы
И уколы, трубки... и таблетки пить.
Кажется, вчера не стало Нинки.
Снова мимо, снова пронесло.
Где ж мои заветные поминки?
Смерть обходит снова, как назло.
Дней так семь назад мне тоже было худо,
Но ещё хотелось протянуть.
А сегодня не хочу. Не буду.
Хочется от боли отдохнуть.
Зло берёт. Беспомощность, обуза.
Не вставай ко мне, хотя б часок поспи.
Снова я ложусь тяжёлым грузом
На худые плечики твои.
А ты помнишь меня настоящую?
Ту, что если задумает спор,
То обгонит птицу летящую
И врага пристрелит в упор.
У которой всегда звонкий голос,
И гостей всегда полный дом.
И не тронут угольный волос
Седины топором
Настоящая Я - не завыла бы.
Она лучше, сильнее была.
Между старенькими могилами
Ни за что б просто так не легла.
Но она приходила всё реже,
А теперь - и вовсе ушла.
И оставила лишь посмешище,
Что теперь сгорает дотла.
Я зову её ночью, тирадами,
Когда птица тревожно поёт.
Я зову её стонами, матами,
Но я знаю - она не придёт.
Ты её услышишь в старой песне,
Заглянёт она в твой страшный сон.
И по местности твоей окрестной
Вдруг издаст она печальный звон.
И её всегда узнаешь, верю.
У неё ведь волосы, как смоль,
И всегда открыты в сердце двери,
Даже если там хранится боль.
